Он снова один.

Он больше не сидит на стуле в пыльной комнате, а вернулся в привычную обстановку.

Он знает: стоит ему покинуть ту комнату, и разум начинает работать иначе. За пределами особого пространства он становится совершенно нормальным человеком.

Нет, это неправда, поправляет он себя. Нормальным он не является. Он перестал быть нормальным в тот день много лет назад. Но способен притворяться нормальным, потому что умён.

Разумеется, он умеет всесторонне оценивать ситуацию, принимать логичные решения и действовать расчётливо. Знает, как обвести людей вокруг пальца.

Он много размышлял о собственной психике с тех пор, как впервые заметил, что комната с пылью и стулом действует на него совершенно особым образом.

И подвальное помещение.

И боль — та особенная боль.

Он сидит на кровати и думает о происходящем в посёлке. Когда он ударил молодую полицейскую, чтобы предупредить полицию, его едва не обнаружили. Ему лишь в последний момент удалось спрятаться в кустах.

Однако, судя по тому, как сейчас обстоят дела, беспокоиться ему не о чем. Все они бродят в полной темноте.

Он готов в любой момент принять необходимые меры, если сочтёт это нужным.

Так же, как поступил с младшей Майнингер.

Он до сих пор не знает, действительно ли Габи что-нибудь ей рассказала. Да и знала ли Габи вообще что-то, чем могла поделиться?

Но бережёного бог бережёт.

У кого нет языка, тот ничего не расскажет.

Самое безумное, что он осознал, что делает, лишь когда язык Джессики уже оказался у него в руке. Что навело его на мысль избавиться от дочери Габи, он больше не помнил.

Но разве это имело значение?

Нет.

Он уже размышлял о том, что произойдёт, если они выйдут на его след. И пришёл к выводу, что ему всё равно.

Совершенно всё равно.

Это принесло ему удовлетворение.

Потому что, пока его не поймают, он будет продолжать в том же духе.

И он прекрасно понимает, что это означает.

Он встаёт и выходит из комнаты.

Ему необходимо ещё раз войти туда.

На этот раз он запрёт за собой дверь.

На этот раз ему придётся в одиночестве отправиться в путешествие в прошлое и ещё раз пережить тот единственный день.

Шаги его неуверенны. Он ужасно боится, потому что знает, что его ждёт.

И также знает, что это необходимо.

Он выходит из дома и целеустремлённо направляется туда, куда должен сейчас идти, хотя всё внутри кричит, требуя развернуться и убежать.

Вскоре он достигает цели.

На дрожащих ногах проходит по грязному коридору, останавливается перед дверью в подвал и кладёт ладонь на старое дерево. Опускает голову.

Некоторое время стоит так с закрытыми глазами, ощущая холод и враждебную атмосферу, просачивающиеся сквозь дерево.

Затем отворачивается, идёт дальше по коридору и входит в комнату.

Закрыв за собой дверь и дважды повернув ключ в замке, он подходит к стулу.

На этот раз он не садится.

Сегодня это не его место.

Оно предназначено кому-то другому.

Он останавливается перед стулом и оглядывается.

— Наказание очищает душу. Боль очищает душу. Тот, кто совершил зло, через страдание обретает очищение и прощение.

Он слышит собственный голос, произносящий эти слова, но кажется, будто их нашёптывает ему кто-то из другого мира.

И тогда окружающее пространство начинает меняться.

Комната наполняется мебелью. Стул внезапно оказывается уже не пуст.

На нём кто-то сидит.

Глаза пристально смотрят на него.

Тонкие губы шевелятся.

— Наказание очищает душу. Боль очищает душу. Тот, кто совершил зло, через страдание обретает очищение и прощение.

Он знает, что сейчас произойдёт.

Его охватывает такой сильный страх, что мочевой пузырь опорожняется помимо его воли.

 

Отправить