Он сосредоточивается на словах, а боль между ног тем временем становится всё сильнее — там, где рука безжалостно сжимает его и двигается.

И это начинает действовать.

Как всегда.

Внезапно он оказывается уже не в пустой пыльной комнате, а в подвале с прямоугольной ямой. Он больше не сидит на стуле, а стоит на краю открытой могилы и смотрит вниз, на тело, которое туда положил. На лицо с закрытыми глазами.

Грудная клетка поднимается и опускается.

Если он ничего не сделает, глаза скоро откроются и ненавидящий взгляд уставится на него. Как всегда, когда он совершал нечто, за что следовало понести наказание.

— Наказание очищает душу, — бормочет он. — Боль очищает душу. Тот, кто совершил зло, через страдание обретает очищение и прощение.

— Пора, — соблазнительно шепчет фигура за его спиной, расстёгивает ему брюки и снова сжимает его рукой.

Он стонет. От боли на глазах выступают слёзы, но одновременно она вызывает в нём ощущение нарастающего экстаза, кажущееся неземным.

— Пора, — повторяет вкрадчивый голос. — Ты должен сделать это сейчас.

Когда он медлит, давление на его гениталии внезапно ослабевает. Невероятное ощущение тут же отступает, словно испуганный зверь.

— Я сделаю, — шепчет он и смотрит на топор в правой руке.

Когда он медленно поднимает его, рука между ног возвращается.

— Да! — стонет фигура ему в ухо, и пальцы снова резко, с такой жестокостью сжимаются, что он вскрикивает.

Лицо у его ног начинает подёргиваться. Жизнь возвращается.

— Сейчас! — приказывает фигура у самого уха.

Он чувствует её горячее дыхание. Боль почти невыносима, и всё же никогда прежде он не испытывал такого экстатического опьянения.

Он чувствует, как напрягается низ живота, предвещая то, что вот-вот произойдёт, и поднимает топор обеими руками.

Глаза на лице под ним открываются и смотрят прямо на него. Они понимают, что он собирается сделать. Тело пытается подняться, но в этот момент он со всей силы обрушивает топор вниз.

Он видит, как сталь входит в лоб и что за долю секунды происходит с ненавистной головой. Чувствует последнюю, всепоглощающую боль, и одновременно всё внутри него разряжается взрывной огненной вспышкой.

Затем он бессильно падает на пол.

Сознания он не теряет, но мышцы обмякли.

Он замечает движение над собой, а потом рядом. Рука возвращается, но теперь гладит его по левой щеке, ласкает голову, пока он лежит на влажном глинистом полу и смотрит на череп всего в нескольких сантиметрах от себя — с торчащим из него топором.

— Ты сделал это.

Теперь в голосе столько тепла и любви, что он собирает последние силы и немного приподнимается.

С этим движением исчезают глинистый пол и расколотый череп. Больше нет холода и затхлого запаха.

Он снова сидит на стуле в комнате и чувствует себя свободным от тяжести и отчаяния. Смотрит в улыбающееся лицо перед собой.

— Иди и приведи себя в порядок, — шепчет фигура.

Рука между его ног разжимается.

 

Отправить