Два часа спустя, когда уже наступил ранний вечер, выяснилось, что предчувствие не обмануло Макса. В пиццерии, где они с Марвином Вагнером ужинали, появился муж Мелани Добельке — Торстен Пунг.

Он быстро оглядел зал и решительно направился к их столику.

— Простите, что беспокою вас здесь.

В отличие от их первой встречи, теперь он выглядел неуверенным и нервным.

— Я заходил в пансион Лизы Пассиг. Когда она услышала, что мне действительно срочно нужно с вами поговорить, то сказала, что вы, скорее всего, здесь.

Макс указал на один из двух свободных стульев.

— Садитесь и рассказывайте, что случилось.

— Мелани, — произнёс Пунг, опускаясь на стул. — Она… очень странно себя ведёт.

— Что значит «странно»? В чём именно это выражается?

— Полчаса назад я вернулся домой, а она сидела на диване, сжавшись в комок, и смотрела в пустоту. Мне пришлось несколько раз к ней обратиться, прежде чем она отреагировала. Я спросил, что случилось, но она ничего не ответила. В какой-то момент мне стало не по себе, и я сказал, что вызову полицию — может быть, с ними она заговорит. Тогда она посмотрела на меня и сказала, что хочет поговорить с вами.

— Со мной?

Макс искренне удивился.

— Сегодня днём я приходил к ней, но она либо отсутствовала, либо не открыла дверь.

Пунг кивнул.

— Если она уже тогда была в таком состоянии, ничего удивительного. Возможно, она даже не услышала звонка.

— Хм…

Макс вспомнил разговор с Яной, состоявшийся примерно полтора часа назад. Она позвонила после первых обследований и сообщила, что подозрение на сотрясение мозга, по всей видимости, подтвердилось и ей придётся провести в больнице два или три дня.

Затем Яна рассказала о беседе с Мелани Добельке. Та по-прежнему держалась крайне замкнуто и якобы не знала, что мог иметь в виду автор анонимной записки, оставленной Максу.

— Думаю, она знает больше, чем говорит, — закончила тогда Яна.

— Мне кажется, это относится едва ли не к каждому жителю посёлка, — ответил Макс.

Теперь, спустя несколько часов, Мелани Добельке, по словам мужа, вела себя странно, выглядела отрешённой и хотела поговорить с Максом.

— Хорошо.

Макс посмотрел на Марвина Вагнера.

— Думаю, будет нелишним, если вы пойдёте с нами как психолог.

Вагнер кивнул.

— А что насчёт хронически раздражённого главного комиссара?

— Госпожа Добельке прямо сказала, что хочет поговорить со мной, когда муж предложил вызвать полицию. Стоит уважить её желание, если мы не хотим, чтобы она вообще отказалась говорить.

Макс повернулся к Торстену Пунгу.

— Идёмте.

Он расплатился, и через несколько минут они с Вагнером последовали за Пунгом к его дому.

Мелани Добельке они застали именно такой, какой её описал муж.

Подтянув колени к груди, она сидела на диване и смотрела перед собой. Макс присел перед ней на корточки и заговорил. Мелани медленно перевела на него взгляд.

— Госпожа Добельке, вы можете рассказать, что произошло? — мягко спросил Макс.

Она смотрела на него, но ему казалось, что её взгляд проходит насквозь.

— Вы меня понимаете? — предпринял он ещё одну попытку.

Ответа снова не последовало.

Макс поднялся и подошёл к Вагнеру, который вместе с Пунгом стоял у двери в гостиную.

— Попробуйте вы, — тихо сказал он. — После этого придётся вызвать врача. Мы не можем оставить её в таком состоянии без медицинской помощи.

— Сделаю всё возможное, — заверил Вагнер и направился к женщине.

В отличие от Макса, он сел рядом с ней на диван. Не глядя на психолога, Мелани отодвинулась к другому краю. Вагнер понимающе кивнул, но останавливаться не стал и придвинулся следом.

Тогда она поднялась и сделала два шага к Максу.

— Это был Петер, — тихо, но достаточно отчётливо произнесла она.

При этом Мелани смотрела на Макса.

— Петер? Вы говорите о Петере Каутенбергере?

— Да.

— Что с ним? Вы его видели?

— Он был здесь.

— Здесь?

Макс переглянулся с Вагнером.

— Когда? Когда он приходил?

— Сегодня днём. После того как полицейская ушла.

Макс внезапно ощутил знакомое возбуждение, возникавшее в прежних расследованиях всякий раз, когда ему казалось, что он оказался в решающей точке.

— Мелли, что ты такое говоришь? — Пунг положил руку ей на плечо. — Петер исчез больше двадцати лет назад.

— Это был он, — неожиданно ясным голосом ответила она и сбросила руку мужа. — Он постарел, но я сразу узнала его, когда открыла дверь.

— Чего он хотел? — спросил Макс.

Мелани опустила взгляд.

— Госпожа Добельке, если Петер Каутенбергер действительно вернулся, он может помочь нам раскрыть убийство Джессики Майнингер. Очень важно, чтобы вы рассказали, о чём вы говорили и где он находится сейчас.

— Хотите кофе? — внезапно спросила она, нервно потирая руки. — Мне сейчас нужен кофе.

— Госпожа Добельке…

— Сначала я хочу кофе. Потом всё расскажу, но сперва…

Она отвернулась и вышла из гостиной.

— Я никогда не видел её такой, — потрясённо произнёс Пунг.

— Что вы думаете о словах своей жены? — спросил Вагнер.

Пунг посмотрел в сторону двери.

— Я не представляю, как это возможно, но если Мелли говорит, что видела Петера, значит, действительно видела. Или по крайней мере верит в это. В конце концов, они встречались, когда он исчез.

— Есть и другие жители посёлка, которые считают, что видели его, — сказал Макс. — В том числе…

Телефон в его кармане зазвонил. Макс достал его, посмотрел на экран и закатил глаза.

— Добрый вечер, госпожа Кескин.

— Ничего доброго в этом вечере нет, — начала Кескин. — Когда вы собирались сообщить мне, что на мою сотрудницу напали и она находится в больнице?

— Не собирался, — прямо ответил Макс. — Во-первых, я предполагал, что Яна позвонит вам сама. Во-вторых, за последние два дня у меня не сложилось впечатления, что у вас есть время интересоваться происходящим здесь.

— С чего вы это взяли?

— Ни звонков, ни вопросов.

— Как руководителю уголовного комиссариата № 11 мне действительно приходится заниматься и другими делами. Но это не значит, что я не хочу немедленно узнавать о нападении на одну из моих сотрудниц.

— И мы снова возвращаемся к первому пункту. Я рассчитывал, что Яна сообщит вам сама.

Кескин громко выдохнула.

— У вас есть хоть какая-нибудь зацепка? Или хотя бы подозреваемый?

— Нет. Но мы работаем над этим.

— А что главный комиссар Цербах?

— Что именно вас интересует?

— Вы с ним ладите? Во время нашего телефонного разговора он не произвёл впечатления вашего горячего поклонника.

— Насколько мне известно, он в этом не одинок. Но да, теперь мы более или менее ладим.

— Отныне я хочу регулярно получать сведения о ходе расследования. Как минимум дважды в день. Это ясно?

— Госпожа Кескин, я не являюсь вашим сотрудником. Вы можете попросить меня держать вас в курсе, но командовать мной не можете. Это ясно?

— Вообще-то вы находитесь в Клоттене только потому, что я вас наняла.

— И я всё ещё здесь, хотя вы объявили наше сотрудничество законченным ещё до того, как оно успело толком начаться.

— Не придирайтесь к словам. Как начальница Яны я обязана знать, что происходит в Клоттене.

— Уверен, Яна с удовольствием вас проинформирует.

Мелани Добельке вернулась в гостиную с чашкой кофе в руке.

— Мне пора заканчивать, — сказал Макс. — Всё остальное вам расскажет Яна.

Не дожидаясь реакции Кескин, он завершил разговор и убрал телефон.

Когда Мелани снова села на диван, Макс расположился на стуле возле обеденного стола.

— Госпожа Добельке, теперь вы расскажете, чего хотел Петер Каутенбергер?

 

Отправить