— Яна! Что случилось?

Они уже подбежали к ней, и Макс смотрел на кровь, которая несколькими полосами стекала от линии волос по лбу, щекам и носу.

— Я… я не знаю! — запинаясь ответила она, всё ещё явно оглушённая. — Кажется, меня ударили сзади.

— Вызовите… — начал Макс, поворачиваясь к Вагнеру, но тот уже держал телефон у уха.

— Нам срочно нужен реанимобиль в Клоттен. Пациентка — женщина, около двадцати пяти лет, сильно кровоточащая травма головы. Вероятно, удар тупым предметом…

Макс снова повернулся к Яне и обнял её за плечи.

— Скажите, чтобы машина приехала к пансиону Яны, — обратился он к Вагнеру. — Я отведу её туда.

— Ты успела разглядеть, кто это был? — спросил он, медленно ведя её к пансиону.

— Нет. Я ничего не видела и не слышала. Шла по улице, и вдруг у меня в голове что-то взорвалось. Думаю, я отключилась лишь ненадолго, но, когда огляделась, рядом уже никого не было.

— Хм…

Максу показалось странным, что посреди бела дня в жилом посёлке никто не заметил, как женщину ударили и она без сознания лежала на земле.

— Откуда ты шла?

— От госпожи Добельке. Я немного с ней…

Яна закатила глаза, наклонила голову набок, и её вырвало.

— Прости, мне показалось, что сейчас…

— Похоже на сотрясение мозга, — определил Макс и неожиданно понял, что они перешли на «ты».

Они добрались до пансиона.

— Реанимобиль будет максимум через десять минут, — сообщил Вагнер, шедший позади.

— Какого чёрта произошло? — загремел вскоре Цербах, увидев Яну.

Макс осторожно помог ей сесть на стул и осмотрел голову, одновременно в нескольких словах объяснив Цербаху случившееся.

— Вы не видели нападавшего?

— Нет, — едва слышно ответила Яна.

— У тебя рассечение на голове и сильная опухоль, — сказал Макс. — Но врач скоро будет здесь.

— Свидетелей тоже не было? Никто вам не помог?

— Насколько я заметила — нет. Не знаю, сколько именно пролежала без сознания и что происходило в это время. Но, когда очнулась, находилась на том же месте, где меня ударили, а рядом никого не было.

— Дерьмо, — выругался Цербах и принялся ходить по комнате. — Чёртово дерьмо. Женщину среди бела дня бьют на улице, а всем плевать. Сплетни, тайны и всеобщее молчание по каждому поводу. Точно как двадцать лет назад. Меня уже достали этот посёлок и его жители. А вы, господин Бишофф, похоже, и правда приносите несчастье всем полицейским, которые пытаются с вами работать.

Макс проигнорировал выпад. Он был не в настроении снова обсуждать с Цербахом эту тему.

— Не думаю, что подобные обвинения сделают местных более разговорчивыми, — вмешался Вагнер.

Цербах одарил его долгим многозначительным взглядом.

Вагнер отвернулся и тихо произнёс:

— Мы уже выяснили, что моё мнение никого не интересует.

— Можешь описать место, где это случилось? — снова обратился Макс к Яне.

Она осторожно кивнула, крепко сжав губы.

— Я вышла из дома госпожи Добельке и направилась сюда. Свернула в узкий переулок, и там, сразу за углом, меня ударили.

— Хорошо, мы осмотрим это место, — сказал Макс и повернулся к Цербаху: — В Кохеме есть что-нибудь вроде криминалистической службы?

— Здесь есть люди с опытом криминалистической работы. Но сначала осмотримся сами. Дождь то начинается, то прекращается, поэтому искать следы ДНК почти бессмысленно. Да и вообще сомневаюсь, что мы найдём что-нибудь пригодное. Но попытаться стоит.

— А это что? — спросила Яна, рассматривая маленький пластиковый пакетик, который держала в руке.

Прежде чем кто-либо успел отреагировать, она издала неопределённый звук, выронила пакет и уставилась на него.

Макс в два шага оказался рядом, наклонился и поднял прозрачный пакетик. Хотя бесформенную тёмную массу внутри невозможно было опознать с первого взгляда, он уже догадывался, что это.

— Он лежал у меня в кармане, — почти неслышно сказала Яна. — Я хотела достать платок и нащупала его.

— Что это? — Цербах подошёл к Максу.

Макс прищурился.

— Я не уверен на сто процентов, но, кажется, мы нашли язык Джессики Майнингер.

 

Отправить