Когда они закончили завтракать, Макс взглянул на экран телефона. Семь сорок. Час почти истёк.

— Ну что ж, послушаем, что нам расскажет господин старший комиссар, — сказал Макс и набрал номер, который записал ему Корнмайер.

Когда Макс представился, Корнмайер произнёс:

— А, спасибо, что позвонили. Вы, наверное, удивились моей просьбе.

— Скажем так: вы меня заинтриговали.

— Я так и думал. Могу предоставить вам фотографии погибшей, сделанные криминалистами, если хотите.

— Цербах, вероятно, об этом ничего не знает?

— Нет. Он бы ни за что не разрешил.

— Зачем вы это делаете?

Корнмайер шумно выдохнул.

— Об этом я не хотел бы говорить по телефону. Мы можем встретиться?

— Конечно. Когда и где?

— Через двадцать минут. Под руинами замка есть смотровая площадка. Приходите туда.

— Вы о руинах на окраине посёлка?

— Да, о Корайдельштайне. К самим руинам вы не попадёте — это частная собственность, но по тропе над виноградниками можно добраться до смотровой площадки. Найдёте. До встречи.

— Да, до встречи.

Макс положил телефон на стол и посмотрел на ухмылявшегося Вагнера.

— Он хочет встретиться с вами у руин замка?

— Да.

Вагнер мечтательно поднял глаза и описал рукой полукруг над столом.

— На улице холодно и сумрачно, клочья тумана поднимаются от реки и, словно зловещие призраки, скользят по тесным улочкам Клоттена. Тёмно-серые тучи заволокли небо, и замок кажется заколдованным местом, населённым мифическими существами, и…

— Марвин, пожалуйста, — с улыбкой перебил его Макс.

— Что? Сто раз видел такое в старых детективах. Куда уж больше. Похоже, господин старший комиссар питает слабость ко всякой жути.

— Думаю, выбор столь странного места скорее объясняется тем, что он ни в коем случае не хочет, чтобы главный комиссар Цербах застал его вместе со мной.

— Он сказал, о чём пойдёт речь?

— Хочет передать мне фотографии погибшей. Всё остальное решил обсудить лично.

— И что? — Вагнер откинулся на спинку стула. — Я иду с вами?

Макс покачал головой.

— Думаю, будет лучше, если я встречусь с ним один. Может быть, вы вместе с Яной выясните, есть ли у жертвы в Клоттене другие родственники.

Макс нашёл в браузере смартфона смотровую площадку и проложил к ней маршрут. Через несколько минут он вышел из пансиона.

К счастью, дождь прекратился, а кое-где между облаками даже появились крошечные светлые просветы.

Уже через две минуты Макс добрался до маленькой станции Клоттена. Переходя пути по асфальтированному переходу, он разглядывал обветшавшее здание вокзала, облупившаяся штукатурка которого когда-то была окрашена в оранжевый цвет.

Деревянные двери криво висели на петлях и выглядели так, словно их уже много лет не открывали. Судя по состоянию путей, станция ещё действовала, но самим зданием, по всей видимости, давно не пользовались.

Оставив станцию позади, Макс, следуя указаниям смартфона, прошёл по узкому переулку к большому тёмному дому, который, судя по буквам поперёк фасада, когда-то был трактиром «У колодца». Теперь бывшее заведение представляло собой печальную картину запустения. Пустые окна без занавесок таращились на него, словно тёмные глаза, придавая грязно-бежевому фасаду угрожающий и неприветливый вид.

Минут через десять, миновав ещё несколько пустующих и множество нарядно ухоженных домов, Макс вышел на улицу, которая поднималась к смотровой площадке и где-то переходила в узкую тропу, описанную Корнмайером по телефону.

Чем ближе Макс подходил к руинам замка, тем более зловещими они казались. От некогда наверняка внушительного сооружения остались полуразрушенная башня слева и жалкие фрагменты широкого здания справа.

Полицейский уже ждал Макса и приветствовал его коротким кивком.

— Спасибо, что пришли. — Он вытянул руку, указывая назад, на руины. — Внушительно, правда?

Макс лишь мельком посмотрел в ту сторону и сразу снова повернулся к Корнмайеру.

— Давайте к делу. Зачем вы назначили мне встречу здесь?

— Потому что вам я больше доверяю раскрытие этого дела, чем этому напыщенному… чем главному комиссару уголовной полиции из Кобленца. И потому, что убеждён: убийство связано с событиями тех лет, о которых вы и так уже расспрашиваете жителей посёлка.

— Почему вы так думаете?

— Потому что то, что тогда пытались скрыть, и сегодня могло бы доставить серьёзные неприятности нескольким семьям виноделов.

— И что же это?

— Не знаю. Но за эти годы я достаточно часто разговаривал с местными, и они то и дело делали намёки, которые сводились к одному: двадцать пять лет назад произошло нечто, что могло бы навлечь серьёзные неприятности на некоторые семьи Клоттена, стань это известно.

— О каких семьях идёт речь?

— Этого я тоже не могу сказать. Но думаю, та давняя компания, к которой принадлежали Габриэле Майнингер и Петер Каутенбергер, имеет к этому отношение.

Макс на мгновение задумался. Во время предыдущих разговоров у него тоже возникло отчётливое ощущение, что люди многое от него скрывают.

— Кстати, как и вы, я считаю, что исчезновение Петера Каутенбергера было связано со всей этой историей.

— Вы тогда участвовали в… — Макс оборвал вопрос: Корнмайер был, вероятно, ещё слишком молод, чтобы уже служить в полиции во время того расследования.

— Нет. — По лицу Корнмайера скользнула улыбка. — Тогда я ещё ходил в школу.

Макс кивнул.

— Можно посмотреть фотографии?

— Да, конечно.

Корнмайер завозился с курткой и не без труда извлёк смартфон. Несколько раз коснувшись экрана, он протянул телефон Максу.

— Вот, пожалуйста. Их немного, но, думаю, на них видно всё важное.

Макс взял смартфон и посмотрел на первую фотографию. На ней было тело Джессики Майнингер, лежавшей на спине между виноградными лозами. Она была одета, рот слегка приоткрыт, а между синюшными губами выглядывало что-то, что с этого ракурса невозможно было разглядеть. Вокруг рта Макс заметил тёмные пятна, которые принял за засохшую кровь. Глаза Джессики были закрыты.

Макс перелистнул на следующую фотографию — крупный план шеи молодой женщины. На коже отчётливо виднелись тёмные следы от пальцев, расположенные характерным рисунком, который оставляют с силой стиснувшие шею руки. Макс предположил, что судебные медики подтвердят смерть от удушения.

Весь следующий снимок занимало бледное лицо погибшей. Теперь было хорошо видно, что пятна вокруг рта — запёкшаяся кровь. Макс сумел опознать и то, что выглядывало между её губами. Это были засохшие виноградины.

Он поднял глаза на полицейского.

— У вас есть объяснение, почему у неё во рту виноград?

— Нет. Но взгляните на следующую фотографию.

Макс вспомнил разговор со старшим комиссаром Венцель и догадался, что сейчас увидит. Следующий снимок действительно представлял собой крупный план рта. Виноград убрали, а рука в резиновой перчатке двумя пальцами раздвигала губы погибшей, так что рану было хорошо видно.

Там, где должен был находиться язык.

— Её язык так и не нашли? — спросил Макс у старшего комиссара из Кохема.

— Нет. Мы обследовали всю местность.

— Есть предположения, зачем убийца его вырезал?

— Нет. Во всяком случае, если у Цербаха и есть предположение, мне о нём ничего не известно. Командная работа явно не его сильная сторона, да и о деле он говорит мало.

Макс ещё раз посмотрел на фотографию и продолжил листать. Всего в смартфоне Корнмайера было семь снимков тела, но, по крайней мере на первый взгляд, ничего примечательно нового на них не обнаружилось.

Макс снова посмотрел на полицейского.

— Есть какая-то особая причина вашей неприязни к Цербаху?

Лицо Корнмайера помрачнело.

— Как я уже сказал, считаю его самодовольным хвастуном, который думает, будто он выше всех нас только потому, что приехал из Кобленца. Надо было видеть, как он вёл себя ночью, когда прибыл сюда.

— Возможно, он просто устал, — предположил Макс, хотя сам в это не верил. Судя по тому, что он успел узнать о руководителе расследования, с Корнмайером трудно было не согласиться.

— По-моему, он просто мудак.

— Понятно. А что насчёт старшего комиссара Венцель? Она показалась мне вполне приятной.

— Да, вроде бы она нормальная. Но, похоже, Цербах заткнул ей рот. При нём она и слова сказать не смеет.

Макс покачал головой.

— Невероятно. Прямо Средневековье. Может быть, вам удастся поговорить с ней, когда никто не будет видеть, и узнать немного больше, чем готов сообщить главный комиссар.

Макс указал на смартфон у себя в руке.

— Можете прислать мне фотографии?

Корнмайер словно на мгновение задумался, но затем кивнул.

— Конечно. И надеюсь, вы со своим расследованием опередите этого идиота.

 

Отправить