На лекцию пришло довольно мало слушателей. Возможно, дело было в приближавшихся выходных. Или студентам предстояли важные экзамены по обязательным предметам, и они предпочли готовиться к ним, а не слушать лекцию Макса о методах и приёмах криминального анализа.

Его занятия в целом пользовались популярностью, но были факультативными, поэтому в особых обстоятельствах отходили на второй план.

Макс нашёл место у обочины, всего метрах в двадцати от ресторана, и вошёл в заведение без нескольких минут час.

У входа он остановился и осмотрелся. Ресторан оказался небольшим, но уютным.

Светлые стены украшали картины с восточными мотивами, между которыми висели чашеобразные светильники, дававшие приятный рассеянный свет. Стулья и банкетки вокруг немногочисленных деревянных столиков были обиты тёмной кожей и дополняли интерьер.

Катарина Бауман сидела за одним из дальних столиков и помахала Максу, когда он посмотрел в её сторону. Подойдя, он увидел, как она робко улыбнулась и протянула ему через стол руку.

— Вы очень пунктуальны, господин Бишофф.

Катарина Бауман выглядела моложе своих сорока двух лет. Первое, что пришло Максу в голову при взгляде на неё: приятная. Её зелёные глаза были лишь слегка подведены, а светлые волосы собраны в небрежный пучок.

Макс придвинул стул и сел напротив неё.

— Дорога была свободна, к счастью, обошлось почти без пробок.

— Точно, вы ведь сказали, что едете из университета. Хорст рассказывал, что после ухода из криминальной полиции вы преподаёте в вузе. Разумеется, я уже многое о вас слышала. По большей части очень хорошее.

— По большей части?

В уголках её губ появилась едва заметная улыбка.

— Исключительно хорошее — до начала прошлой недели. Потом наша новая начальница произнесла вступительную речь и сочла необходимым упомянуть вас. Почти как дурной пример того, к чему может привести сотрудничество с гражданскими лицами. Одно то, что она назвала заслуженного бывшего коллегу гражданским лицом… Но Хорст наверняка уже вам об этом рассказал.

Макс пожал плечами.

— Да, Хорст говорил, что госпожа советник, по всей видимости, не входит в число моих поклонников.

К их столику с приветливой улыбкой подошёл молодой человек в белой рубашке.

— Что принести вам из напитков?

Макс выбрал яблочный шорле, Бауман заказала воду и добавила:

— И два лахмаджуна, пожалуйста.

Макс дождался, пока официант отойдёт, и сказал:

— Поговорим немного о вашем племяннике?

Лицо Катарины Бауман изменилось, словно на щёки и глаза легла тончайшая вуаль.

— Да. Я ещё раз хочу поблагодарить вас за то, что нашли время. Для меня важно, чтобы вы знали: я не сомневаюсь, что мои коллеги хотели сделать всё возможное, чтобы поймать преступника. Просто прокуратура распорядилась закрыть дело, потому что убийца женщины покончил с собой.

Макс кивнул.

— Я знаком с этой процедурой и знаю, что порой хочется биться головой о стену, когда уверен: совершается ошибка, а помешать этому не можешь. Но в данном случае многое однозначно указывает на вашего племянника и почти ничто не говорит в его пользу.

Катарина Бауман сжала губы и медленно кивнула.

— Я знаю. Но это был не он.

— Тогда расскажите мне о нём.

Некоторое время она смотрела на столешницу, словно обдумывая, с чего начать, а затем открыто взглянула на Макса.

— Леон был весёлым человеком, очень любил жизнь. Я никогда не могла представить, что однажды он решит покончить с собой. — Она опустила глаза и после короткой паузы добавила тише: — Но я также не думала, что его когда-нибудь обвинят в убийстве.

— У него было много друзей?

— Да, думаю, много. Он учился на третьем семестре по специальности «физика» в Университете имени Генриха Гейне. Разумеется, там было множество сокурсников. И сокурсниц.

Молодой официант принёс напитки и поставил их на стол.

— У него была девушка?

— Нет, то есть ничего серьёзного. Он считал, что ему слишком рано связывать себя отношениями. Но рядом с ним всегда была какая-нибудь девушка.

Бауман придвинула к себе смартфон, лежавший на краю стола, несколько раз коснулась экрана, а затем повернула устройство так, чтобы Макс мог увидеть открытую фотографию.

На снимке был привлекательный, спортивный и стройный молодой человек с современной стрижкой андеркат. Он смеялся в камеру, лихо раскинув руки.

— Понимаю, что вы имеете в виду. Он производит приятное впечатление.

Макс заметил, что глаза Катарины Бауман влажно блеснули.

— Да, он действительно умел располагать к себе. Был очень открытым, сам подходил к людям. Я правда не знаю ни одного человека, которому Леон не нравился бы. Поэтому просто не могу поверить, что он совершил нечто настолько ужасное.

— Но в ночь убийства он находился в квартире молодой женщины. Это подтверждают не только показания свидетелей, но и волокна его свитера, найденные там.

— Я знаю. Но эти волокна мог оставить кто-то другой, чтобы направить подозрение на Леона. А свидетели… Возможно, преступник хотел, чтобы они приняли его за Леона. Может быть, он специально сделал так, чтобы в темноте выглядеть как мой племянник.

— Вы разговаривали с Леоном после того, как его заподозрили?

— Да, — тихо ответила Бауман и опустила взгляд.

— И что он сказал?

— Он… не убивал эту женщину.

Макс отчётливо услышал неуверенность в её голосе и подождал, не добавит ли она что-нибудь ещё. Но Катарина промолчала.

— Именно это сказал вам Леон или так считаете вы?

Бауман на мгновение закрыла глаза. Когда она снова их открыла, Макс увидел скатившиеся по щекам слёзы.

— Он сказал, что не знает, был ли в квартире этой женщины и что делал той ночью.

Это была важная информация, — подумал Макс.

— Он сказал что-нибудь ещё?

— Да. Сказал, что, если всё указывает на то, что он убил эту женщину, значит, наверное, так и было.

— Простите, что говорю это, но звучит так, словно ваш племянник скорее допускал, что мог убить женщину, чем вы.

— Он был в отчаянии из-за обвинения в убийстве. Свидетели, которые якобы его видели, волокна свитера на месте преступления… Он был совершенно растерян.

— Как вы думаете, почему ваш племянник не помнил, что делал той ночью? Возможно, он принимал какие-нибудь наркотики?

— Я знаю, что в шестнадцать лет он один раз попробовал марихуану и ему это ужасно не понравилось. Он не курил и редко выпивал больше одной-двух бутылок пива. Наркотики совершенно не его тема. Но я, разумеется, не могу с полной уверенностью утверждать, что он ни разу больше ничего не принимал. Во всяком случае, токсикологическое исследование после вскрытия не выявило никаких следов наркотиков.

— Но если вы настолько уверены в невиновности Леона, у вас должна быть хотя бы какая-то версия, объясняющая события той ночи.

— Нет. Я сломала над этим голову, но так ни к чему и не пришла. Я знаю лишь одно: мой племянник никогда бы не совершил подобного. Он просто не был способен на такое.

Официант принёс еду и поставил перед ними тарелки. После первого же куска Макс убедился, что мясная начинка в лепёшке действительно восхитительна.

— Отличная рекомендация, — сказал он и заметил, что Катарина Бауман ещё не притронулась к еде.

Макс отложил приборы и опёрся локтями о стол.

— Госпожа Бауман, я хочу вам помочь. Я постараюсь выяснить, что за всем этим стоит.

---

ПОЯСНЕНИЯ ДЛЯ ЧИТАТЕЛЯ

Яблочный шорле — распространённый в Германии безалкогольный напиток из яблочного сока и газированной минеральной воды.

Лахмаджун — тонкая лепёшка с начинкой из рубленого мяса, овощей, зелени и пряностей; популярное блюдо турецкой и ближневосточной кухни.

 

 

Отправить