Когда Макс забрал свои вещи, Хорст объяснил ему, где припаркована машина, отдал ключи и попросил несколько минут подождать в салоне.

В ушах у него всё ещё слишком отчётливо звучали слова Кескин: «Можете неофициально привлекать его в качестве консультанта. Но официально мне об этом ничего не известно».

Поэтому брать Макса наверх, в помещения КК-11, где он мог столкнуться с Кескин, было бы не лучшей идеей. Макс это тоже понимал.

Добравшись до кабинета, Хорст выбрал номер Вагнера в списке последних вызовов и сразу же дозвонился до эксперта-почерковеда.

— Быстро вы, — начал Вагнер, даже не представившись. — Полагаю, господин Бишофф счёл моё предложение разумным?

— Дайте мне адрес электронной почты, и я отправлю вам копии посланий. А ещё записку со словами «Это был не Леон». Сравните этот почерк с почерком в посланиях. Но всё происходит неофициально, поэтому я вынужден настаивать на полной конфиденциальности.

— Я согласен. Однако, если после научного исследования образцов приду к выводу, имеющему значение для дальнейшего расследования…

— Вас, разумеется, упомянут, — закончил за него Хорст. — Итак, какой у вас адрес?

Вагнер продиктовал его и добавил:

— Будьте так любезны, сообщите также номер вашего мобильного телефона, чтобы я мог связаться с вами, если обнаружу что-нибудь примечательное.

Хорст назвал номер.

— Как думаете, сколько вам потребуется времени?

— Первое впечатление сложится уже через несколько минут. Точное исследование займёт около половины дня.

— Хорошо. Как скоро сможете начать?

— Зависит от того, когда вы отправите письмо.

— Через две минуты.

— Через три минуты.

— Что?

— Я ответил на ваш вопрос, господин главный комиссар. Если вы отправите мне письмо с копиями посланий через две минуты, мне понадобится примерно минута, чтобы скачать файлы и открыть их в соответствующей программе. Значит, начать я смогу приблизительно через три минуты.

Хорст закатил глаза, хотя находился в кабинете один.

— Хорошо. Тогда жду от вас известий.

— Разумеется.

Хорст загрузил из базы копии посланий, оставленных преступником или преступниками, — их разместили там сотрудники криминалистической службы, — а также копию записки, найденной у Бюттнера. Прикрепил всё к электронному письму и отправил на адрес, продиктованный Вагнером. Затем выключил монитор и вышел из кабинета.

Дверь кабинета Катарины была закрыта. На стук никто не ответил, и Хорст приоткрыл её и заглянул внутрь. Комната была пуста, потолочная лампа выключена, письменный стол аккуратно прибран.

Хорст вошёл и посмотрел за стол, куда Катарина обычно ставила сумку. На полу тоже ничего не было, монитор компьютера оставался тёмным.

Всё указывало на то, что Катарина вышла не просто в туалет. Возможно, поехала домой немного полежать. Она выглядела совершенно измученной, а разговоры за её спиной наверняка лишь усиливали желание побыть одной.

Хорст снова закрыл дверь и направился к лифту.

Когда он подошёл к машине Макса, тот сидел на пассажирском месте, погрузившись в содержимое захваченной с собой папки. Значит, предполагал, что за руль сядет Хорст.

— Прости, немного задержался. Отправил Вагнеру копии посланий.

— Кстати, о них, — сказал Макс, наблюдая, как Хорст пристёгивается. — Если первое убийство совершил Бюттнер, зачем он написал это послание?

— Понятия не имею. И спросить его, к сожалению, уже не получится.

— Предположим, Бюттнеру, Леону и Везенеру, как и мне, каким-то образом дали некое вещество — одно и то же для всех нас. Получается, они тоже слышали в голове голоса, которые им что-то приказывали?

— Ответить на это, если вообще кто-то способен, может только Везенер. Но после нашего последнего разговора я сильно сомневаюсь, что он захочет…

Хорст приподнял брови и вытащил из кармана зазвонивший телефон.

— Это Марвин! Полагаю, теперь вы уже знаете, кто я?

— Господин Вагнер! Что-то случилось? Вы не получили моё письмо?

— Совсем наоборот. Я хотел сообщить вам первый промежуточный результат, потому что у меня возникло ощущение, что он может оказаться для вас важным.

— Промежуточный результат? Через десять минут?

— Некоторые вещи настолько очевидны для учёного, что он распознаёт их с первого взгляда. Зачем тогда снова и снова проводить проверки и сравнения? Как вам наверняка известно, ещё Альберт Эйнштейн говорил, что безумие — это раз за разом повторять одно и то же, ожидая другого результата.

— Так… что это за промежуточный результат?

— Фраза «Это был не Леон» совершенно точно написана не тем человеком, которому принадлежат слова на стене, клочке бумаги и человеческой спине.

— Ошибка исключена?

— Полностью. Как я уже объяснял господину Бишоффу, при помощи определённых приёмов человек, возможно, способен изменить почерк так, что окружающие примут два образца за почерки разных людей. Хотя я убеждён, что всё равно обнаружил бы какую-нибудь общую черту, которая его выдала. Но один человек не может привнести в два образца признаки, указывающие на совершенно разные характеры.

— А… понятно, — пробормотал Хорст, пытаясь уследить за объяснениями Вагнера.

— Именно это наблюдается при сравнении надписи на стене и записки «Это был не Леон». Характерологические признаки совершенно различны. Рукописная записка указывает на человека сдержанного, возможно даже немного замкнутого, тогда как в надписи на стене я вижу явные признаки сильной воли и решительности — возможно, даже нетерпимости.

— Тогда пока большое спасибо.

— Я свяжусь с вами, как только закончу исследование. Чао!

Хорст опустил руку с телефоном и пересказал Максу слова Вагнера.

Тот задумчиво кивнул.

— Хорошо, значит, он подтвердил заключение вашего эксперта. Следовательно, возможны два варианта: либо Бюттнер не совершал первого убийства, либо послание на стене написал кто-то другой.

— Но Бюттнер говорил Катарине о своей вине, а потом покончил с собой. Поэтому весьма вероятно, что женщину действительно убил он. И тогда мы снова возвращаемся к голосу, который слышал ты. Может быть, кто-то и ему приказал: «Возьми её»? Возможно, там находился третий человек?

Макс покачал головой.

— В принципе ты прав. Но, если вновь обретённая память меня окончательно не подводит, голос звучал не так, словно доносился откуда-то сбоку или сзади. Я слышал его прямо у себя в голове — наверное, именно так и бывает при галлюцинациях.

— И какой вывод ты из этого делаешь?

Макс пожал плечами.

— Нам нужен образец почерка Никласа Везенера. Поехали.

— К тебе?

— Нет! В Университет имени Генриха Гейне. На факультет психологии.

На мгновение идея Макса удивила Хорста, а затем он широко раскрыл глаза.

— Экзаменационные работы!

— Например. Но, прежде чем поднимать шум и расспрашивать преподавателей о письменных работах Везенера, стоит попробовать обратиться к сокурсникам. У кого-нибудь может оказаться что-то написанное им от руки. На каком он вообще семестре?

— На третьем, если правильно помню.

— Как Леон, — заметил Макс. — Только на другом факультете. Надеюсь, мы что-нибудь найдём.

Расспросив нескольких человек, они оказались на факультете математики и естественных наук Университета имени Генриха Гейне, где располагался Институт экспериментальной психологии. Никто не обращал на них внимания, что при таком количестве людей, ежедневно проходивших по университетским корпусам, было вполне естественно.

Через некоторое время они нашли секретариат. В коридоре рядом с ним висела большая доска объявлений. Среди множества частных записок в застеклённой витрине были размещены расписания лекций.

Пока Макс изучал расписания, Хорст рассматривал объявления. В основном люди искали или сдавали комнаты. Кое-где предлагались велосипеды и компьютеры.

В нижней части доски Хорст заметил листок формата А5. Ему пришлось дважды внимательно перечитать написанное, прежде чем он поверил в их невероятную удачу.

Текст был написан от руки:

«Ищу студентов или студенток третьего семестра для совместного психологического проекта во время каникул».

Ниже стояли номер телефона и имя:

Никлас Везенер.

— Обалдеть! — выдохнул Хорст и ткнул Макса кулаком в бок. — Посмотри.

Прочитав объявление, Макс без колебаний снял его с доски и убрал в карман.

— Господин Везенер только что нашёл участников для своего проекта. Пойдём.

Повернувшись, Хорст заметил молодую женщину. Судя по всему, она всё это время наблюдала за ними, а когда он посмотрел прямо на неё, поспешно опустила глаза.

— Ну не сумасшествие ли? — спросил Хорст, когда они возвращались к машине.

Он до сих пор не мог поверить, что им так невероятно повезло.

— Иначе и не скажешь. Но после всех неудач, которые преследовали нас в этом деле, хоть что-то должно было сыграть в нашу пользу.

— Верно, — согласился Хорст и вытащил телефон.

Макс с любопытством посмотрел на него.

— Кому звонишь?

— Вагнеру, конечно. Мне до смерти интересно, что выяснит этот странный тип.

Вагнер пришёл в восторг от возможности получить сравнительный образец. Когда Хорст пообещал сфотографировать листок и отправить снимок по электронной почте, как только они сядут в машину, Вагнер отозвался:

— Превосходная работа, господин главный комиссар.

— Ты так и не посмотрел его фотографию? — спросил Макс, когда Хорст убрал телефон от уха.

— Нет.

— А стоило бы. Он тебе понравится.

 

Отправить