Макс

 

Сев в машину, Бёмер сфотографировал объявление Везенера и отправил снимок по электронной почте. Затем ещё несколько раз прикоснулся к экрану смартфона, внезапно выпучил глаза и выдохнул:

— Вот же чёрт! Что это ещё за тип?

Очевидно, он нашёл фотографию доктора Марвина Вагнера.

— Какая разница, как он выглядит? Судя по всему, он не только хорошо знает своё дело, но и по-настоящему его любит.

Бёмер убрал телефон во внутренний карман пальто и завёл двигатель.

— Посмотрим.

— Сделаешь мне одолжение и отвезёшь домой? Мне нужен час, чтобы побыть одному.

— Конечно. Но, может, разумнее высадить меня у управления? Тогда заберёшь свою машину.

— Да, хорошо. Так и сделаем.

Пока Бёмер выезжал с парковки, Макс в который уже раз пытался понять, что произошло с ним минувшей ночью.

Он вспомнил и странное происшествие ночью ранее, когда ему показалось, будто у кровати стоит фигура с горящими красными глазами. Было ли это как-то связано? Сначала безумный сон, затем полный провал. И голос… Ещё одна огромная загадка минувшей ночи. Его породил мозг под воздействием какого-то таинственного вещества или он действительно существовал? И пережили ли Леон, Бюттнер и Везенер нечто подобное? Скорее всего, нет — иначе кто-нибудь из них наверняка упомянул бы об этом.

Независимо от того, что выяснит Вагнер относительно образцов почерка, им в любом случае придётся ещё раз поговорить с Везенером. Слишком многое оставалось неясным.

Макс надеялся, что им удастся убедить студента-психолога добровольно согласиться на новую беседу — в идеале без адвоката.

— Если Вагнер не обнаружит совпадений в почерках, нужно прижать Везенера тем, что нам известно о его лжи, — предложил Бёмер, словно прочитав мысли Макса.

— Но разве это не станет для него ещё одной причиной разговаривать с нами исключительно в присутствии адвоката?

— Ну и что? — вскинулся Бёмер. — Я этому надутому снобу и при адвокате надеру его студенческую задницу.

Из внутреннего кармана куртки Макса донёсся приглушённый звонок смартфона. Пока Бёмер находился в кабинете и отправлял письмо Вагнеру, Макс поговорил с Кирстен и сообщил, что его отпустили. Он решил, что она звонит снова, но на экране появилось имя профессора Бормана.

— Господин профессор! — удивлённо произнёс Макс.

— Макс, слава богу. После того как вчера вечером ваш бывший коллега Бёмер приезжал ко мне и разыскивал вас, я очень волновался. С вами всё в порядке?

— Да, я… провёл странную ночь. Пока и сам не понимаю, что произошло.

— Не понимаю…

— Объяснять это по телефону слишком сложно. Я постараюсь заехать к вам сегодня, если вы не возражаете.

— Конечно, я дома. Но вы точно хорошо себя чувствуете?

— В целом да. Как я уже сказал, пока не знаю, что именно случилось прошлой ночью. Я ещё свяжусь с вами, хорошо?

— Да, пожалуйста.

Макс убрал телефон.

— Ты вчера вечером был у Бормана?

— Да, искал тебя и подумал, что он может знать, где ты находишься. Там ещё был доктор Килиан.

— Борман, кажется, очень высокого о нём мнения. Я этого мнения не разделяю.

Бёмер коротко рассмеялся.

— Он немного своеобразный, это верно. Но мне кажется, он просто сам себе мешает, а в сущности неплохой человек.

— Психиатр, который сам себе мешает… Такое нарочно не придумаешь.

Через двадцать минут Бёмер остановился перед полицейским управлением и вышел. Макс тоже покинул машину, обошёл её и сел за руль.

— Позвонишь? — спросил Бёмер.

— Да. Мне просто нужно немного тишины, чтобы подумать.

Бёмер положил руку ему на плечо.

— Возьми столько времени, сколько понадобится, друг мой.

Несколько мгновений они смотрели друг на друга. Несмотря на напряжённость ситуации, Макс не удержался от улыбки.

— Кажется, ты впервые назвал меня не господином профессором, великим умником или всезнайкой, а другом.

На мгновение Максу показалось, что Бёмер хочет что-то ответить. Более того, он словно заметил влажный блеск в глазах бывшего коллеги. Но Бёмер опустил уголки рта и произнёс:

— Умник хренов.

После чего отвернулся и направился к управлению.

Войдя в квартиру, Макс сразу прошёл в гостиную и остановился в дверях.

Он посмотрел на смятое одеяло на диване и две песочного цвета декоративные подушки, лежавшие на полу. Здесь он утром проснулся — или, вернее, пришёл в себя. Совершенно дезориентированный, с адской головной болью и без малейшего представления о том, что происходило в предыдущие часы.

Макс подошёл к дивану, собрал одеяло и внезапно замер.

Диван выглядел странно.

Средняя из трапециевидных подушек, составлявших сиденье, была развёрнута на сто восемьдесят градусов, поэтому по обеим сторонам образовались щели. Это было необычно: зачем ему понадобилось поднимать одну из подушек, а потом класть её задом наперёд? Тем более что подушки были толстыми и довольно неудобными.

Покачав головой, он сложил одеяло и положил на край дивана. Затем отвернулся и прошёл в спальню, чтобы раздеться. Ему отчаянно хотелось принять горячий душ. После этого он собирался попытаться сложить воедино хаотичные кусочки головоломки, из которых состояло это дело, и разобраться, какую роль сам играл во всём происходящем.

Едва войдя в спальню, он заметил ещё одну странность. Постель была заправлена, но совсем не так, как он обычно это делал.

Макса нельзя было назвать педантом, однако с годами он привык далеко подворачивать края одеяла вдоль обеих длинных сторон кровати. Несколько лет назад он увидел такой способ в гостинице, и ему понравилось.

Теперь же одеяло было просто сложено пополам и аккуратно разглажено.

Перевёрнутую подушку дивана ещё можно было объяснить тем, что в затуманенном состоянии минувшей ночью он сдвинул её, а затем положил неправильно. Но кровать, в которой, насколько ему было известно, он вообще не спал…

Даже если он всё-таки ложился в постель и просто этого не помнил, неужели в таком состоянии стал бы складывать и разглаживать одеяло столь непривычным способом?

С неприятным предчувствием Макс вышел из спальни, направился к входной двери, открыл её и присел снаружи, чтобы осмотреть замок.

Разумеется, на нём виднелось несколько царапин, но все они вполне могли остаться от ключа, который не всегда сразу попадал в замочную скважину.

Макс мысленно назвал себя дураком: уже несколько месяцев он собирался попросить хозяина квартиры заменить простой цилиндровый замок на более надёжный.

Он выпрямился и снова закрыл за собой дверь.

Либо минувшей ночью он вёл себя ещё страннее, чем предполагал до сих пор, либо состояние дивана и постели указывало на то, что в его квартире кто-то побывал.

 

Отправить