— Эта женщина сведёт меня с ума! — Хорст вошёл в лифт следом за Максом и нажал кнопку первого этажа. — То действует против тебя, а потом вдруг такое.

— О причинах Кескин я подумаю позже. Сейчас важно, что она мне верит.

— Если действительно верит, — не удержался Хорст.

Десять минут спустя Макс оставил телефон, ключи и ремень у входа в одну из одиночных камер блока временного содержания и сел на койку в маленьком помещении.

Рядом с ним, на грубом шерстяном одеяле, лежала толстая папка-скоросшиватель с отчётами и протоколами допросов по делу о первом убийстве.

— Мне нужно вернуться наверх, — сказал Хорст. — Дальше ты и сам всё знаешь. Если что-нибудь понадобится, постучи в дверь.

Макс обвёл взглядом белые кафельные стены и пол.

— Я и сам доставил сюда немало подозреваемых, но, когда сидишь здесь лично, всё воспринимается совсем иначе. Уютно, как на бойне. — Он постучал пальцем по папке. — Но пока мне есть чем заняться. Где-то в этих материалах должна быть зацепка.

— Я тоже ещё раз просмотрю всё, что у нас есть. Боюсь, если до завтра мы не найдём убедительного объяснения, которое тебя оправдает, Кескин доставит тебя к судье, и тот решит, заключать ли тебя под стражу.

Макс кивнул.

— Я знаю.

— Тогда начнём. Увидимся позже.

По пути к лифту Хорст думал о том, что ждёт Макса, если его действительно отправят в следственный изолятор. У бывшего полицейского в тюрьме наверняка найдётся немало врагов. Если до этого дойдёт, Хорст сделает всё возможное, чтобы Макса изолировали от остальных заключённых и обеспечили ему особую защиту.

Но пока до этого не дошло.

Ещё не дошло.

Не успел Хорст добраться до кабинета, как услышал звонок телефона. Последние несколько метров он преодолел почти бегом и успел принять вызов.

— А, господин главный комиссар Бёмер, — произнёс знакомый голос, который Хорст, однако, не сразу узнал. — Рад, что всё-таки до вас дозвонился.

— Кто говорит?

— Снова Марвин.

— Марвин?

— Марвин Вагнер. Судебный эксперт-почерковед. Помните меня?

— Ах, это вы. Да, конечно, помню. Как вас забудешь.

— И вот очередное подтверждение: свежий ветер в науке приносит свежие знания.

— Эм… да. — Хорст понятия не имел, о чём говорит этот человек. — По какому поводу вы звоните?

— Хорошо, что вы спросили. Во время нашего последнего разговора я просил сообщить мне, если вы, во-первых, что-нибудь выясните о загадочном звонке господина Бишоффа, а во-вторых — узнаете, где находится ваш бывший напарник. Поскольку до сих пор вы этого не сделали, я подумал, что из-за напряжённой работы над нынешним делом вы могли просто забыть. Проще всего было снова вам позвонить, немного побеседовать и между делом поинтересоваться ходом расследования. Ну и, разумеется, меня по-прежнему интересует, где находится господин Бишофф.

— Эм… — Как и во время первого разговора с Вагнером, Хорст чувствовал, что его буквально захлестнул поток слов. — Макс нашёлся.

— Вот как… И вам удалось выяснить, зачем он мне звонил, а потом передумал и положил трубку?

— Нет, этого я не знаю. Он вернулся — больше мне вам сказать нечего.

— Очень жаль. Он ведь звонил мне ночью из-за этого дела и просил о помощи, а для этого, естественно, был вынужден сообщить некоторые подробности. Как видите, я вполне осведомлён. Но, чтобы объяснить причину моего вопроса: речь идёт о посланиях, оставленных на местах преступлений. Помогла ли предоставленная мной информация продвинуться в этом направлении?

Хорст вспомнил, что Макс рассказывал ему о надписях.

— К сожалению, нет.

— Как вы отнесётесь к тому, чтобы я внимательнее изучил послания и подготовил для вас экспертное заключение? В этом особом случае я, разумеется, сделал бы это без финансового интереса — исключительно потому, что господин Бишофф пробудил моё научное любопытство.

— Благодарю за предложение, но я не могу предоставить частному лицу доступ к вещественным доказательствам по действующим делам об убийствах. Это было бы нарушением служебных инструкций.

— Как я уже упоминал, в данном случае я выступал бы не как частное лицо, а как судебный эксперт-почерковед, много лет сотрудничающий с полицией.

— А где вы вообще живёте?

— В Дуйсбурге, то есть совсем недалеко. Но давайте найдём компромисс. Вы сказали, что господин Бишофф вернулся. Не могли бы вы передать ему моё предложение?

— Господин Бишофф тоже больше не служит в полиции. Передавать ему ваше предложение почти бессмысленно: он может сделать ещё меньше, чем я.

— Мне это известно. Но если он как бывший следователь и консультант полиции имеет доступ к оставленным посланиям и передаст их мне для экспертизы, то не нарушит никаких служебных инструкций, поскольку больше не состоит на службе. Согласны?

— Это… — Хорст покачал головой. Такого эксперта, как Вагнер, он ещё не встречал. — Хорошо, я поговорю с Максом, но…

— Этого мне вполне достаточно. Мой номер отображается у вас на экране, поэтому сможете перезвонить, как только поговорите с господином Бишоффом. Если судить по почти полному отсутствию сообщений об этих убийствах в средствах массовой информации, то из-за отсутствия успехов в расследовании вы наверняка оказались в крайне затруднительном положении и в итоге будете благодарны за любую помощь.

— Как скажете. Но у меня остался один вопрос, господин Вагнер, — произнёс Хорст, прежде чем тот успел завершить разговор.

— Да, конечно, прошу вас.

— Зачем вы это делаете? Если вам не нужны деньги за работу, то какой у вас интерес?

— Если я внесу существенный вклад в раскрытие этого пока совершенно безнадёжного дела, мои шансы привлечь внимание прессы значительно возрастут. Кроме того, можно предположить, что впредь власти Дюссельдорфа будут чаще привлекать меня в качестве эксперта. И то и другое окажется для меня весьма полезным.

Хорст невольно усмехнулся.

— А вы хитрец, господин Вагнер.

— Я учёный до мозга костей и умею ценить возможность зарабатывать на своей страсти. Но, признаюсь, это не единственный мотив. Второй совершенно ненаучен: по пока неясной для меня причине я испытываю большую симпатию к вашему бывшему коллеге господину Бишоффу. Мне хочется не только познакомиться с ним лично, но и помочь ему помогать вам.

— Посмотрю, что можно сделать, — пообещал Хорст и завершил этот странный разговор.

 

Отправить