Макс подробно рассказал обо всём, что помнил, но в какой-то момент внезапно замолчал и остекленевшим взглядом уставился перед собой.

— Что такое? — спросил Цехмайер после паузы, во время которой лишь глухие, неразборчивые голоса откуда-то из-за стен нарушали тягостную тишину.

Макс сначала посмотрел на Хорста, затем на Цехмайера.

— Я слышал голос. Прямо у себя в голове. Он говорил со мной.

Хорст быстро переглянулся с Цехмайером и почувствовал, как неприятно сжался желудок.

Голоса!

— Что это был за голос? — осторожно спросил Цехмайер.

— Он… он не доносился снаружи, а звучал прямо у меня в голове.

Макс снова посмотрел на Хорста, и в его взгляде читалась полная беспомощность.

— Я не понимаю, как такое возможно. Со мной никогда прежде ничего подобного не происходило.

— Это был мужской или женский голос?

— Не знаю. Я слышал его, но не мог определить.

— Ты помнишь, что он говорил? — спросил Хорст, проигнорировав укоризненный взгляд Цехмайера.

— Нет, но я знаю, что что-то было не так. Я сопротивлялся.

— Чему? — немедленно уточнил Цехмайер.

— Тому… тому… Чёрт, я не знаю. Мы можем сделать перерыв?

— Прости, но у меня осталось ещё несколько вопросов.

Цехмайер достал из папки фотографию и положил её перед Максом. Со своего места Хорст видел, что на снимке изображена женщина с длинными тёмными волосами, но не мог понять, кто это.

— Ты знаешь эту женщину?

Макс некоторое время рассматривал фотографию, а затем покачал головой, словно сам не был до конца уверен.

— Кажется, нет.

— Кажется?

— Я не знаю, кто она, но, возможно, где-то её уже видел.

— Это Яна Кройцер. Прошлой ночью на неё напали в лесу Хасселер и угрожали ножом. К счастью, ей удалось сбежать.

— И она утверждает, что это был я?

Цехмайер кивнул.

— Да. Она без колебаний опознала тебя по фотографии.

Макс кивнул и прямо посмотрел на Цехмайера.

— Ты веришь мне, когда я говорю, что ничего об этом не знаю?

Цехмайер пожал плечами.

— Макс, дело не в том, во что верю я, а в том…

— Элиас, ты знаешь меня уже довольно давно. Я хочу, чтобы ты честно ответил: ты веришь, что я не помню, как был в лесу Хасселер и угрожал женщине?

— Да, я тебе верю, Макс. Но то, что ты этого не помнишь, ещё не означает, что тебя там не было.

— Верно. Поэтому я хочу, чтобы сюда пришёл врач. Пусть возьмёт у меня кровь и отправит её в лабораторию. Нужно проверить, не осталось ли в организме следов какого-нибудь вещества. Я должен понять, что со мной происходило прошлой ночью.

Макс повернулся к Хорсту.

— Помнишь, что Никлас Везенер рассказывал о ночи первого убийства? Утром все трое проснулись и ничего не помнили о прошедших часах. А ещё Везенер говорил, что после выхода из бара всё внезапно показалось ему каким-то странным. Он назвал это сюрреалистичным. Именно так я сейчас всё и воспринимаю. У меня нет воспоминаний, а те немногие обрывки, которые сохранились, кажутся нереальными. Я уверен, что между этим есть связь. Поэтому хочу, чтобы мою кровь исследовали.

— Хорошо, я всё организую. А если в крови ничего не найдут?

— Тогда у меня что-то не в порядке с головой. Я слышал голос. Кто слышит голоса у себя в голове? Люди, страдающие бредом. Либо потому, что их накачали какими-то наркотиками, либо потому, что у них шизофрения.

— У тебя нет шизофрении, Макс, — заверил Хорст, надеясь, что его голос звучит достаточно убедительно. — Всё выяснится, я уверен.

Цехмайер убрал фотографию обратно в папку, закрыл её и поднялся.

— Хорошо, Макс. Я распоряжусь, чтобы врач пришёл как можно скорее. Прости, но до тех пор тебе придётся посидеть в камере временного содержания.

Хорст оттолкнулся от стены.

— Займись врачом. Я отведу Макса.

Цехмайер посмотрел сначала на Хорста, затем на Макса.

— Вы ведь ничего не выкинете?

— Не дури, — сказал Хорст. — Разве Макс пришёл бы сюда добровольно, если бы собирался что-нибудь устроить?

Не ответив, Цехмайер отвернулся и вышел из допросной. Когда дверь за ним закрылась, Макс сказал:

— Ты можешь принести мне протоколы всех показаний Везенера, Бюттнера и Крампа?

— Думаю, да. Но зачем они тебе?

— Как я уже сказал, мне кажется, между тем, что случилось с ними в ту ночь, и тем, что произошло со мной прошлой ночью, есть связь.

— Возможно. Только… никто из троих не говорил о голосе у себя в голове.

Хорст опёрся ладонями о стол и пристально посмотрел на Макса.

— Допустим, им, как и тебе, дали какое-то вещество — неважно какое. Но откуда тогда взялся голос, который ты слышал в голове?

— Не знаю. — Макс поднялся. — Пойдём. И принеси мне, пожалуйста, эти материалы.

Они вышли из комнаты и направились к лифту, чтобы спуститься на первый этаж, где находились камеры временного содержания. Проходя мимо открытой двери помещения специальной следственной группы, Макс встретился взглядом с советником криминальной полиции Кескин, которая разговаривала с одной из сотрудниц.

— Подождите, — окликнула их Кескин.

Она сказала следовательнице ещё несколько слов и вышла в коридор.

— Куда вы направляетесь? — спросила она Хорста.

— Отвожу Макса вниз, в камеру.

— Сначала зайдите ко мне. Оба.

Хорст переглянулся с Максом. Тот пожал плечами и последовал за Кескин.

Закрыв за собой дверь кабинета начальницы, Хорст остановился рядом с Максом, гадая, что Кескин придумала на этот раз. Она тоже не села, а прислонилась к краю письменного стола.

— Цехмайер только что вкратце рассказал мне о вашем разговоре. По его словам, вы ничего не помните.

— Всё верно.

— То же самое утверждал Никлас Везенер, как я прочла в отчёте господина Бёмера.

— Да.

— Вы допускаете, что произошедшее с вами каким-то образом связано с убийствами?

Макс кивнул.

— Считаю это возможным.

Кескин ненадолго поджала губы.

— Предположим, это действительно так. Тогда выходит, что прошлой ночью вы, возможно, были готовы убить эту молодую женщину.

— Минуточку! — вскинулся Хорст. — Это чудовищное обвинение, которое…

— Замолчите, Бёмер, — резко оборвала его Кескин.

От неожиданности Хорст действительно умолк.

Она снова повернулась к Максу.

— Пока вы разговаривали с Цехмайером, я ещё раз внимательно изучила показания молодой женщины. И кое-что заметила.

Кескин оттолкнулась от стола и обошла его.

— Вот… нужное место.

Она села и застучала по клавишам, напряжённо вглядываясь в монитор.

— Здесь…

Кескин прочитала:

— «Я. Кройцер: Он угрожал мне ножом и затащил в кусты. Я не могла ему сопротивляться. Но потом он внезапно меня отпустил и очень странно посмотрел. Тогда я убежала. Мне было ужасно страшно, но он не стал меня преследовать. Кажется, он даже не пытался. У меня возникло ощущение, будто он вдруг передумал».

Кескин подняла взгляд.

— Странно, не правда ли? Кто-то ночью нападает на женщину, а когда она уже не может от него вырваться, внезапно отпускает её и позволяет сбежать.

— Да, это странно, — несколько смягчившись, согласился Хорст.

Макс задумчиво смотрел в сторону.

— Но к чему вы ведёте? — спросил Хорст.

— К тому, что я не владел собой, — ответил за Кескин Макс. — А потом каким-то образом пришёл в себя и отпустил женщину.

Кескин согласно кивнула.

Макс повернулся к Хорсту.

— Помнишь, что я только что сказал? Я понимал, что с голосом что-то не так, и сопротивлялся ему. Это подходит.

— Значит, возможно, у нас появилась небольшая зацепка. Это лучше, чем ничего, — сказала Кескин.

— То есть вы верите, что я ничего не помню о прошлой ночи? И что, я не действовал сознательно?

Лицо Кескин оставалось непроницаемым.

— Бернд Менкхофф безошибочно разбирался в людях. Он никогда не работал бы с вами так тесно, если бы вы были способны на такое.

 

Отправить