Когда несколько минут спустя Макс вернулся к Хорсту на кухню, глаза у него были красными. Смартфон он по-прежнему держал в руке.

— Я поговорил с Кирстен, — сказал он. — Спасибо, что ты ей пока не звонил. Кто-нибудь ещё знает, что я тебе позвонил? Кескин?

— Нет.

— Хорошо. Я сказал Кирстен, что сейчас мы едем в управление.

Хорст кивнул.

— Прости, Макс, но нам действительно придётся это сделать. Хотя я понимаю, что…

— Всё в порядке. Тебе не нужно ничего объяснять. Я в любом случае не собирался удирать. Мне самому необходимо выяснить, что произошло минувшей ночью. Однажды бывшие коллеги уже несколько дней гонялись за мной — с меня хватило.

Хорст опустил взгляд, но Макс положил руку ему на плечо.

— Эй, всё нормально. Это был не упрёк. Тогда ты должен был так поступить. Я быстро приведу себя в порядок, и поедем, хорошо?

В управление они прибыли в двадцать минут девятого. Кескин уже сидела в своём кабинете — Хорст увидел её через широко открытую дверь. Когда они шли по коридору и Кескин заметила за спиной Хорста Макса, она поднялась с места и недоверчиво уставилась на них.

— Бишофф… — Её взгляд метнулся от Макса к Хорсту и обратно. — Не думала, что увижу вас здесь сегодня утром.

— Я тоже, — ответил Макс. — Хорст рассказал мне, что произошло прошлой ночью и что я якобы к этому причастен. У меня провал в памяти, и я ничего не помню, но надеюсь, что мы сможем во всём разобраться вместе.

Кескин приподняла брови и повернулась к Хорсту.

— Откуда вы узнали, что господин Бишофф… вернулся?

— Я позвонил Хорсту, — ответил Макс, но Кескин продолжала смотреть на Хорста.

— Значит, вы узнаёте, где находится разыскиваемый подозреваемый, и не считаете нужным сообщить об этом в управление и запросить поддержку?

— Именно это и значит, госпожа советник криминальной полиции, — твердо сказал Хорст. — Макс сам мне позвонил, потому что хочет во всём разобраться. Какого чёрта мне было вызывать подкрепление?

— Потому что этого требуют служебные инструкции, господин Бёмер.

— Вот как. А о том, что при этом нужно отключать здравый смысл, в служебных инструкциях тоже написано?

— Я хочу сотрудничать, — сказал Макс. — Мне необходимо выяснить, что произошло со мной минувшей ночью.

— Хорошо. — Кескин кивнула и снова опустилась в кресло. — Разумеется, пока вы останетесь здесь. Не позднее завтрашнего дня будет решено, заключать ли вас под стражу.

Она кивнула Хорсту.

— Отведите господина Бишоффа в допросную номер один. Я сейчас пришлю сотрудника, который опросит его по поводу выдвинутых обвинений.

— Сотрудника?.. Какого чёрта? Я сам проведу допрос.

— Нет, не проведёте. Господин Бишофф не только ваш бывший напарник — вы ещё и друзья, поэтому я вынуждена исходить из того, что вы необъективны. Допрос проведёт другой сотрудник. Кроме того, вы возглавляете специальную следственную группу, которая должна раскрыть серию убийств, но не продвинулась ни на шаг. Советую направить свою энергию туда, а не тратить её на личные дела.

Хорст сразу понял, что это ответный выпад: накануне он сам обвинил Кескин в том, что она позволяет личным мотивам влиять на работу.

— На данный момент это всё.

Кескин демонстративно придвинула к себе папку-скоросшиватель и принялась её листать.

Бросив на начальницу последний гневный взгляд, Хорст отвернулся и кивнул Максу.

— Не понимаю, что творится с этой женщиной, — сердито пробормотал он, когда они шли рядом по коридору. — Я уже хотел спросить, не надеть ли на тебя наручники, но лучше не подбрасывать ей новых идей. Похоже, пришло время поговорить с директором.

Макс ничего не ответил и молча смотрел себе под ноги.

Хорст примерно представлял, что с ним происходило. Не знать, где ты находился несколько часов, и допускать, что мог напасть на человека, — должно быть, это ужасное чувство. Тут уж не до раздражения из-за мелких интриг Кескин.

— Эй, мы во всём разберёмся, — попытался утешить его Хорст, втайне надеясь, что не выдаёт желаемое за действительное.

Но Макс снова ничего не ответил.

Допросная КК-11 имела мало общего с теми, что показывают в телевизионных детективах. Здесь не было ни одностороннего зеркала, ни тёмных стен. Киношному клише соответствовал лишь одинокий стол с двумя стульями посреди комнаты.

— Интересно, кого она пришлёт, — сказал Хорст, указав на стол.

Макс прошёл в центр комнаты и сел на один из стульев.

Не прошло и двух минут, как дверь открылась и вошёл старший комиссар полиции Цехмайер.

— Элиас, — удивлённо произнёс Хорст. — Какого чёрта ты здесь делаешь? Ты что, со вчерашней ночи из управления не уходил? У тебя же отпуск.

Цехмайер пожал плечами и направился к свободному стулу.

— Да, я тоже так думал. Начальница отозвала меня, потому что в расследовании нет никакого прогресса. Сказала, что сейчас нужен каждый сотрудник.

Хорст недоумевал, почему Кескин поручила допрос именно тому человеку, о чьём хорошем отношении к Максу наверняка знала. Он совершенно не понимал эту женщину.

Цехмайер кивнул Максу и сел.

— Привет, Макс. Хотелось бы сказать, что рад тебя видеть, но при таких обстоятельствах…

— Да, — лишь коротко и устало ответил Макс.

Хорст всё ещё пытался понять, почему Кескин поручила допрос именно Цехмайеру.

— Что до меня, можешь остаться, — сказал тот Хорсту. — Только попрошу тебя не вмешиваться. Начальница выразилась на этот счёт предельно ясно.

— Да-да, — ответил Хорст, прислонился к стене и скрестил руки на груди. — Буду молчать.

— Хорошо. Итак… — Цехмайер положил на стол тонкую папку-скоросшиватель, раскрыл её, бегло просмотрел бумаги и посмотрел на Макса. — Ситуация дерьмовая, но, если ты нам поможешь, шансы выяснить, что именно произошло прошлой ночью, не так уж плохи. Я понимаю, что ты сам прекрасно знаком со всей процедурой, но ты знаешь: я всё равно обязан соблюдать определённые правила.

Цехмайер поставил между собой и Максом записывающее устройство с микрофоном и включил его.

— Для начала: хочешь позвонить адвокату?

— Нет.

— Хорошо. Ты понимаешь, что…

— Элиас, пожалуйста, я сам был полицейским. Я знаю, что всё сказанное мной может быть использовано против меня в суде.

— Хорошо. Начнём с самого важного вопроса. Ты был прошлой ночью в лесу Хасселер?

— Я не знаю, — ответил Макс.

— Что значит «не знаю»? Ты пил алкоголь или принимал наркотики?

Макс покачал головой.

— Ни то ни другое.

— Тогда что?

— Я просто не могу вспомнить. Иногда всплывают отдельные обрывки. Я знаю, что был где-то в городе, но не помню ни где именно, ни зачем.

— Хорошо. Начнём с самого начала и постепенно дойдём до ночи. Что последнее ты помнишь совершенно отчётливо?

Макс глубоко вдохнул и начал рассказывать:

— Как Хорст днём привёз меня домой и я лёг на диван.

 

Отправить