Дом Бормана находился в Фольмерсверте, к югу от Верстена и Унтербилька, всего в нескольких минутах езды.

Когда Хорст припарковался у дороги, было без двадцати девять. Для визита ещё не слишком поздно, особенно если учесть, что Макс, судя по всему, был профессору очень дорог.

Жену профессора Хорст увидел впервые, когда она открыла дверь и недоверчиво оглядела его.

— Добрый вечер, госпожа Борман, — сказал он. — Простите за позднее беспокойство. Меня зовут Хорст Бёмер, я…

— Бывший коллега и друг Макса Бишоффа, — закончила она за него. Недоверие исчезло с её лица, уступив место приветливой улыбке. — Он всегда рассказывает о вас, когда приходит в гости, — объяснила она и добавила: — Что, к сожалению, теперь случается не так часто, как раньше, когда он ещё работал с вами в уголовной полиции. А где он вообще?

— Именно поэтому я здесь, госпожа Борман. Я не знаю, где Макс. Могу я поговорить с вашим мужем?

Улыбка исчезла с её лица.

— Да, конечно, проходите. — Она отступила в сторону, пропуская Хорста. — Но… я не понимаю. Что значит — вы не знаете, где Макс?

— Он исчез, и никто не знает, где он. — Хорст вошёл в дом мимо госпожи Борман, и навстречу ему уже шёл профессор.

— Господин Бёмер… что я слышу? Макс пропал?

— Да, к сожалению. Мы можем ненадолго поговорить?

— Да, конечно, прошу вас. — Он развернулся, и Хорст последовал за ним. — Какое совпадение… Минуту назад ко мне пришёл коллега, и мы как раз собирались поговорить о Максе.

Борман провёл его в просторную, уютно обставленную комнату, в которой господствовал внушительный письменный стол. Когда Хорст вслед за профессором вошёл туда, на него посмотрел сидевший в одном из массивных кожаных кресел мужчина лет пятидесяти. У него были густые волосы с проседью, коротко подстриженная окладистая борода и очки в никелевой оправе. Светло-голубая рубашка была застёгнута до верхней пуговицы, хотя галстука на нём не было.

— Доктор Гернот Килиан, — представил Борман мужчину, затем кивнул на Хорста. — Главный комиссар уголовной полиции Хорст Бёмер из уголовной полиции Дюссельдорфа.

Хорст вспомнил это имя. Макс упоминал его в связи с теорией Килиана, согласно которой убийство без мотива раскрыть невозможно.

— А, так вы бывший коллега господина Бишоффа, верно? — заметил Килиан. — Один из доблестных рыцарей, стоящих на страже закона и порядка.

— Рыцарей? — повторил Хорст и с недоумением посмотрел на Бормана. Тот стоял за письменным столом и указал на свободное кресло рядом с Килианом.

— Прошу, садитесь.

— Доктор Килиан — судебный психиатр, — объяснил Борман, когда Хорст сел. — Я рассказал ему о Максе и о том, что тот, судя по всему, сейчас сильно сомневается в себе и своих способностях.

Хорст кивнул.

— Это как раз причина моего визита. Макс…

— Я только что объяснял профессору, что, по моему мнению, самокритичное отношение вашего бывшего коллеги к самому себе вызвано скрытыми сомнениями в правильности решения уйти из полиции и тем самым, так сказать, бросить на произвол судьбы жертв насильственных преступлений.

— Вот как! — проворчал Хорст, которому совсем не понравилось, что Килиан его перебил. — Так вы думаете. — Он снова повернулся к Борману. — Итак, ещё раз. Макс весь сегодняшний день вёл себя крайне странно, а с вечера его не могут найти.

Борман поднял бровь.

— Что именно значит «вёл себя странно»?

Хорст рассказал о свинцовой усталости Макса и о том, как тот появился у сестры и бывшей коллеги. О ноже он на всякий случай умолчал.

— Похоже на психический срыв, — прокомментировал Килиан, и Хорст бросил на него неприязненный взгляд.

— Простите, — почти робко сказал Килиан и кивнул. — Неудачное начало. В очередной раз. Увы, это уже почти моя фирменная черта. — Он быстро переглянулся с профессором и снова повернулся к Хорсту. — Вы считаете меня заносчивым всезнайкой, верно? И будете правы. По крайней мере, я часто произвожу такое впечатление. Простите, но уверяю вас: на самом деле я не настолько невыносим, каким иногда кажусь.

Внезапная перемена в поведении Килиана настолько озадачила Хорста, что подходящего ответа он не нашёл.

— В любом случае мы все очень переживаем за Макса, — сказал он наконец, возвращаясь к главному. — Макс ведь недавно был у вас. Вы не заметили в нём ничего необычного? Может быть, он сказал что-то, что показалось вам странным?

— Да, он был здесь, — подтвердил Борман, — и, признаюсь, я редко видел его таким подавленным. Вероятно, это было связано с делом, над которым он работал. То, что у него совсем не было зацепок, похоже, очень его угнетало. — Борман повернулся к Килиану. — Что вы думаете, доктор Килиан? Вы ведь с ним разговаривали.

Килиан посмотрел на Хорста.

— Хотите услышать моё мнение?

— Да, — ответил Хорст уже несколько мягче.

— Как я уже говорил, думаю, господин Бишофф жалеет, что ушёл из полиции. Отсутствие результатов в нынешнем деле он, вероятно, напрямую связывает с этим решением. Он добровольно отказался от профессиональной следственной работы, чтобы укрыться в преподавании, к которому сам не считает себя по-настоящему подготовленным и которое не приносит ему удовлетворения и не может заменить его призвание сотрудника уголовной полиции. Но признаться себе в этом он не способен, поэтому переносит своё недовольство на нынешнее дело, где ему позволяют участвовать лишь на правах стороннего наблюдателя и потому он топчется на месте.

Хорст и сам не раз задумывался, не жалеет ли Макс о том, что ушёл из полиции. Однако мысль, что Макс может считать себя недостаточно подготовленным для преподавательской работы, ему в голову не приходила.

— Вы думаете, Макс недоволен тем, чем занимается сейчас? С чего вы это взяли?

— Признаюсь, во время разговора я сознательно провоцировал его именно в этом направлении, чтобы увидеть реакцию. И то, насколько горячо он возражал, было весьма примечательно.

— Хм… — пробурчал Хорст.

Килиан наверняка никогда не станет его другом, но, вопреки первоначальному впечатлению, Хорст вынужден был признать, что в некоторых вопросах психиатр, возможно, прав. По крайней мере, в том, что касалось общего положения Макса. Он решил поговорить с другом об этом и в тот же миг поймал себя на надежде, что такая возможность у него вообще появится.

— Возможно, вы правы, но это всё равно не объясняет ни его исчезновения, ни того, как странно он вёл себя с сестрой и одной моей коллегой.

Килиан кивнул.

— Признаюсь, этому у меня тоже нет объяснения. Но теперь мне пора. — Он повернулся к Борману. — Я заехал только потому, что оказался поблизости и хотел вкратце рассказать вам о разговоре с господином Бишоффом. Теперь рассказал.

— Из-за меня вам уходить не нужно, — сказал Хорст. — Я всё равно уже собираюсь.

— Дело не в вас, — заверил Килиан с тенью улыбки. — У меня ещё одна встреча, и я всё равно уже собирался уходить. — Он кивнул Борману. — Я сам выйду, господин профессор. Может быть, пообедаем вместе в ближайшие дни.

— С удовольствием, просто позвоните. Я могу подстроиться.

— Я знаю Макса уже несколько лет, — сказал профессор Борман после того, как Килиан вышел из комнаты и вскоре они услышали, как закрылась входная дверь. — И считаю его одним из самых сильных духом людей, которых когда-либо встречал. Что бы сейчас с ним ни происходило, уверен: он не сделает ничего плохого. Это совершенно противоречило бы его натуре.

— Надеюсь, — ответил Хорст, и он действительно надеялся на это всем сердцем. — Вы давно знаете доктора Килиана?

— Мы познакомились несколько лет назад на симпозиуме и с тех пор время от времени поддерживаем связь. Я вспомнил о нём лишь потому, что несколько дней назад мы разговаривали по телефону, и решил, что Максу не повредит побеседовать с ним.

— Хм… Обычно Макс приходит к вам, когда ему нужна помощь. Если вы направили его к Килиану, значит, вы очень высокого о нём мнения.

— Не совсем. Но я давно и хорошо знаю Макса и подумал, что ему, возможно, будет полезно поговорить с человеком, который относится к нему непредвзято.

Хорст хотел ответить, но его перебил звонок смартфона.

— Кескин, — коротко представилась начальница, когда он принял вызов. — Где вы?

— У одного знакомого Макса, — кратко ответил Хорст.

— Приезжайте в управление. У нас здесь молодая женщина, на которую в лесу Хасселер напал мужчина и угрожал ей ножом. Ей удалось сбежать.

— Думаете, это связано с убийствами?

— Она видела лицо нападавшего. Говорит, это был Бишофф.

 

Отправить