Когда Макс вышел из дома Борманов, ему не стало ни капли лучше. Напротив: впервые профессор не только не смог ему помочь, но и столкнул его с тем, в чём Макс не хотел признаваться даже самому себе и что заставило его задуматься. И хуже всего было то, что Борман, похоже, верно оценил ситуацию.

Впервые Макс усомнился в своей способности хотя бы настолько приблизиться к образу мыслей преступников, чтобы это вывело его на след и помогло найти точку, от которой можно оттолкнуться.

Возможно, ему и правда стоило поговорить с этим судебным психиатром, доктором Килианом. Нужно было использовать любой подвернувшийся шанс. Макс решил поискать информацию о нём в интернете.

Сев в машину, он набрал номер Бёмера.

— Да? — коротко отозвался его бывший напарник.

— Ты уже дома?

— Еду. — Голос у него был мрачный.

— Что случилось? Такое впечатление, будто тебя муха укусила.

— Ага. Муха по имени Кескин.

— Она тебя из-за меня вздрючила?

— Нет. Если бы только это, я был бы сейчас в прекрасном настроении.

— А что тогда?

— Госпожа советник криминальной полиции считает, что наша специальная следственная группа работает непрофессионально и еле задницей шевелит, и требует быстрых результатов. Требует! Будто такое дело можно раскрыть по приказу.

— Похоже, она сама находится под давлением.

— Ага. Кескин говорила по телефону с прокурором, и он, по всей видимости, был с ней не слишком любезен.

— И теперь она срывается на вас, точнее, на тебе? — Макс покачал головой.

— Именно. А я, идиот, сперва ещё попытался её утешить, потому что она выглядела такой расстроенной. Сказал, что человеку, конечно, требуется время, чтобы освоиться в новой руководящей должности.

— И после этого она на тебя набросилась?

— Нет, только после того, как я предложил ей теснее сотрудничать с тобой, потому что у тебя проницательный аналитический ум, а каждая дополнительная голова повышает наши шансы на успех.

— И как она отреагировала?

Бёмер издал лающий смешок, в котором не было ни капли веселья.

— По-моему, она на секунду задумалась, не пристрелить ли меня. А потом завела эту песню о непрофессионализме и о том, что мы еле задницами шевелим. Сказала: если я не верю, что сотрудники специальной следственной группы, включая меня самого, способны раскрыть дело без помощи гражданского, мне стоит подумать, не больше ли мне подходит кабинетная работа в хранилище вещественных доказательств.

— Ого, — вырвалось у Макса.

— Я ответил, что подумаю, потому что там у меня хотя бы будет шанс получить начальника, у которого хватит мужества защищать своих людей перед вышестоящими.

— Дипломатия по-бёмеровски…

— Она в ярости протопала прочь.

— Возможно, тебе действительно стоит дать ей время освоиться в новой роли.

— Удивительно, что ты защищаешь её.

— В конечном счёте она права, — задумчиво ответил Макс. — Сейчас я вам, к сожалению, мало чем помогаю.

— Что за чушь? — возразил Бёмер. — Ты ведь только начал заниматься этими убийствами.

— И всё же… Это дело не похоже ни на одно из тех, с которыми я сталкивался прежде. Оно совершенно… нелогично.

— Я знаю, — отозвался Бёмер. — Я служу в уголовной полиции и работаю над этим делом, если ты забыл.

— Я только что от Бормана.

Бёмер знал профессора и понимал, что Макс обращался к нему за советом всякий раз, когда упирался в предел собственных возможностей.

— Не кажется ли тебе, что нужно дать себе немного больше времени?

Неужели Бёмер прав? Макс занимался этим делом всего со вчерашнего дня, и сдаваться действительно было слишком рано.

— Возможно, — понуро ответил он. — В любом случае профессор упомянул психиатра, с которым, по его мнению, мне стоит встретиться. Доктора Килиана. Тебе знакомо это имя?

— Килиан… Нет. Ничего не говорит.

— Похоже, он разработал несколько теорий об убийствах и их раскрытии и даже написал об этом книги.

Бёмер коротко рассмеялся.

— Тогда он может объединиться с госпожой советником. Она, похоже, тоже считает, что дела можно раскрывать с помощью каких-то теорий, если только она прикажет.

— О многом говорит уже то, что Борман рекомендует мне человека, который, возможно, сможет помочь. До сих пор он всегда верил в мои способности. Как я уже сказал, этого Килиана я не знаю, но если у него действительно есть какая-то идея…

— Макс! Езжай домой и ложись спать. Завтра утром, когда отдохнёшь и снова всё обдумаешь, всё будет выглядеть иначе.

— Да, так и сделаю.

— Позвоню тебе завтра утром.

— Хорошо.

Макс уже собирался завершить разговор, когда Бёмер крикнул:

— Стой, подожди, есть ещё кое-что. Чуть не забыл из-за злости на эту… Господи, я и правда становлюсь слишком стар для такой работы.

— Что случилось?

— Мы получили результаты анализа почерков, которыми были написаны послания.

— И?

— Все три разные.

— Что? — удивлённо выдохнул Макс. — Но разве ты не говорил, что первое послание, вероятно, написал правша левой рукой? Может быть, хотя бы одно из остальных было написано правой, поэтому почерк и выглядит иначе?

— Даже если так, это объяснило бы лишь одно из посланий. Но эксперт почти уверен, что все три написаны разными людьми.

— Чёрт!

— Полностью с тобой согласен. Похоже, мы всё-таки имеем дело с несколькими преступниками.

Не задумываясь, Макс ударил ладонью по рулю.

— Проклятье! Что за бред? Это же полное безумие. Если преступников действительно трое, откуда, чёрт возьми, каждый из них знает об этих посланиях? Постой… Значит, за всем должен кто-то стоять.

— Именно, — согласился Бёмер. — Кто-то нанимает киллеров, чтобы они совершали убийства.

Макс шумно выпустил воздух сквозь зубы.

— И одним из них, выходит, был Леон? Студент, которого все любили и который ненавидел насилие? Парень, покончивший с собой после того, как его обвинили? И он был наёмным убийцей? И — снова самый главный вопрос: зачем кому-то всё это понадобилось? Сотрудница страховой компании, книготорговец и восьмидесятидвухлетняя женщина, у которых нет абсолютно ничего общего.

— Понятия не имею.

— Значит, нас уже двое.

— Нет, нас больше, — возразил Бёмер. — Коллеги из специальной следственной группы тоже ничего не понимают. Но сегодня вечером мы разгадку уже не найдём, поэтому на сегодня хватит. Я устал и всё ещё зол на госпожу советника. Увидимся завтра.

— Да, до завтра.

Макс завершил разговор, завёл двигатель и отправился домой.

 

Отправить