— Поцелуй малышку за меня. До завтра, дорогая.

Она завершает ежедневный разговор с внучкой и кладёт телефон на рабочую поверхность рядом с кофеваркой. Не какой-нибудь современной, полностью электронной машиной со встроенной кофемолкой, десятью режимами и прочими наворотами, а старой доброй капельной кофеваркой, которой уже немало лет. Они с Карл-Хайнцем купили её вместе.

Как же давно это было…

Полгода назад Сара вместе с семьёй переехала в Вольфсбург: её муж получил хорошую должность инженера на заводе «Фольксваген». С тех пор внучка звонит каждый день, чтобы убедиться, что с бабушкой всё в порядке.

Мария уже сотню раз говорила Саре, что ей незачем испытывать угрызения совести и что она прекрасно справляется одна, хотя недавно отметила восемьдесят второй день рождения. Но Сара настаивает на ежедневных разговорах. По возможности она также следит, чтобы рядом была шестилетняя правнучка Марии Леа и могла перекинуться с прабабушкой несколькими словами.

Мысль о девочке наполняет Марию теплом и одновременно вызывает слёзы. К сожалению, Леа так и не довелось узнать свою бабушку, дочь Марии Элизабет: та умерла за много лет до рождения малышки.

Опухоль в голове размером с апельсин.

Это произошло двенадцать лет назад. А ещё через два года Карл-Хайнц тоже умер от рака.

С тех пор Сара чувствует ответственность за бабушку — настолько, что долго не решалась уехать с мужем в Вольфсбург.

Мария смотрит через кухонное окно в сад, над которым возвышается большая величественная вишня. Ещё четыре месяца назад вишен на ней было столько, что ветви гнулись под их тяжестью. В первое лето без Сары, которая прежде забиралась на лестницу и собирала ягоды полными корзинами, они остались птицам или сгнили на ветках.

Теперь голые сучья напоминают узловатые пальцы скелета, тянутся к серому небу, словно моля о помощи. Надвигающиеся сумерки только усиливают мрачное, холодное впечатление от этой картины.

Мария отворачивается и наполняет чайник водой. Вид за окном пробудил в ней желание выпить чашку хорошего горячего чая. Она включает чайник и открывает шкафчик, где хранит внушительный запас разных сортов, когда где-то совсем рядом раздаётся громкий звук.

Кажется, он донёсся из соседней гостиной.

Может быть, что-то упало?

Мария закрывает шкафчик и направляется к двери.

Страха она не испытывает. Кому придёт в голову вламываться в маленький дом старухи, где, кроме нескольких памятных вещей, почти нечем поживиться? Да ещё поздним днём. Грабители приходят ночью, когда темно и все спят.

Она идет в небольшой коридор и вскоре входит в гостиную, расположенную рядом с кухней. К сожалению, когда дом строили, они не позаботились о прямом проходе между комнатами.

Мария успевает сделать лишь два шага и резко останавливается.

Террасная дверь открыта.

Более того, из рамы на высоте дверной ручки торчат в стороны крупные деревянные щепки. Мария видит их даже с расстояния примерно пяти метров. Теперь она чувствует и холодный воздух, врывающийся в комнату.

По коже пробегают мурашки.

— Боже мой, — бормочет она и направляется к двери, чтобы её закрыть.

Мария всё ещё уверена, что происходящему найдётся правдоподобное объяснение. Может быть, порыв ветра швырнул в дверь ветку.

Она проходит всего два шага, когда сбоку возникает тень и вырастает перед ней. От неожиданности Мария коротко вскрикивает и инстинктивно прижимает ладони ко рту.

Перед ней стоит ещё довольно молодой мужчина. На нём джинсы и тёмная куртка, но ничто не скрывает лица и не мешает его опознать. Где-то в глубине сознания голос шепчет Марии, что это очень плохо. Она знает это по детективам, которые смотрела по телевизору.

Но сообразить, почему именно это плохо, уже не успевает.

Мария не из пугливых. Маленькой девочкой она застала конец войны и тяжёлые годы после неё. Она знает, что такое голод и страх. И речь не о боязни привидений в тёмных подвалах, а о вполне реальном и обоснованном страхе за собственную жизнь.

Испуг, вызванный внезапным появлением молодого мужчины в её доме, быстро проходит, уступая место возмущению его наглостью.

— Кто вы такой и что делаете в моём доме? — сердито спрашивает Мария. — Если пришли что-нибудь украсть, молодой человек, то выбрали неудачный день. Здесь нечем поживиться.

Некоторое время мужчина странно смотрит на неё, словно не понял ни слова. Из-за остекленевших глаз Марии кажется, что он пьян. Его взгляд направлен на неё, но мужчина будто смотрит насквозь.

Так же когда-то смотрел Карл-Хайнц, возвращаясь поздним вечером из пивной после еженедельной встречи с друзьями.

Внезапно незнакомец закатывает глаза и несколько раз мотает головой, словно лошадь, отгоняющая назойливых мух.

— Что? — наконец произносит он слабым голосом.

Мужчина выглядит совершенно растерянным.

— Почему?.. Я не хочу… Да… Да.

— Что с вами?.. — начинает Мария, но замолкает, увидев ниточку слюны, стекающую из правого уголка его рта.

Он, кажется, ничего не замечает. Впрочем, Карл-Хайнц никогда не напивался до такого состояния. Свои телесные жидкости он всегда держал под контролем, сколько бы ни выпил.

Мария не успевает ничего предпринять.

— Да! — снова выкрикивает мужчина.

В следующее мгновение он бросается к ней, и в голове словно взрывается бомба боли.

Мария отшатывается. Мир кружится перед глазами, превращаясь в хаотическое месиво, затем она падает на пол и чувствует, как тело пронзает острая боль.

Сквозь оцепенение Мария понимает, что мужчина стоит над ней и наклоняется. Видит, как он медленно поднимает руку, и осознаёт: сейчас последует ещё один удар.

Прежде чем сжатый кулак врезается ей в лицо, Мария с поразительной ясностью успевает заметить перчатку и блеснувший поверх неё кастет.

Затем наступает темнота.

 

Отправить