Автобус забрал студентов ровно в 16:30 и отвез к Институту судебной медицины. Университетская клиника Майнца находилась всего в двадцати минутах езды от Висбадена и стояла в нескольких сотнях метров к югу от Рейна.

Доктор Лауренц Белл уже ожидал «новичков из академии», как он их называл, в зале, напоминающем бассейн. Голубая настенная плитка, серый кафель на полу. Из стен торчали краны со шлангами, а в центре помещения стояли два секционных стола из нержавеющей стали, на каждом из которых лежал труп. В изножье каждого стола Сабина увидела раковину со стоком для жидкостей. Между ними стоял столик на колесиках с весами для органов и почкообразными лотками.

Студенты собрались вокруг Белла. Тот оглядел всех глазами навыкате и начал без какого-либо вступления:

— Мы имеем дело с утопленником, которого затянуло под винт парома, и с девочкой, которая после аварии выбралась из машины на автобан и была сбита грузовиком. Её череп полностью раздроблен.

Одни студенты поморщили нос и невольно отступили назад, другие протиснулись в первый ряд. Сабина держалась позади. Она уже знала, как выглядят утопленники.

— По вашим лицам я вижу, что некоторые ещё не вполне знакомы с такой ситуацией. — Клокочущий голос Белла раздавался по залу. — Прежде всего, вы должны привыкнуть к запаху. Я дам вам один хороший совет, в первую очередь дамам: перед визитом в секционный зад никогда не пользуйтесь парфюмом, чтобы нейтрализовать трупный запах. Тем самым вы лишь испортите себе любимые духи, потому что скоро будете ассоциировать их с трупным запахом.

Сабина заметила, что Майкснер, Гомез и Шёнфельд держались вполне мужественно — о Тине и говорить нечего; для неё это было, наверное, главным событием дня. Но один коллега из другого потока выглядел бледным.

Белл заметил это, подошел ближе к студенту и по-дружески положил руку в резиновой перчатке ему на плечо, что походило на провокацию.

— Ещё один совет, коллега! Никогда не выходите на улицу, чтобы глотнуть свежего воздуха, даже если вы на грани обморока. Потому что, когда вы войдете обратно через пару минут, весь процесс начнется сначала. Держитесь, и вы увидите, что максимум через десять минут ваш нос привыкнет к сладковатому запаху разложения. — Белл закрыл глаза, сделал глубокий вдох и взялся за инструменты.

В следующие два часа Белл рассказывал им о нейрохирургии, анализе следов крови и искромсанных утопленниках. Когда Белл закончил вскрытие трупа, группа перешла в соседний зал, где руководитель судебно-медицинской экспертизы объяснял воздействие различных веществ на человеческое тело. Но Сабина осталась в секционном зале и дождалась, пока последний коллега покинет помещение.

Белл стянул перчатки и промывал инструменты в алюминиевой ванночке.

— Я так и думал, что вы останетесь, — сказал он, не поднимая глаз.

— У вас есть две минуты? — спросила Сабина.

— И даже больше… я знаю, чего вы хотите, — безэмоционально ответил он. — Ваш друг все ещё под воздействием успокоительных.

— Спасибо, но я хотела поговорить с вами о кое-чем другом.

Он вытер руки.

— Вы не против? — спросил он и в тот же момент вытащил из нагрудного кармана фляжку. — Эти доклады нервируют.

— Конечно, — сказала Сабина, и Белл не стесняясь сделал глоток.

Затем убрал фляжку.

— Выкладывайте!

— Вы ведь были судебным медиком в деле «Многоножка», — заявила Сабина.

Белл кивнул, и на его лице появилось почти благоговейное выражение.

— Вы не представляете себе этот свинарник. БКА привезло сюда трупы в специальном фургоне. Это была беспорядочная груда из животных и людей. Одно лишь разделение всех частей и реконструкция, в каком порядке они были пришиты друг к другу, длились несколько дней. Лишь после этого можно было начинать вскрытие. — Белл злорадно улыбнулся. — Представляете, как старик Снейдер нас донимал? Этому говнюку хотелось бы получить заключение ещё за два часа до убийства. Но чтобы суметь ответить на все его вопросы, мне нужно было бы самому совершить это преступление. И что дала вся эта спешка? — Он вопросительно посмотрел на Сабину.

Она пожала плечами.

— Того типа до сих пор не схватили.

— Именно об этом я хочу с вами поговорить.

Белл снисходительно улыбнулся.

— Вы наверняка уже давно вычислили убийцу.

Она решила, что он над ней издевается.

— С чего вы взяли?

— Вы ведь на курсе Снейдера? Не хочу вас обижать, но студенты, которых президент Хесс определяет к Снейдеру, все умники, имеют коэффициент интеллекта сто тридцать и считают, что они особенные.

У Сабины пересохло во рту. Но возразить на это она ничего не могла, хотя и злилась, что он стриг всех под одну гребенку — её, Майкснер, Гомеза и Шёнфельда.

— Хотя какая разница. — Белл махнул рукой. — Возможно, вы не такая. Что вы хотели узнать?

— Вы также готовили заключения по убийству на Ваттовом море и случаю каннибализма, — сказала Сабина.

Он ненадолго задумался.

— Девушка, которую ножом разрезали на части, и тип с телевидения, от которого осталась лишь половина? — Белл кивнул. — Помню… интересная работа.

— Возможно ли, что за этими тремя убийствами стоит один и тот же преступник?

Он помотал головой:

— Исключено!

— Он мог ведь изменять свой почерк точно так же, как оставлял места преступления в разных состояниях и…

Белл перебил её порывистым движением руки.

— Вот этому вас учат в академии? — Он помотал головой. — Передо мной на столе лежали трупы с якобы неумелыми, робкими ножевыми ранениями, которые были симулированы физически сильными убийцами; левши, которые пытались нанести удар правой рукой; убийцы, которые приседали, чтобы изменить угол атаки. Один парень даже обрезал себе кожу с подушечек пальцев. Фантазия не знает границ.

— И как вы смогли его уличить?

— Он упустил, что есть ещё и боковые отпечатки пальцев. Мы всегда снимаем отпечатки от одного края ногтя до другого. И поверьте мне: судебные медики видят такие попытки манипуляций каждый день, и мы замечаем, если следы были фальсифицированы. Потому что у нас есть возможность обратиться к тысячам других похожих случаев — чего преступник не может. Вот так просто.

— Но если в этих трёх случаях…

Он громко застонал.

— Вы точно такая же, как и другие на курсе Снейдера… упрямая и невосприимчивая к советам. — Он снова приложился к фляжке и вытер рот рукой. — Вот что я скажу вам: убийца в деле «Многоножка» был определенно правшой, потому что многочасовая работа левши выглядела бы иначе. Однако мужчина, который привязал молодую девушку к деревянной свае на Ваттовом море и изрезал её складным ножом, был несомненно левшой. Кроме того, он не обладал той мелкой моторикой и анатомическими знаниями, как убийца в Берлине, — перечислял Белл. — А в случае каннибализма в Айфеле дело вообще обстояло по-другому.

Изо рта Белла на Сабину пахнуло перегаром. Хотя он казался безнадежным алкоголиком, Снейдер снова был прав: Белл корифей своего дела; к тому же с отличной памятью. По крайней мере, что касается этих трёх дел.

Сабина взяла свой рюкзак, пробормотала сдержанное «спасибо» и направилась к двери.

— Возможно, речь может идти о двух убийцах, — крикнул ей вслед Белл. — Но ни в коем случае об одном и том же.

Автобус высадил большинство студентов в начале пешеходной зоны. Сабина и Тина тоже вышли. Был уже десятый час вечера, и перед некоторыми кафе стояли тепловые пушки. Одни коллеги присели на ступенях фонтана и тут же засунули себе в рот сигарету, другие целенаправленно устремились в ирландский паб с караоке.

— Хочешь послушать, как Гомез и Шёнфельд, обнявшись, поют «Криминальное танго»? — спросила Тина.

Сабина помотала головой.

— Не представляю, что может быть лучше.

— Я тоже.

Они прошли мимо паба, который остался слева, и направились вниз по пешеходной зоне.

Тина толкнула Сабину локтем в бок.

— Посмотри. — Она кивнула на столик перед итальянским рестораном. — Вон сидит судья Ауэрсберг.

— Где?

— С желтым шарфом. Это её доклад я слушала в университете.

— Я думала, она старше. — Сабина рассматривала женщину лет сорока пяти, с длинными каштановыми волосами. На ней были джинсы, обтягивающая футболка и палантин, она сидела с бокалом красного вина и разговаривала, похоже, с двумя подругами.

— Возможно, однажды я тоже стану судьей, — сказала Тина.

Они прошли дальше в узкий переулок, в котором почти все столики перед ресторанами были свободны. Пахло серой, и из фонтанов повсюду били горячие источники, что придавало этой части старого города особенную, мрачную атмосферу. Сабина остановилась перед Римскими воротами, остатками старинной римской городской стены в конце пешеходной зоны. Под одним из навесов они заметили уединенный ресторанчик, к которому направились и заказали у официанта два пива.

Сабина развалилась в плетеном кресле и рассматривала каменную лестницу, которая из-под полукруглой арки вела вверх к зубчатой стене и башенке с деревянной крышей.

— Прохладный вечер — вообще-то мы должны зубрить дома.

— Оставь эту ненужную болтовню для кого-нибудь другого, — предупредила её Тина.

Сабина улыбнулась. Именно эту спонтанность и прямоту она и любила в подруге.

— Ты права, я припасу её для гениев типа Шёнфельда.

— Отлично! У тебя есть идеи, над чем работает Снейдер?

Сабина пожала плечами.

— Ясно, но я порылась в интернете, — продолжила Тина. — Он сказал, что должен ехать в Нюрнберг. Вчера там был зафиксирован только один смертельный случай. Какой-то старик скончался в машине скорой помощи в пешеходной зоне. Это ведь не может быть причиной?

Сабина немного подумала.

— Может, — наконец сказала она.

— Да? — переспросила Тина.

Вместо ответа, Сабина огляделась. Рядом с ними никого не было. Она вытащила из рюкзака ноутбук, поставила его на стол и показала Тине видео с пытками из подвала.

— Жесть, — единственный комментарий, который выдала Тина после того, как молча просмотрела весь фильм. — Откуда это у тебя?

— Не важно, — ответила Сабина. А потом рассказала Тине все, что знала об этом случае. А так как они пили уже по второму пиву, Сабина поведала ей также о своих поисках в архиве и в личном боксе Снейдера. — Но это убийство с человеком-лошадью не вписывается в схему, — закончила она.

— Кто сказал?

— Это же лежит на поверхности.

— Дерьмо лежит на поверхности, — ответила Тина и придвинулась ближе. — Если ты действительно права, то речь идёт о том, что хитроумный киллер ежегодно так гениально планирует убийство, что подозрение падает на кого-то другого. Capisci? (итал. «Понимаешь?»)

— Capisco! (итал. «Понимаю!») — Сабина указала на ноутбук. — Но здесь все абсолютно иначе.

Тина изобразила голландский акцент Снейдера:

— Немез, используйте оба полушария головного мозга! — Потом продолжила уже обычным тоном: — Предположим, наш мистический убийца пропитал плетку рицином и тайно снял это видео. Когда политик умер, он выложил фильм в Интернет. Тип в костюме лошади и одноногая женщина подозреваются в убийстве — и, хоп! — получается, он совершил новое убийство с чужим модусом операнди и подсунул уголовной полиции подозреваемого. На этот раз даже с видео.

Сабина задумалась. Наконец сказала:

— Ты ещё более сумасшедшая, чем я думала. Это меня пугает.

Тина улыбнулась.

— Нам нужно резюмировать ключевые данные.

— Хорошо. — Сабина открыла текстовый редактор на ноутбуке, и спустя несколько минут у них был список нераскрытых убийств.

 

ДЕЛО «МНОГОНОЖКА»

Город: Берлин

Место преступления: вилла

Время: сентябрь, четыре года назад

Жертва: семья из четырёх человек

Оружие преступления: скальпель

Modus operandi (лат. «образ действия»): подражание серийному убийце Белоку, находящемуся в заключении

Подозреваемый: берлинский гинеколог доктор Ян

Причина: потому что он контактировал с лейпцигским детским врачом Белоком в тюрьме

 

ДЕЛО «ВАТТОВОЕ МОРЕ»

Город: Санкт-Петер-Ординг

Место преступления: побережье

Время: сентябрь, три года назад

Жертва: австрийская студентка психологического факультета Катарина

Оружие преступления: складной нож

Modus operandi (лат. «образ действия»): инсценируется травма пациента психиатрической клиники

Подозреваемый: Симон Каспарек, клиент психиатрической клиники

Причина: потому что инсценируемое убийство повторяет смерть его матери

 

ДЕЛО «КАННИБАЛ»

Город: Айфель

Место преступления: частный пансион

Время: август, два года назад

Жертва: телевизионный ведущий

Оружие преступления: электрический нож для хлеба

Modus operandi (лат. «образ действия»): инсценируется ритуал гомоэротичной антропофагии

Подозреваемый: бухгалтер Хельмут Прёлль

Причина: потому что он контактировал с жертвой и представителями соответствующей социальной среды

 

ДЕЛО «ЧЕЛОВЕК-ЛОШАДЬ»

Город: Нюрнберг

Место преступления: погреб старой пивоварни

Время: сентябрь этого года

Жертва: бывший австрийский политик Хорст Эккер

Оружие преступления: плетка с ядом

Modus operandi (лат. «образ действия»): для убийства используется фетишистский ритуал садомазохизма

Подозреваемый: двое в масках из среды садомазохистов

Причина: потому что их снимали во время всего произошедшего

 

— Схема аналогичная. Однако прошлой осенью у нас в хронологии пробел, — заметила Тина. — Что-то должно было тогда случиться, о чем мы пока ничего не знаем.

— Я только что разговаривала с доктором Беллом об этих убийствах. В первых трёх он был судебным медиком. По его мнению, речь может идти как минимум о двух преступниках.

— Да что он знает! Ты видела его взгляд? А перегар почувствовала? — спросила Тина. — Этот тип уже несколько лет не просыхает.

— Он якобы один из самых профессиональных судмедэкспертов, — повторила Сабина слова Снейдера.

— Кто в это поверит! — Глаза Тины сверкали азартом. — У тебя с собой материалы по этим делам? — Похоже, так быстро сдаваться она не собиралась.

Сабина указала на рюкзак.

— Чего ты ждешь? Доставай! — Тина отодвинула ноутбук в сторону и разложила на столе бумаги, которые передала ей Сабина. — Я скажу тебе, чем мы сейчас займемся: мы составим диаграмму путь-время. Смотри и учись!

Когда они собрали все факты, даты и показания времени в хронологическом порядке, было почти одиннадцать. Владельцы пивной уже выключили тепловые пушки, и официант принес им счет.

Пока Сабина рассчитывалась, Тина с отчаянием смотрела на ноутбук и сравнивала занесенные данные.

— Есть одна нестыковка… — пробормотала Тина.

— Привет, леди, все ещё гуляете в такой поздний час?

Сабина обернулась. За ними стояли Шёнфельд и Гомез.

Майкснер не было видно. Наверняка она долго не выдержала пения в караоке-баре.

Гомез навязчиво подходил ближе.

Тина тут же захлопнула ноутбук.

— Отвалите, это только для девочек.

— Тельма и Луиза (героини одноимённого фильма) хотят побыть одни, — пробурчал Шёнфельд.

— Вашей гениальности и юмора на сегодня с нас достаточно, — добавила Сабина.

— Понимаю. — Гомез коснулся ладонью лба в знак прощания. — До завтра. — И оба удалились.

Сложно поверить, что это будущая элита уголовной полиции.

— Какая нестыковка? — спросила Сабина, когда парни отошли подальше.

Тина не стала открывать ноутбук.

— Две даты пересекаются. В пятницу, двадцать четвертого сентября, три года назад, на берегу в Санкт-Петер-Ординге была убита студентка психологического факультета Катарина. Это произошло ровно в 18:52, когда прилив достиг высшей точки, — резюмировала она. — В тот же день около 19:00 по телефону была забронирована комната в частном пансионе Кильбурга в Айфеле за год вперед. В августе следующего года там был наполовину съеден тот самый телевизионный ведущий.

Сабина не понимала, что здесь не так.

— Ну и что? Один и тот же тип совершил убийство на побережье Северного моря и оттуда сразу же забронировал место своего следующего преступления.

— В том-то и дело, что нет! Очевидно, ты невнимательно изучила материалы по делу каннибала, — упрекнула её Тина. — Потому что этот Эрик Дорфер кое-что выяснил.

— Что именно?

Тина внимательно посмотрела на неё:

— Откуда ты его вообще знаешь?

— Какая теперь разница?

— Нет, скажи!

— Мы раньше были вместе, — вздохнула Сабина.

— Мне очень жаль. — Тина выглядела подавленной. — Комната в Кильбурге была забронирована с предоплаченного телефона. Звонившего не смогли локализовать, но твой друг выяснил через резервное хранилище пользовательских данных, что в момент звонка мобильник был подключен к вышке сотовой связи в Висбадене. Убийца не мог одновременно совершить преступление на Северном море и девять минут спустя забронировать комнату из Висбадена.

Сабина ненадолго задумалась.

— Вот дерьмо!

— Именно, — ответила Тина. — Твоя теория ни к черту, и Белл прав. Речь идёт минимум о двух разных убийцах.

— И один из них сидит в Висбадене, — пробормотала Сабина.

 

Отправить