Клара лежала на удобном диване в затемненной комнате, вытянув ноги под белым пледом. Рядом с девочкой сидела психотерапевт, которая работала в Венском БКА. Мелани с Хаузером стояли чуть поодаль и наблюдали.

Для Клары это было просто упражнение на расслабление, чтобы легче заснуть вечером. Врач называла это психодинамической регрессивной терапией и отказывалась от прибамбасов типа ароматические палочки или медитативная музыка. Она просто запустила метроном, который затикал, отсчитывая секунды и постепенно замедляясь.

…Тик-так… тик-так…

— Клара, расслабься… сделай глубокий вдох… — бормотала терапевт так же монотонно и медленно, как тикал метроном. — Твое сердцебиение успокаивается. Ты слышишь только этот ритм… твое сердце начинает биться в такт. — Её голос звучал спокойно и усыпляюще. — Твои руки тяжелеют… твои ноги тяжелеют… твой лоб становится прохладным… ты ощущаешь, как ноги упираются в диван… энергия дрожью пробегает по твоему телу.

Хаузер взглянул на Мелани и закатил глаза, изображая, что сам вот-вот заснет. Она толкнула его локтем в бок.

— Когда ты делаешь вдох, чувствуешь, как вся комната концентрируется в твоем животе… — Пауза. — А когда выдыхаешь, все в комнате растягивается вместе с твоим дыханием.

Мелани подавила сладкий зевок. Прошло ещё пять минут, прежде чем терапевт вернула Клару в момент в прошлом, за неделю до её похищения.

На вопрос Мелани, может ли Клара во время гипноза снова пережить момент похищения, терапевт решительно помотала головой. Теоретически это возможно, но слишком рано. Подсознание Клары тут же заблокируется и закроется. После этого понадобится несколько месяцев, чтобы снова затронуть данную тему. Лучшим временным отрезком были последние недели до её исчезновения.

— Мы вернулись на год назад. Сейчас середина августа. Что ты делаешь целыми днями?

— Моя мама в больнице, папа часто в разъездах. Но в гости приходит бабушка, и я играю в саду, — сонным голосом отвечает Клара. Плюшевый пес выскальзывает у неё из руки, но она не замечает.

— Что ещё не так, как обычно? Появилось ли что-то необычное?

— Нет.

— Бывают ли ситуации, когда ты чувствуешь себя неуютно?

— Нет.

— Какие у тебя отношения с отцом?

— Сейчас, когда мамы нет, папа больше заботится обо мне.

— Ты любишь проводить с ним время?

— Да.

— Как изменилась твоя жизнь?

— Сейчас папа читает мне книжку перед сном.

— Тебе это нравится?

— Да, очень.

Хаузер бросил на Мелани взгляд, который словно говорил: «Видите!» Но что-то смущало Мелани во всей этой ситуации. Татуировки на плече, пирсинг в носу и создание правил для почтового ящика не вязались с девочкой, которая в обнимку с мягкой игрушкой лежала перед ней на диване, любила сказки на ночь и читала юношеские книги.

— Раньше я вместе с мамой чистила зубы в ванной, а теперь должна делать это одна.

Ванная! Мелани тут же дала понять психотерапевту, что здесь нужно расспросить поподробнее.

— Ты проводишь много времени в ванной?

— Я часто делаю себе разные прически и тайно пробовала краситься маминой тушью.

— Ты делаешь ещё что-нибудь необычное в ванной, о чем никто не знает?

— Я нет, но…

— Да, продолжай.

— По вечерам на улице всегда стоит мужчина.

— Что он делает?

— Я думаю, он наблюдает за мной.

— Ты его видишь?

Клара замялась.

— Да…

— Как ты можешь его разглядеть, если в ванной горит свет?

— Один раз я… видела огонек.

— От зажигалки?

Она помотала головой:

— От камеры. Она светилась красным. Я погасила свет в ванной, и он стоял там у фонаря.

Хаузер сделал шаг вперед, но Мелани удержала его за руку.

Терапевт бросила Мелани неуверенный взгляд, но та дала знак продолжать.

— Он фотографирует тебя с улицы через окно? — спросила психотерапевт.

— Да… думаю, да.

— Как выглядит мужчина?

— Я не знаю.

— Ты бы смогла его опознать?

— Да… наверное, я не знаю. — Девочка заворочалась на диване.

Мелани вздрогнула, когда у Хаузера в кармане брюк завибрировал мобильный. Он бросил Мелани виноватый взгляд и покинул помещение. Через закрытую дверь было слышно, как Хаузер разговаривает в коридоре по телефону.

Клара становилась все беспокойнее. Терапевт сделала с ней дыхательное упражнение, пока девочка не стала снова дышать ровно и спокойно. Затем посмотрела на Мелани и указала на наручные часы. Мелани кивнула.

Напоследок психотерапевт сделала Кларе внушение, чтобы та хорошо спала, вернула её в настоящее время и помогла медленно проснуться.

Клара открыла глаза и потерла лицо.

— Уже все закончилось? — зевнула она.

— Да, ты была молодчиной, — похвалила её врач.

— Правда? Я ничего не помню.

— Сегодня ночью ты будешь отлично спать. Клара заулыбалась.

Но Мелани не была в этом так уверена.

— Я пропустил что-нибудь интересное? — спросил Хаузер, засовывая мобильный в карман.

— К сожалению, нет. — Мелани проводила его до столовой. — Кто-то фотографировал Клару, когда она голая стояла в ванной комнате, — резюмировала она. — И держу пари, тот же самый тип отсылал Мишель эти фото и письма от имени Клары с её компьютера.

— Вы подозреваете приемного отца?

— По-другому я не могу это объяснить.

Хаузер задумчиво поморщился.

— Мне только что звонили из технической лаборатории. Я должен вам кое-что рассказать. — Его голос звучал подавленно, чего она ещё ни разу за ним не замечала. — И боюсь, вам это не понравится.

— Я привыкла к плохим новостям.

— Эксперты-криминалисты изучили компьютер матери Клары.

У Мелани перехватило горло. Наконец-то.

— Да, и что?

— Внутри системного блока техники нашли переоборудованную микроволновую печь, которая испускала лучи, как только компьютер включали. Насколько я знаю, ваша подруга работала бухгалтером на дому и умерла достаточно внезапно при странных обстоятельствах. Я должен это выяснить. — Он сделал паузу. — Вы не выглядите удивленной.

Мелани проигнорировала это замечание.

— У меня есть врачебное заключение Ингрид, которое было сделано незадолго до её смерти. Возможно, оно вам поможет.

— Вероятно. — Взгляд Хаузера стал холодным. Он понял, что она за его спиной проводила собственное расследование и вообще-то выполняла его работу. Сначала казалось, что он не собирался ничего говорить по этому поводу, но потом понизил голос: — Вы знаете, что мы не сможем использовать определенные доказательства и улики, если вы не будете придерживаться правил.

До их беседы о гекконах этот упрек прозвучал бы строже.

— Тем не менее я добиваюсь результатов, — ответила она. — Разве не это главное?

Он приподнял брови.

— Я уже узнал, как работает система. Излишняя мотивация ни к чему не приводит.

— Возможно, однажды я приду к тому же выводу, но, пока этого не случилось, буду всеми возможными способами расследовать преступления, которые меня особенно взволновали.

— Окей, проехали, — лишь сказал он.

Так Мелани заручилась его поддержкой. А факты говорили, что Ингрид была коварно убита, да ещё к тому же человеком, которого она знала. Сейчас БКА будет заниматься официальным расследованием — и она со страхом спрашивала себя, сколько всего Хаузер ещё вытащит на свет.

 

Отправить