На следующее утро Сабина сварила себе крепкий кофе и направилась по безлюдным коридорам академии в аудиторию № 1. В семь тридцать одну она постучала в дверь и вошла.

Утреннее солнце светило в большие окна. О ночной грозе ничто не напоминало.

Помещение выглядело как типичный университетский лекционный зал, только меньше. Посередине стояла лекторская кафедра со всевозможными регулируемыми по высоте высокотехнологичными прибамбасами. Позади висел большой проекционный экран. К потолку крепились три камеры видеонаблюдения, расположенные так, чтобы в зале не осталось ни одного мёртвого угла. Три ряда современных рабочих мест для студентов — с ноутбуками, розетками и подключением к интернету — уступами поднимались, напоминая амфитеатр.

Маартен С. Снейдер уже сидел за кафедрой, склонив голову над какими-то бумагами.

— Вы опоздали, Белочка, — пробормотал он, не поднимая головы.

— Мне очень жаль. — Сабина слишком хорошо знала Снейдера и понимала, что он не шутит. Она огляделась. К счастью, кроме неё и Снейдера, в аудитории никого не было. Ещё год назад она ненавидела, когда он называл её Белочкой. Он прекрасно знал, что отец придумал это прозвище из-за её густых каштановых волос и больших миндалевидных глаз. Сабина запретила Снейдеру так её называть, однако он намеренно игнорировал запрет.

Снейдер отодвинул папку в сторону и положил свои большие, как тарелки, руки на кафедру.

— Добро пожаловать в Висбаден. Надеюсь, вы не пожалеете о своём решении приехать сюда. — В его голосе отчётливо слышался голландский акцент с растянутым «л».

— А почему я должна пожалеть? — Снейдер знал, что она мечтала работать в Федеральном ведомстве уголовной полиции.

Он смерил её холодным взглядом.

— Здесь вас выдрессируют и превратят в хорошо подготовленную собаку-ищейку, которая бросается по команде «фас!». Смиритесь с этой мыслью.

С их последней встречи, когда Снейдер привлёк её к расследованию преступления, прошло больше года, но в его внешности ничего не изменилось. Ростом он был чуть выше метра восьмидесяти, на худой фигуре болтался дизайнерский костюм. Сабина знала, что ему сорок семь, но уже тогда он выглядел старше. Работа сказалась на нём. Узкие чёрные бакенбарды начинались у ушей и полосками спускались к подбородку. Их контраст с лысиной и бледным лицом, которое уже несколько лет не видело солнца, создавал эффект чёрно-белого фильма.

Снейдер был лучшим профайлером БКА, и Сабина задавалась вопросом, почему такой циничный мизантроп, способный любого разобрать по косточкам, обучал молодых сотрудников.

— Мысль о том, чтобы стать собакой-ищейкой, должна меня расстроить? — спросила Сабина.

— Зависит от вас. Вы знали, что звери в цирке в среднем живут дольше, чем звери в зоопарке? — Он откинулся назад. — Их тренируют и ставят перед ними определённые задачи. Они служат какой-то цели. Осмысленная деятельность продлевает жизнь.

— Вы именно поэтому преподаёте в академии?

Снейдера это замечание не впечатлило.

— Смысл жизни в том, чтобы придать жизни смысл, не так ли? Не годы, а бездействие и отсутствие интереса старят нас. — Он похлопал по стопке папок. — Это личные дела. Придать студентам нужную форму — тяжёлая работа.

Сабине не хотелось обсуждать эту философскую ерунду — тем более в такую рань.

— Зачем вы меня вызвали?

— Вам наверняка было любопытно снова взглянуть на меня.

На её скулах заходили желваки. Снейдер нисколько не изменился.

— Вообще-то…

— Приятно, что я смог удовлетворить ваше любопытство.

— Хм-м-м… — Сабина шумно выдохнула.

— Почему такое раздражение?

— Я впустую трачу здесь своё время. Вступительная лекция начинается в девять часов, и перед этим я хотела навестить Эрика в больнице.

— Боже мой, сама наивность. — Он криво усмехнулся. — Двое коллег охраняют его палату. Без специального разрешения вы даже к отделению не приблизитесь.

Сабина не очень любила Снейдера, но помнила, что он бывал и менее неприятным. По крайней мере, он мог бы выразить сочувствие, а не унижать её.

— Вы были вместе с Эриком Дорфером, верно?

«Были»? Видимо, он знал, что они расстались.

— Я хотела помириться с ним, — объяснила она.

— Дела у него не очень хороши, вы наверняка уже знаете.

Её сердце словно сдавило железным корсетом.

— Почему в него стреляли?

Не ответив, он достал из ящика розовый бланк, заполнил, подписал и передал Сабине.

— С этим разрешением вы пройдёте через пост охраны в палату Эрика.

— Спасибо. — Она взяла листок и направилась к двери. На полпути обернулась.

— Но вы можете мне сказать?..

Он указал на дверь.

— Обычно выход там же, где и вход. — В следующий момент Снейдер уже снова погрузился в досье студентов.

 

 

 

 

Отправить