ЧАСТЬ I

 

 

Большую часть года Висбаден казался местом, где ничего плохого произойти не могло: умиротворяющий облик создавали школы, больницы, реабилитационные клиники, аллеи и широкие торговые улицы.

Но в этот ночной час курорт с термальными купальнями и минеральными источниками погрузился в глубокий сон и показывал совсем другую сторону. Дождь хлестал в лобовое стекло машины Сабины, и фары едва выхватывали из темноты размытые фасады домов.

Дерьмовая погода! С волос Сабины стекала вода, одежда промокла до нижнего белья. Гнусавый голос Клауса Кински, загруженный в навигатор, вёл её по городу. Она проезжала мимо изысканных магазинов, на покупки в которых ей вряд ли когда-нибудь хватит денег. Но сейчас ей всё равно было не до покупок. Ей действительно нужны были горячая ванна и сухая одежда.

Пять часов назад она выехала из Мюнхена и слушала в машине радио. За несколько километров до Висбадена лопнула левая передняя шина, и Сабине кое-как удалось остановить машину на обочине. Она позвонила в аварийную службу, но там сообщили, что смогут приехать лишь часа через два, после выполнения более ранних заявок. Поэтому она вышла под проливной дождь, чтобы достать из багажника светоотражающий жилет и обозначить место аварии предупредительным треугольником.

Никто не остановился узнать, почему её машина стоит на обочине с включённой аварийной сигнализацией. Проезжавшие мимо автомобили раз за разом окатывали Сабину водой, пока она, сидя на корточках и ругаясь, поднимала машину домкратом, отвинчивала гайки крестовым ключом и устанавливала запасное колесо на переднюю ось.

Всё это время её мучили сомнения, правильно ли она поступает. И без того промокшая до нитки, Сабина могла бы пройти два километра до ближайшего съезда и дождаться аварийной службы на заправке, попивая кофе. Но у неё не было столько времени. Не сегодня вечером! К тому же джинсы были в грязи, руки — в масле, а в обувь набралось столько воды, что она чувствовала себя лягушкой. Наверное, скоро между пальцами на ногах вырастут перепонки.

До этого она никогда не задумывалась, достаточно ли воздуха в запасной шине. Его, разумеется, было маловато, но на шине, похожей на проколотую надувную лодку, она могла разве что съехать с автобана. Громко ругаясь, Сабина затянула гайки и убрала повреждённое колесо в багажник. В общей сложности она потеряла больше часа.

Забравшись наконец в машину, она вытерла воду с лица. Мельком взглянула в зеркало заднего вида и убедилась, что выглядит так, будто проиграла турнир по боям в грязи.

Вот дерьмо!

Сабина завела мотор. Из динамиков тут же зазвучал хип-хоп. Эту дрянь она слушать не станет. Сейчас ей нужно что-нибудь ободряющее, мотивирующее, поэтому она достала из бардачка аудиокнигу Ника Хорнби и вставила диск в проигрыватель. Из динамиков раздался голос Маттиаса Швайгхёфера, и через мгновение в мире снова воцарился порядок. Съехав с автобана, она даже нашла заправку, где удалось подкачать запасную шину.

Через пятнадцать минут Сабина добралась до центра города. Навигатор показывал, что нужно съехать с автомагистрали, пересекавшей Висбаден, и направиться к Гайсбергу. Это была её цель: там она проведёт следующие два года. К тому же снова увидит Эрика. В шестнадцать лет они были парой. Сабина любила вспоминать то время, но после школы Эрик пошёл служить в бундесвер (вооружённые силы Германии), а теперь, после многолетней учёбы, работал комиссаром в висбаденском БКА — Федеральном ведомстве уголовной полиции. Год назад они снова сошлись, однако отношения на расстоянии между Висбаденом и Мюнхеном ни к чему не привели. Поэтому месяц назад Сабина с тяжёлым сердцем положила им конец. Эрик ещё даже не знал, что она приезжает. Сабина хотела предупредить его, но уже неделю не могла связаться с ним ни по телефону, ни через интернет. Возможно, у него новый номер или его неожиданно отправили в зарубежную командировку. В любом случае она надеялась, что теперь у их отношений появится новый шанс… если он вообще этого захочет.

Когда Сабина добралась до самой высокой точки Гайсберга, где располагалась территория Федерального ведомства уголовной полиции, она выключила проигрыватель, и голос Маттиаса Швайгхёфера смолк. Сквозь дождь виднелись высокий забор, стальные ворота, шлагбаумы и камеры видеонаблюдения. Таерштрассе, узкая глухая улочка, вела к комплексу и заканчивалась разворотным тупиком с несколькими парковочными местами для посетителей. За ограждением возвышался многоэтажный офисный комплекс, разделённый на секции стеклянными переходами. Всё это напоминало современную крепость.

Сабина припарковалась, сняла светоотражающий жилет и вылезла из машины. Под дождём взбежала по лестнице к главному входу, прошла мимо охранника и через вращающуюся дверь вошла внутрь. Её встретил неоновый свет. В десять вечера холл выглядел почти вымершим. Слева находился пост вахтёра, справа — сканер высотой в человеческий рост, за ним — зона проверки сумок. Перед турникетом стояли женщина и двое вооружённых мужчин в форме — сотрудники службы внутренней безопасности. Из раций на их поясах доносились прерывистый шум и потрескивание. На настенном мониторе шёл информационный ролик. В каждом углу висела камера с табличкой «Ведётся видеонаблюдение». Стойка регистрации выглядела такой же гостеприимной, как зона досмотра пассажиров в аэропорту после предупреждения об угрозе теракта.

Она откинула мокрые коричневые волосы с лица и наклонилась к прорези в большой стеклянной перегородке.

— Сабина Немез. — Капли дождя стекали с её волос на стойку. — С завтрашнего дня я начинаю учёбу в академии.

Вахтёр, тоже в форме и с оружием, подкатился на вращающемся стуле к прорези и взглянул на монитор компьютера.

— Вы поздно.

— Я знаю. Может, у вас найдётся для меня полотенце?

Лишь теперь он поднял на неё глаза. Ему было около пятидесяти; чёрные волосы, короткая бородка, южные черты лица. На бейдже, прикреплённом к рубашке, значилось: «И. Фальконе». Наверное, Игнацио или Инносенцо?

— В общежитии вы найдёте всё необходимое. Но прежде всего мне нужен ваш паспорт и разрешение.

Скорее, Игнорант!

Сотрудники службы внутренней безопасности наблюдали за ней, не сходя с места. Сабина заметила напряжение на их лицах. Она достала паспорт и разрешение из кармана куртки и просунула документы в прорезь. Сабина много раз отправляла своё резюме в БКА и неизменно получала отказ. И вот два дня назад, в пятницу утром, она неожиданно узнала, что её приняли в академию для особо одарённых молодых кадров на должность комиссара-стажёра уголовной полиции. Семестр начинался завтра.

Конечно, это было странно. Хотя бы потому, что ежегодно тысячи молодых людей подавали заявления в академию, но места получали лишь пятьдесят. И вот теперь, после того как БКА много лет отклоняло её резюме, Сабину вдруг приняли сюда — к тому же без единого вступительного экзамена. За этим стоит Эрик?

Вахтёр тщательно проверил её документы. Затем поднял острый подбородок.

— Пункт выдачи в это время уже закрыт, поэтому вы получите документы и снаряжение здесь.

Фальконе просунул в прорезь её новый служебный жетон, заламинированное служебное удостоверение со встроенным защищённым от подделки чипом и именной бейдж с зажимом.

— Это подтверждает ваши полномочия в академии. С прошлой недели в здании действует повышенный уровень безопасности. Поэтому всегда носите удостоверение на ленте так, чтобы его было хорошо видно, тогда проблем не возникнет, — пробубнил он скучающим голосом, словно повторял эту фразу уже в пятидесятый раз за день.

Тут женщина из службы внутренней безопасности наконец оживилась, достала из ящика за стойкой несколько предметов и разложила их перед Сабиной.

— Я уже решила, что эти вещи лишние, — объяснила женщина.

Сабина узнала «ЗИГ-Зауэр 229» в защитной кобуре с блокировкой затвора и спускового крючка. В полиции Мюнхена ей выдали «Хеклер и Кох», но переучиться на «ЗИГ» будет несложно.

Женщина положила сверху магазин.

— Боевые патроны? — спросила Сабина.

Женщина улыбнулась своим коллегам.

— Всего минуту здесь — и уже требует боевые патроны. Это учебный магазин для тренировок, госпожа комиссар. — Потом она выложила на стойку ещё один магазин. — А вот патроны Action (экспансивные боеприпасы).

Их Сабина тоже знала. Обычные пули могли прошить тело насквозь, а эти при попадании деформировались и оставались в тканях.

Женщина достала тёмно-синюю куртку БКА на липучках, спортивную сумку, наручники, баллончик с перцовым газом и телескопическую дубинку. Сабина должна была расписаться в получении. Тем временем Игнорант Фальконе выдвинул через окошко на стойку целую гору учебных пособий, расписание занятий и план помещений, который должен был помочь Сабине ориентироваться в здании-молохе БКА.

Он хлопнул ладонью по стопке и ободряюще посмотрел на Сабину.

— Если у вас появятся вопросы, пожалуйста, не обращайтесь ко мне. Здесь всё написано. — Затем он положил сверху ещё одну папку и скривил рот. — А, специальность «Криминалистический анализ». Значит, Маартен Снейдер возьмёт вас под своё крыло.

— Маартен С. Снейдер, — поправила его женщина из службы внутренней безопасности. — Поздравляю! — добавила она без особого воодушевления.

Сабина открыла папку и тут же наткнулась на список имён.

— Только пять студентов попали на этот курс?

— А больше никогда и не бывает, — заметил вахтёр. — Остальные распределены на другие специальности. Но вы успеете познакомиться со своими коллегами; учебные планы отчасти пересекаются. Вот соглашение о конфиденциальности и неразглашении информации. — Он пододвинул ей лист бумаги. — Подпишите и возьмите завтра с собой на первое занятие.

Затем он выставил на стойку биометрический сканер.

— Обе руки, на каждой — большой, указательный и средний пальцы. Мы берём по шесть отпечатков у всех сотрудников, чтобы…

— Да, я знаю, — прервала его Сабина и приложила первый палец к сканеру. Чтобы на месте преступления можно было отсеять отпечатки своих сотрудников.

По окончании процедуры Фальконе снова убрал сканер за свою стойку.

— Хорошо, вы зарегистрированы. Добро пожаловать в академию. Учебный городок расположен напротив главного здания. — Он указал на выход.

Вот как всё просто!

Вахтёр вручил ей магнитную карту-ключ от комнаты номер пятьдесят. Кто приехал последним, получает последнюю свободную комнату. Оставалось надеяться, что это не клоповник. Как студентка Сабина будет получать всего девятьсот евро в месяц, зато жильё бесплатное. Она расторгла договор аренды мюнхенской квартиры, но, поскольку сообщение о приёме в академию пришло неожиданно, уведомление о расторжении ещё не дошло по почте. О квартире она ничуть не сожалела. Гораздо больше её огорчало, что она долго не увидит отца и сестру, а главное — трёх племянниц пяти, шести и восьми лет. Девочки выглядели как образцовый выводок — мал мала меньше — и всегда так гордились своей тётей Виной. Зато у Сабины появится возможность чаще видеться с Эриком.

— У меня ещё один вопрос, — сказала Сабина, укладывая оружие и учебные пособия в спортивную сумку.

Вахтёр кивнул на бумаги:

— Там всё написано.

— Возможно, — ответила она. — Вы не знаете, комиссар уголовной полиции Эрик Дорфер находится сейчас за границей или в отпуске?

Фальконе окинул её взглядом, словно хотел сказать: «Госпожа, я похож на того, кто знает служебное расписание всех двух тысяч здешних сотрудников?»

Но, очевидно, по выражению её лица он понял, что для неё это важно. Или же она просто вызвала у него жалость своей насквозь промокшей одеждой и перепачканными машинным маслом руками.

Без комментариев он пощёлкал клавишами и взглянул на монитор.

— М-м-м. — Он скривил рот. — Дорфер на больничном. Лежит в госпитале Святого Иосифа.

— Здесь, в Висбадене?

Он поднял на неё глаза.

— Да, мне очень жаль. Больше я ничего не знаю. — Затем он не удержался и съязвил: — И отвезти вас туда я тоже не могу.

Сабина проигнорировала его тон. Краем глаза она заметила, что трое сотрудников службы безопасности беседовали между собой. Наконец от группы отделилась женщина и подошла к Сабине.

— Вы хорошо знаете Дорфера?

— Да, он… мой друг, мы вместе ходили в школу.

— Когда вы видели его в последний раз?

Сабина ненадолго задумалась.

— Около месяца назад, когда он приезжал в Мюнхен. А что?

— Мы говорили о нём только сегодня днём. Думаю, вы должны знать. Он лежит в реанимации.

Сабину словно ударили обухом по голове. Она недоверчиво уставилась на женщину.

— Мне очень жаль. — Сотрудница полиции понизила голос; новый, мягкий и сочувствующий тон совершенно ей не подходил. — Ему выстрелили в голову, и теперь его ввели в искусственную кому.

— Что? Я… — В Эрика стреляли? В голове у Сабины вертелись десятки вопросов. — Это случилось на службе?..

Женщина кивнула.

— Я не имею права вам больше ничего сообщать.

Словно в трансе, Сабина запихнула спортивную сумку в багажник. Она даже не заметила, что дождь снова промочил её до нитки. Как парализованная, вырулила с парковки для посетителей, выехала из тупика и медленно покатила на противоположную сторону — к учебному городку.

Она приложила удостоверение с чипом к сканеру, и автоматический шлагбаум поднялся, пропуская её на территорию академии. Сквозь пелену дождя в свете фар показалось двухэтажное П-образное здание — современная постройка из стали и бетона со стеклянными фасадами. Множество указателей и табличек помогали Сабине сориентироваться. Слева находились спортивный центр и плавательный комплекс с глубоким бассейном, где в аварийном освещении поблёскивала тёмно-синяя вода. Посередине располагались учебные аудитории, а справа — общежитие для студентов. Здесь уж точно нет никаких клоповников. Под крышей висели многочисленные камеры видеонаблюдения. На площадке перед зданием, огороженной живой изгородью, находилась вертолётная площадка.

Радость от того, что старая жизнь осталась позади, что она получила место в академии и сможет пройти двухгодичный курс учёбы и тренировок, как рукой сняло.

Эрик!

Коллега из службы безопасности ответила не «Я не могу вам больше ничего сообщить», а «Я не имею права вам больше ничего сообщать». Во что там Эрик, чёрт возьми, вляпался?

Припарковав машину, Сабина под дождём докатила чемодан до здания академии и, следуя указателям, направилась к комнатам. Благодаря датчикам движения свет в коридорах включался автоматически. Каждое её движение фиксировалось камерами.

Её комната находилась в самом конце коридора. Сабина уже хотела открыть дверь электронной картой, когда заметила конверт, воткнутый в дверную раму. Внутри лежала записка, написанная от руки.

 

«Приходите завтра в 7:30 в аудиторию № 1. Маартен С. Снейдер»

 

Больше ничего. Сабина снова задалась вопросом, почему её пригласили сюда именно сейчас.

 

 

 

 

 

Отправить