Пятница, 25 сентября

 

В любом заведении, если кто и в курсе всего происходящего, так это управляющий, портье, уборщица или бармен. По крайней мере, так утверждал отец Ханны — а ему ли, хозяину гостиницы, не знать. Поэтому Ханна направилась к тому, кто более или менее совмещал в себе все эти функции в «Штайнфельзе».

Ханна подошла к библиотеке, но осталась стоять в дверях и постучала в открытую стеклянную дверь.

— Добрый день! Библиотека открыта? — крикнула она. Френк Бруно вышел из-за книжных стеллажей. Как и несколько дней назад, на нем были подтяжки поверх рубашки.

— О, посетитель! Какое счастье. Я уже думал, что зря открыл сегодня библиотеку. Заходите!

Ханна вошла. В библиотеке не было окон, прихожую освещали несколько неоновых ламп. На письменном столе стоял старый компьютер с монитором, который, однако, был выключен. Неудивительно, что директор Холландер направил работать сюда умственно отсталого бывшего зэка. Настоящий библиотекарь ни за что не согласился бы на это место.

Ханна прошла дальше и огляделась. В помещении пахло деревом и бумагой. Старый паркетный пол скрипел при каждом шаге. В кабинете её отца в маленьком отеле в Амстердаме тоже был такой пол. Девочкой Ханна часто на нем играла, но не с куклами, как её сестра, а с машинками. Её отец всегда говорил гостям, что его дочь станет автогонщицей.

— Какую книгу вы хотите взять? Камасутры у нас, к сожалению, нет, но я могу вам сам показать, если вы…

— Вы ко мне клеитесь? — серьёзно спросила она. Френк покраснел.

— Нет, это была шутка… — Он замолчал.

Уже в университете она поняла, что лучше не хотеть понравиться всем и каждому, — как её сестра, — и вполне в этом преуспела.

Френк прочистил горло.

— Так что вы хотите взять?

— Ничего, спасибо. После университета у меня уже во-о-от такая голова от всех этих книг. — Она подняла руки. — Думаю, мне целый год ничего не потребуется.

— Жаль. — Френк разочарованно опустил плечи и указал на табличку, висевшую на стене над столом при входе: «Нет такой книги, в которой не найдётся ничего полезного».

— Это правда, — согласилась она. — Но вы могли помочь мне с другим. Меня интересует, какие книги берет Пит ван Лон.

— Никаких романов, только научно-популярные издания. — Френк сунул руки в карманы брюк и принялся раскачиваться на носках, давая понять, что вопрос исчерпан.

— Я думала, вы могли бы распечатать мне список с названиями всех книг, которые Пит брал за последние два года.

— Мне разрешено выдавать только книги, никаких списков, в этом отношении директор очень строгий.

— Понимаю. — Ханна кивнула. — И он, разумеется, прав. — Её взгляд упал на стол. На сложенной в несколько раз карточке фломастером было написано «Библиотекарь Френк Бруно». Наверняка Френк сам это смастерил. Рядом Ханна увидела открытую банку пепси, миску с арахисом и несколько читательских формуляров заключенных. Из-под стола выглядывал край изношенной черной спортивной сумки.

— Библиотекарь пишется с двумя и, — сказала Ханна. Френк понизил голос:

— Я знаю, но Пит велел написать так, чтобы никто не догадался, какой я на самом деле умный.

— А вы такой умный?

Он зажал кончик языка между губами и кивнул. Потом ещё тише сказал:

— Пит иногда помогает мне с компьютером, показывает, как выйти в Интернет, и объясняет разные вещи.

— Когда же вы с ним разговариваете?

— В библиотеке, когда он приходит за книгами.

— Понятно. А охранники при этом не присутствуют?

— А как же. Всегда двое. Один для Пита и один для меня.

— Для вас?

Он кивнул.

— Я могу сбежать отсюда. Но не буду.

Сбежать? Ханна подумала о словах директора Холландера. Иногда Френк забывает, что давно уже не в тюрьме, и раздражается, когда ему не разрешают участвовать в сеансах терапии. Очевидно, из-за своей работы Френк слишком сильно идентифицировал себя с заключенными.

— А у Пита тоже есть читательский формуляр?

— Даже несколько. Он невероятно много читает.

— Можно взглянуть?

— Конечно, но отдать вам его читательский формуляр я не могу. — Он развернулся и исчез между стеллажами. Вскоре послышался звук открываемого ящика.

Ханна рассматривала книги и не заметила ни одной новой. Только старые, истрепанные тома в кожаных переплетах и помятые дешевые издания в бумажных обложках. Наверное, с блошиных рынков или списанные из других тюрем. Хотя директор Холландер и хвалился, что придает большое значение библиотеке, но, похоже, не вкладывал ни цента в развитие своих заключенных.

Пока Ханна задумчиво листала книгу по психотерапии и думала о своих студенческих годах, по коридору мимо библиотеки не спеша прошли два охранника.

— Я не понимаю. Как молодой человек может иметь такое влияние на других?

— А ты смотрел ему в глаза? У него такой взгляд, словно он точно знает, что ты думаешь в этот момент.

Ханна оторвалась от книги и прислушалась. Мужчины удалялись по коридору, но несколько предложений она ещё расслышала.

— Кроме того, он не глуп. Никогда не совершай ошибки и не недооценивай его. У Пита есть талант влиять на других.

— Если бы он применил свои психологические штучки к себе, тогда…

Мужчины были вне зоны слышимости.

— Эй!

Ханна резко обернулась, едва не выронив книгу.

Френк стоял рядом с ней и махал пачкой желтых карточек.

— Вот они. — Он веером разложил читательские формуляры на столе.

Ханна просмотрела названия книг. Пит интересовался медициной, анатомией, языком тела, поведением животных, психологией и различными формами терапии. Если он действительно все это прочитал и в его голове отложилась хотя бы половина, то он оставил Ханну с её университетским образованием далеко позади. Но одних лишь знаний недостаточно. Практика тоже важна. С другой стороны, у Ирены Эллинг был многолетний опыт, а она всё равно мертва.

Ханна взглянула на другие карточки. Пит был феноменом. Он интересовался географией — в первую очередь, Германией, Австрией и Швейцарией, но также Африкой, особенно Кенией, — равно как и мифами, и историческими темами. Кроме всего прочего, он прочитал биографии Гитлера, Сталина, Наполеона, Цезаря и Александра Великого. Все мужчины, которые страдали манией величия.

— Пит очень умный, — заметил Френк. Это прозвучало почти гордо, словно Пит был его лучшим другом.

— Вы о нем высокого мнения, не так ли?

Френк улыбнулся.

— Если вопрос заканчивается словами «не так ли», то это суггестивный вопрос. На него можно не отвечать, сказал Пит.

Умный парень.

— Правильно. И я скажу вам ещё кое-что. — Ханна понизила голос: — Вы вообще не обязаны отвечать ни на какие вопросы, если не хотите.

— Не обязан?

— Вы свободный человек. Никто не может вас заставить.

— Пит это тоже говорил.

— Он действительно умный.

— Да.

Обычно заключенные автоматически выбирают самого слабого — и в тюрьме над таким, как Френк Бруно, издевались бы каждый день. Если она правильно оценила Френка, здесь у него был единственный друг — Пит ван Лон. Возможно, именно по этой причине другие заключенные оставили Френка в покое и не смеялись над ним, как она узнала в мастерских.

— Знаете, что Пит сделал у себя в камере? — спросил Френк.

— Нет.

— Он соскреб первую букву надписи на водопроводном кране, — заговорщическим тоном прошептал он.

— Серьёзно? Как оригинально. — Ханна постаралась, чтобы голос звучал удивленно и в то же время заинтересованно.

— Да, правда. И kalt (нем. «холодный») превратилось в alt (нем. «старый»). На английском получается то же самое, сказал Пит. cold — old (англ. «холодный — старый»).

Ханна растерянно посмотрела на Френка.

— Всё-таки Пит очень умный, не так ли?

Ханна не ответила.

— А! — воскликнул Френк. — Суггестивный вопрос, и вы не ответили. Думаю, вы такая же умная, как он.

— Спасибо за читательские формуляры.

Френк собрал их в стопку.

— А почему вы интересуетесь только Питом?

Ханна ждала этого вопроса. Её девиз звучал так: «Вызови любопытство и подожди. Остальное произойдет само собой».

— Я также интересуюсь Иреной Эллинг… — Краем глаза она наблюдала за реакцией Френка, но ничего не увидела. Очевидно, он мало контактировал с ней.

Френк пожал плечами:

— О ней я ничего не знаю. Она мне до лампочки.

— Да так и лучше. Я всё равно должна спросить разрешения у директора Холландера, могу ли я рассказывать вам о Ирене Эллинг.

Френк поднял голову.

— Почему? Что она сделала?

«Если хочешь поймать рыбу, она должна раскрыть рот», — всегда говорил ей отец.

— А, не так важно. — Ханна отвернулась.

— Я… э-э…

Она повернулась к Френку.

— Да?

Он смотрел в пол.

— Мне не разрешают участвовать в сеансах терапии, и многие относятся ко мне как к идиоту.

— Что вы хотите этим сказать?

— Никто не даёт мне шанса…

Она подошла ближе и понизила голос:

— Хорошо, я думаю, что могу вам доверять. Возможно, Ирена Эллинг вовсе не покончила с собой, а её толкнули. — Она подождала, чтобы слова дошли до Френка.

Он прищурился.

— Кто?

— Один из заключенных, — предположила она.

— Или кто-то из персонала… — прошептал Френк.

История приобретала новый поворот. «Кто-то из персонала». Что стояло за этим утверждением? Если её клиент Осси прав, то предшественница Ханны выяснила какую-то тайну. Возможно, грозилась раскрыть её. «Но если я расскажу вам больше, то и вашей жизни будет угрожать опасность». Это была просто попытка вселить в неё неуверенность? Однако вряд ли Осси и Френк могли сговориться, чтобы внушить ей такую нелепую мысль.

Френк выжидающе смотрел на неё.

Она подумала о диске с записью последнего сеанса Ирены Эллинг и её беседы с клиентами.

— Что вы знаете об электрошоковой терапии?

Он закусил губу. Его глаза забегали, потом он бросил взгляд на дверь.

— Об этом…

— Да?

— Я ничего не могу сказать.

Если бы он сказал: «Об этом я ничего не знаю». Теперь нужно поступить хитро. Чем она могла подкупить Френка? Симпатией, признанием, дружбой и доверием — как это работает с другими людьми — точно нет. Эту нишу уже занял Пит ван Лон. Но была ещё другая страсть, которую Пит не мог удовлетворить.

— Вы знаете, что психотерапевт обязан хранить в тайне все, что обсуждается в ходе сеанса?

Он кивнул:

— Конечно. — Это прозвучало так, словно он хотел сказать: «Я же не идиот». — Но мне нельзя проходить терапию.

— Я могла бы попросить разрешения проводить для вас индивидуальные сеансы.

— Это возможно?

— Индивидуальная терапия даже интереснее и успешнее, чем групповая.

— А после вы дадите мне, как и всем другим, положительное заключение?

— Зависит от вашего взаимодействия.

Френк немного подумал.

— Хорошо, и с чего мы начнем?

— Обычно я начинаю терапию с того, что мы обсуждаем фантазии, страхи и желания.

— Согласен, когда мы начнем?

Ханна подавила улыбку.

— Не так быстро. Сначала я должна быть уверена, что вы мне доверяете. Всё-таки мне нужно убедить директора Холландера, что психотерапия с вами оправдает себя.

— Я вам доверяю.

— Хорошо. Так что вы знаете об электрошоковой терапии?

Он снова закусил губу.

«Ну же, давай!»

Он подошёл ближе к Ханне, так что она почувствовала его арахисовое дыхание.

— В старом жутком корпусе, там, куда я отводил вас к фрау доктору Кемпен, есть больничное отделение. — Он понизил голос, и Ханна с трудом разбирала его слова. — За ним расположены камеры изолятора… за последние два года… было три случая, когда заключенных… лечили особым способом. — Френк замолчал и отступил назад.

Он разыгрывает её?

— То есть доктор Кемпен истязает там заключенных? — прошептала она.

Френк не ответил. Лишь поднял брови.

— Кто были эти трое?

Френк сжал губы.

— Френк?

— Я скажу больше, когда вы напишете мне положительное заключение.

— Френк, я поговорю с директором Холландером об индивидуальной терапии для вас, только если вы назовете мне имена этих трёх заключенных, — тихо настаивала она.

В этот момент Ханна услышала, как кто-то вошёл в библиотеку. Испуганный взгляд Френка не обещал ничего хорошего. Она обернулась и встретилась взглядом с секретаршей директора Холландера. Ханна тут же вспомнила прозвище, которое ей дал Френк. Морла! На секретарше было черное глухое платье, которое идеально подходило к её черному каре.

«Все шло так гладко, надо было этой тупой овце появиться именно сейчас!»

Морена подняла подбородок и посмотрела на Ханну немного свысока.

— Всё в порядке?

— Да, спасибо. Я просто хотела взять книгу.

«Твою мать! Она ведь не слышала мои последние слова?» — промелькнуло у Ханны в голове. Но она прошептала их так тихо, что Морена должна была обладать исключительным слухом.

— Френк, мне нужна твоя помощь. — Морена поправила рюши на рукаве. — Ты должен отвезти мусорный контейнер на станцию. Поезд уходит сегодня на час раньше.

— Да. — Френк втянул голову в плечи. Потом виновато посмотрел на Ханну: — Книга Кена Кизи уже выдана, но сегодня её вернут. Приходите завтра, и вы её получите.

Затем Френк ещё раз взглянул на Ханну — и она поняла по его глазам: их уговор в силе!

 

 

Отправить