Четверг, 1 октября

 

Сабина вошла в зал отеля, оформленный в деревенском стиле. На стенах висели рога и акварели с горными вершинами, даже люстры под деревянными балками на потолке состояли из рогов. На одном комоде стояло чучело сурка, который держал в лапе швейцарский флаг. Интересно, при жизни этот сурок и правда был патриотом?

В помещении пахло старой древесиной. Сабина задавалась вопросом, почему швейцарская уголовная полиция выбрала именно это место для разговора. Вероятно, чтобы Снейдеру не нужно было никуда ехать.

Она нашла мужчин сидящими в нише, перед ними на столе было разложено множество бумаг. Больше в зале никого не было. Когда Сабина закрыла за собой дверь, все повернули голову в её сторону.

Хоровитц даже поприветствовал её и представил ей прокурора Бергера, седого приятного мужчину в сшитом на заказ костюме, узел его галстука был уже заметно расслаблен. Во время беседы Снейдер поднялся и теперь разговаривал по телефону в другом конце зала. Одну ногу он поставил на деревянную скамью. Уперся локтем в колено, смотрел в окно и тихо говорил в свой мобильник. Сабина не понимала ни слова, но заметила, что Снейдер нервничал.

— Садитесь, пожалуйста, — пригласил Бергер. — Хотите что-нибудь выпить?

— Нет, спасибо. — Сабина села.

В тот же момент Снейдер вернулся к столу, телефон был спрятан, а на лице читалось облегчение.

Бергер обратился к Сабине:

— Итак, мы уже обсудили, что…

— Это сейчас не важно, — перебил Снейдер прокурора — вежливо, но решительно. — У нас мало времени, а Немез достаточно взрослая, чтобы уметь определять время по часам.

«Ты, чертов…» — Сабина не додумала мысль до конца. Хоровитц и Рюти ничего не сказали, только Бергер проигнорировал слова Снейдера и кивнул Сабине.

— Что за документы вы принесли?

Сабина развернула бумаги, которые распечатала у себя в номере.

— Одна из моих коллег работала над этим делом. Речь идёт об убийстве в Хагене, где…

— Немез! Пожалуйста! — Снейдер поднял руки. — Сделайте мне одолжение. Давайте сконцентрируемся на этом преступлении. Если у меня останется время, я выслушаю ваши вопросы.

— У меня нет вопросов, — холодно произнесла Сабина.

Она разложила на столе фотографии трупа. Веко Снейдера задергалось, когда на одном из снимков он узнал лицо посаженной на кол психолога. Однако ничего на сказал о личности жертвы.

— Немез, этот случай нас не касается. Им занимается президент Хесс.

— Очень даже касается, — возразила Сабина. — Взгляните! — Она проигнорировала Снейдера и протянула Хоровитцу фотографию спины трупа. — На коже между лопатками сигаретой была выжжена буква S.

Хоровитц посмотрел на снимок и протянул его Бергеру, который затем передал Рюти.

— И где связь? — спросил Бергер.

По его тону Сабина поняла, что он уже знает ответ, просто хочет услышать его от неё.

— Два дня назад в Дортмунде была убита судья Йоана Бек. Убийца оставил надпись «Яичные желтки живы» и канцелярским ножом вырезал жертве на лбу незаконченную свастику или же, возможно, цифру четыре. В ночь с позавчера на вчера в Хагене была убита судебный психолог Ашенбах. Вот это убийца оставил у неё на спине. — Сабина ткнула пальцем на фотографию.

— Вы считаете, в обоих случаях действовал один и тот же преступник? — предположил Бергер. — И он же совершил убийство директора Николы Висс в Берне?

Она кивнула.

— Это невозможно! — запротестовал Снейдер. — Вы серьёзно думаете, что мы не отработали такую возможность? Во-первых, это не вписывается в диаграмму соотношения пути и времени, потому что судья Бек была убита в десять часов вечера в Дортмунде, а Ашенбах похитили в одиннадцать вечера в Хагене.

Сабина достала свой мобильник из кармана и активировала дисплей.

— А во-вторых, — продолжал Снейдер, — во всех трёх убийствах речь идёт о трёх различных «модусах операнди». Что, черт возьми, вы печатаете в своём сотовом?

Сабина сохраняла спокойствие.

— Согласно планировщику маршрута, от Дортмунда до Хагена всего двадцать пять минут езды. Это маловероятно, но не исключено! И потом, что касается «модуса операнди», у меня другое мнение.

Снейдер прищурился. Затем поднял руку и показал три пальца.

— Ладно, говорите! Три предложения, не больше.

— Я считаю, что в случае свастики речь идёт о четверке, знак бесконечности — это восьмерка, а S — это пятерка. То есть не буквы или символы, а цифры: четыре, пять, восемь.

Снейдер помотал головой.

— Речь также может идти о буквах. S, а знак бесконечности — это B.

— А предполагаемая свастика? — спросила Сабина.

— Незаконченная буква H.

— Вы знаете мою теорию. Это законченное послание. Я считаю, что это цифра четыре. К тому же… что должна означать аббревиатура HSB?

— Это может быть Hochschule Bremen (Бременский университет прикладных наук), международный идентификатор какого-то западнославянского языка или другое сокращение, — перечислял Снейдер.

— Есть немецкая хеви-метал-группа под названием Heaven Shall Burn (англ. «Небеса должны гореть»), — вставил Рюти.

Сабина, открыв рот, уставилась на Рюти. Услышать такое именно от него она никак не ожидала.

— Видите, существует много вариантов, — отмахнулся от её теории Снейдер.

— Я…

— Нет! Нам нужно работать дальше, — торопил он.

— Я не сказала ещё своё третье предложение, — перебила его Сабина.

Снейдер замолчал, закрыл глаза и сделал глубокий вдох.

— Пожалуйста.

Было видно, что он взбешен. Видимо, испытывал сильное эмоциональное давление. Но она была не виновата, что президент Хесс ни с того ни с сего решил, что Снейдер должен работать в команде. В любом случае она не позволит Снейдеру затыкать себе рот. К тому же он сам учил в академии, что нужно всегда быть открытым новым идеям. Но Снейдер был бы не Снейдер, если не нарушал бы собственные правила игры.

Сабина старалась говорить спокойно, потому что следующий пункт Снейдеру тем более не понравится.

— Существует ещё одно сходство — на этот раз между жертвами.

— БКА и это уже проверило, — холодно прокомментировал Снейдер.

— И связь с вами тоже? — спросила Сабина. На мгновение в зале воцарилась тишина.

— Вы сами сказали — и извините, что я вас цитирую, — продолжила Сабина, — что судью Йоану Бек не жалко. Судебная психолог Ашенбах оклеветала ваши методы и хотела разрушить вашу карьеру, а директор федпола Висс пыталась завести против вас дисциплинарное дело.

Снейдер нацепил свою презрительную улыбочку, и на этот раз она выглядела ещё более угрожающей, чем обычно.

— Предлагаете меня в качестве преступника?

— Я лишь констатирую, что жертвы вас либо ненавидели и презирали, либо хотели вам как-то навредить.

— Немез, вам ещё многому предстоит научиться. В профессиональном кругу сотрудник полиции без дисциплинарного взыскания считается сомнительной личностью. Так что я не стал бы этого переоценивать.

— Однако эти дамы хотели разрушить вашу карьеру! — не отступалась Сабина.

— Возможно, кто-то хочет повесить на вас эти убийства, — размышлял Бергер.

— Это нелепо. — Снейдер помотал головой. — К тому же отвратительно инсценировано, потому что как минимум в двух случаях у меня есть алиби.

— Может, за тобой следит какой-то сумасшедший сталкер? — предположил Хоровитц.

— И убивает людей, которых я терпеть не могу? — спросил Снейдер. — Тогда у него дел по горло.

— В любом случае это выглядит так, словно убийца хочет привлечь к себе ваше внимание, — сказал Рюти. — И это ему уже удалось. Коллега Хоровитц запросил вас в качестве консультанта, и вот вы здесь.

Снейдер хотел что-то сказать, но Хоровитц остановил его жестом. И в тот же момент обратился к Сабине:

— Со всем моим уважением к вашей теории, но на свете существуют тысячи людей, — Маартен, не хочу тебя обидеть, — которые ненавидят Снейдера. Возможно, их даже больше. Вообще-то почти все, с кем он когда-либо имел дело. Поэтому речь может идти о простом совпадении, и, на мой взгляд, такая вероятность очень даже высока.

— Спасибо, хорошо сказано, — отозвался Снейдер. — Теперь мы можем продолжить?

— Ещё нет, — перебил его прокурор Бергер. — Давайте немного углубимся в эту теорию. Если она верна, чего может добиваться убийца, фрау Немез?

Сабина удивилась, что хотя бы Бергер был готов её слушать — хотя, возможно, он просто один из тех многих, кто терпеть не мог Снейдера.

— Исходя из того, что киллер убивает людей, которых знал Снейдер, мы имеем дело не с обычным серийным убийцей, который действует на почве сексуальной одержимости или озлобленности, а с кем-то другим. — Она на мгновение закрыла глаза и вызвала в памяти фотографии жертв. Со срезанным лицом, посаженную на деревянный кол и подвешенную на собственных волосах.

— Месть Снейдеру? — наконец пробормотала она, но тут же помотала головой. — Нет, потому что преступник убивает не родственников или друзей Снейдера, а его врагов. Вообще-то, это противоположность мести. Настоящее преклонение, восхищение… — Сабина подняла глаза. — Или любовь!

Судя по реакции Снейдера, она больно его задела. Лицо у него стало белым, как стена за спиной. Сабина буквально видела, как с каждой секундой его приступ кластерной головной боли усиливался. В любой момент он вытащит свои акупунктурные иглы.

Тут зазвонил его сотовый, и Снейдер вздрогнул.

— Извините.

Он поднес телефон к уху и отошёл в другой конец помещения.

Остальные молча сидели за столом. Вероятно, обдумывали слова Сабины или прислушивались к разговору Снейдера. Но он говорил немного, только «да», «нет» и иногда Verdomme! Затем посмотрел на часы.

Вскоре он закончил разговор и вернулся к столу. К бледности теперь добавилась легкая испарина на лбу.

— Это БКА. Немез, пакуйте чемодан! Мы выезжаем из отеля, — сказал он тоном не терпящим возражений. — Переночуем не в Берне. — Затем обратился к остальным: — Господа, мне жаль, но мы должны вас покинуть. Можете организовать нам вертолет?

Бергер вопросительно посмотрел на Рюти. Тот выглядел удивленным, но кивнул:

— Это возможно.

Снейдер снова взглянул на свои наручные часы, Swatch, с циферблатом расцветки голландского флага: красно-бело-голубой. — Нам необходимо разрешение для ночных перелётов. О разрешении на посадку я позабочусь во время полёта.

— Куда мы летим? — спросила Сабина.

— В Регенсбург. Там только что обнаружили ещё один труп.

— Ещё одна ваша подружка? — спросила Сабина, наверное, излишне циничным тоном, но она просто не смогла удержаться от комментария.

— К сожалению, должен вас разочаровать. На этот раз убитый — мужчина.

Сабина уже достаточно хорошо знала взгляд Снейдера, чтобы понять, что это не простое убийство. Иначе Снейдера ни за что не отозвали бы с актуального задания.

— Какую цифру увековечили на коже? — спросила она.

— Тут вы ошибаетесь. — Он бросил презрительный взгляд на фотографии с места преступления, лежавшие на столе. — Речь идёт не о цифрах, сейчас это знак зодиака Близнецы.

 

 

Отправить