ЧАСТЬ ВТОРАЯ

 

Регенсбург. Четверг, 1 октября

 

Через наушники Сабина слышала треск лопастей швейцарского армейского вертолета. Для связи со Снейдером и пилотами у неё была гарнитура.

Полёт длился уже тридцать минут, и через час они совершат посадку на вертолетной площадке университетской клиники Регенсбурга. В кабине было жутко холодно, и все вибрировало и дребезжало. Сабина до самой груди натянула спасательное термоодеяло, которое ей дал пилот, спрятала под ним руки и смотрела в темноту за окном. Понять, где они находились, было невозможно.

— Я могу спросить, почему этому полету присвоен наивысший приоритет? — услышала Сабина голос одного из пилотов.

— Можете, — ответил Снейдер через гарнитуру.

Сабина уже испугалась, что на пилота обрушится шквал циничных комментариев — она знала, что Снейдер не любил летать и поэтому часто затевал скандалы в воздухе. Но на этот раз он остался на удивление спокойным. Да, он даже отвечал нормально.

— Несколько часов назад прохожие обнаружили труп в «Баварском лесу».

— И почему такая спешка?

— Если преступление не раскрыть в первые сорок восемь часов, то поймать преступника становится в разы труднее, — объяснил он. — Это многолетний опыт. Следы стираются, свидетели забывают, подозреваемые успевают договориться между собой.

— Тогда у нас не так много времени.

— Как и всегда, — успокоил его Снейдер.

— Мы постараемся доставить вас в Регенсбург как можно быстрее.

— Спасибо. — Снейдер скептически наблюдал за Сабиной со стороны. Он переключился на другой канал, на котором только она могла его слышать. — Почему вы делаете такое лицо?

«Если бы я умела делать лица, то у вас с Хессом давно бы уже были новые» — вертелось у неё на языке, но она не хотела становиться такой же язвительной и несдержанной, как Снейдер. Потому ответила лишь:

— Почему вы так одержимы этими убийствами? Вам стоит подумать о своём здоровье.

Снейдер долго смотрел на неё, затем уставился на точку-татуировку на тыльной стороне ладони.

— Ницше сказал: «Тот, кто задает вопрос „почему?“, может справиться почти со всяким „как?“». Охота за преступниками придает моей жизни смысл, а этот смысл сильнее любой боли — внутренней и внешней.

— А почему столько ожесточенности?

— На это есть личные причины.

— Я знаю, что ваш отец покончил с собой, потому что его книжный магазин разорился, и мне очень жаль, но…

— Я о другом. Возможно, однажды вы это выясните. — Он прервал связь, вытащил из кармана сотовый и принялся отвечать на эсэмэс, которые получил за прошедшее время. Вероятно, запросы по другим делам.

Сабина натянула одеяло до подбородка, откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза.

Сабина очнулась от своего беспокойного сна, когда вертолет начал снижаться и готовиться к посадке. Одеяло лежало у неё на плечах. Видимо, оно упало, и Снейдер накрыл им Сабину. Не похоже, чтобы он тоже спал. Его глаза были воспалены, а лицо выглядело ещё более нездоровым, чем обычно.

— Вы не устали? — спросила она.

— Меня утомляет только работа, которую я оставляю незаконченной, но не та, которую я делаю.

— Но хотя бы несколько минут сна?

— Зачем? Бездеятельное время для меня как смерть.

Она откинула одеяло.

— Да вы сами уже становитесь похожим на неё.

Он взглянул на Сабину сбоку.

— Кто бы говорил! «Обаятелен, как всегда!»

Рядом с вертолетной площадкой клиники их уже ждала гражданская машина баварской полиции. Снейдер обменялся парой слов с водителем, затем они положили багаж в «Ренджровер», сели в салон и тут же стартовали. Поездка длилась минут сорок пять. Они промчались по шоссе А3 в восточном направлении, переехали через Дунай и у городка Вёрт свернули на северо-восток к природному парку «Баварский лес». Дороги становились все уже, и вскоре они уже тряслись по тропе, обозначенной на указателе как «Озерный путь», пока не добрались до лесного участка. Въезд был заблокирован двумя патрульными машинами с мигалками, ярко озарявшими ночной лес.

Их водитель высунулся в окно и сказал:

— Снейдер из БКА прибыл.

Желтую оградительную ленту тут же свернули, и машина проехала дальше. Ещё десять минут по ухабистой лесной дорожке — пока фары не выхватили из темноты небольшую поляну, — затем показался берег какого-то озера. Там стоял только один патрульный автомобиль баварской полиции, все остальные машины были гражданские. «Земельное управление уголовной полиции», — предположила Сабина.

Их водитель оставил боковое стекло опущенным, и Сабина ощутила, насколько влажно было снаружи.

— Можете оставить чемоданы в машине, — сказал водитель. — Если хотите, я отвезу вас позже в отель.

Хрустя затекшими суставами, Снейдер выбрался из машины.

— Похоже, нам придётся провести здесь всю ночь.

Сабина заметила, как он стиснул зубы. Видимо, спина у него тоже болела. Едва он выпрямился, как тут же сунул в зубы самокрутку.

Сабина уловила запах травки. Марихуана, если она не ошибалась, потому что этот аромат был знаком ей уже очень хорошо. Сабина указала на тлеющую сигарету.

— Мы посреди леса.

— Почва такая влажная, как будто медведь, страдающий циститом, здесь все обоссал.

— Спасибо за образное сравнение.

— Не стоит благодарности. — Снейдер глубоко затянулся с закрытыми глазами.

Хорошо хоть, в машине он не курил. Сабина посмотрела в сторону берега. Лунный свет отражался в воде, и по обширной поверхности можно было догадаться, какое огромное это озеро. В ста метрах справа прожекторы на штативах освещали место, где был обнаружен труп. Немного света падало на озеро. Камыши гнулись на ветру, и до Сабины доносилось кряканье утки. Но кроме легкого тумана над водой она ничего не видела.

К ним подошёл седой мужчина, худой и высокий, в очках и с папкой под мышкой. Кивнул в знак приветствия.

— Снейдер.

Снейдер взглянул на него безо всяких эмоций.

— Тимбольдт.

Мужчина был ростом со Снейдера, только значительно крепче; в джинсах, трекинговых ботинках и серой водолазке. Он протянул Сабине руку.

— Тимбольдт, БКА Висбадена.

Сабина подняла брови.

— О, коллега. Вы же работали над убийством Йоаны Бек в Дортмунде. Почему расследованием здесь занимаетесь вы, а не баварская уголовная полиция?

— За это дело взялись мы. Позже я покажу вам почему. — Затем Тимбольдт обратился к Снейдеру: — Я подумал, ты должен это увидеть.

— Где именно мы находимся? — спросил Снейдер.

— На озере Хёльхорн. Поблизости только крепость и паломническая церковь. Убогая местность. — Следователь БКА указал на левый берег. — Там есть отель с видом на озеро, но с конца сентября он закрыт.

— То есть со вчерашнего дня, — пробормотал Снейдер.

— Да, можно и так сказать. Но они закрылись уже несколько дней назад.

— Сколько номеров?

— Ну, отель — сильно сказано. Там всего десять номеров. И в двух километрах, чуть дальше вдоль берега, находится кемпинг и прокат катамаранов.

— Тоже закрыты?

— Прокат катамаранов — да, кемпинг — нет. Пара фанатов отдыха на природе приезжают в любую погоду. Больше здесь ничего нет. Только пешеходные тропы и лес. Пожилая супружеская пара обнаружила ранним вечером труп мужчины, который до сих пор не идентифицирован.

— Их уже допросили?

— Коротко. — Тимбольдт указал на диктофон, висевший у него на поясе. — С ними работает психолог.

— Все так плохо? — спросила Сабина.

Мужчина вздохнул.

— Пойдемте со мной.

Место обнаружения трупа освещалось пятью лампами дневного света. Сотрудники баварской криминалистической службы с самого захода солнца прочесывали местность. Мобильник Сабины показывал 22:25, а они все ещё не закончили.

Сабина проследовала за Снейдером по специально размеченной тропинке к месту находки. Уже через несколько метров она почувствовала запах обуглившегося дерева.

Снейдер и Тимбольдт сбавили шаг и расступились. Между ними Сабина увидела остатки полуметрового пня. Очевидно, он был полым, потому что из него торчал человек — по крайней мере, то, что оставило от него пламя; а это было не много.

— Никто не заметил огня? — спросил Снейдер. — Здесь же дымило, как в аду.

— Как я уже сказал, отель закрыт, а кучка туристов находится в двух километрах отсюда. Гореть должно было около трёх часов дня. Никто ничего не видел, это уединенное место. Супруги почувствовали запах гари, а затем наткнулись на труп.

— У тебя есть ручка? — спросил Снейдер.

— Блокнот тоже нужен?

— Нет, иначе я бы попросил.

Тимбольдт бросил взгляд на Сабину, но она лишь пожала плечами с виноватым видом. Следователь передал Снейдеру ручку, с которой тот подошёл к пню.

— Судебный медик это уже видел? — спросил Снейдер.

— В это время? Ты шутишь? Мы в самой глубинке Нижней Баварии.

— Если я захочу пошутить, ты это поймешь. Предлагаю вытащить его из постели и доставить сюда.

— Я могу попробовать, но обычно он осматривает трупы только в институте судебной медицины.

— Но этот случай необычный. Я думал, ты вызвал меня сюда именно по этой причине.

Тимбольдт вздохнул.

— В том числе.

— Нам срочно нужно первичное заключение. Причина и время наступления смерти. Также необходимо мнение специалиста пожарной службы. — Снейдер тронул ручкой лицо убитого, которое застывшей маской сидело на съежившейся шее. — Я считаю, мужчине заткнули рот пластиковым шариком и кожаным ремнем. — Снейдер отступил в сторону. — А руки предварительно связали за спиной. Видишь обломанную древесину?

Тимбольдт подошёл ближе.

Снейдер показал ручкой на пень.

— Уже объятый пламенем, мужчина был жив, но не мог освободиться.

Снейдер встал рядом с трупом и заглянул внутрь полого пня.

— Фонарик! — Он щёлкнул пальцами, и Тимбольдт протянул ему карманный фонарь.

Снейдер посветил внутрь пня.

— Полый до самой земли. Предполагаю, жертве сломали ноги или, по крайней мере, раздробили коленные чашечки, чтобы он не смог освободиться. — Снейдер выключил фонарик, обернулся и посмотрел на коллегу. — И все это средь бела дня.

Сабина невольно подумала об убийстве в Берне, где преступник тоже сильно рисковал, что его могут увидеть.

— Я… — начал было Снейдер, но замолчал. Быстро включил фонарик и снова посветил внутрь пня. Несколько раз поменял угол падения света. — Там внизу блестит какой-то серебряный предмет. Как только судебный медик достанет труп, я хочу знать, что это.

Сабина обратилась к следователю:

— По телефону вы упомянули знак Близнецов.

— Да, верно. — Мужчина подошёл к Снейдеру и указал на голову убитого. — Поэтому я и вызвал тебя сюда. Коллеги из криминалистической службы обнаружили в нескольких метрах отсюда волосы, предположительно жертвы. Убийца обрил ему часть головы и затем вырезал на коже этот знак. Потом нанес мужчине глубокие раны на груди, заполнил разрезы горючей пастой и поджег.

— Оригинально, — вырвалось у Снейдера. — Такого у нас ещё не было.

— После того как загорелась грудь, огонь распространился на одежду и все тело и в конце добрался до пня.

Сабина посмотрела вниз.

— Земля вокруг вскопана.

— Вероятно, чтобы предотвратить лесной пожар, но для этого почва и так слишком влажная.

Снейдер рассматривал голову трупа.

— Разрезы на голове видны лучше, чем на груди. Почти не повреждены. В них не было зажигательной смеси?

Тимбольдт помотал головой.

— Наоборот. Убийца вдавил в рану губку. Скорее всего, влажную. Как будто хотел, чтобы мы увидели знак. Как глубина и ширина разрезов, так и символ очень напоминают убийство судьи Бек.

— Насколько это точно? — проворчал Снейдер.

Тимбольдт достал сотовый и показал Снейдеру фотографию.

— Этот снимок мы обработали на компьютере и реконструировали первоначальные разрезы.

Сабина подошла ближе, чтобы тоже взглянуть на дисплей. На нем был изображен обуглившийся затылок.

— Если ты спросишь меня, — сказал Тимбольдт, — то разрезы напоминают знак зодиака Близнецы.

— Или цифру одиннадцать, или римскую цифру два, — добавила Сабина.

Снейдер проигнорировал её.

— У тебя есть волосы убитого. И его челюсть. Мы должны как можно быстрее установить личность мужчины.

 

 

Отправить