Пока Елена и Данненберг всё ещё стояли у дальнего конца причала, на одной из лодок за их спинами с урчанием заработал дизельный генератор. Гирлянда разноцветных лампочек ненадолго вспыхнула, погасла, а затем загорелась ровным светом. На фоне всё плотнее затягивавшегося тучами неба это выглядело впечатляюще, но Данненберг, похоже, ничего не заметил. Он задумчиво провёл рукой по бороде.

— Грабовски ведь не приедет сюда, правда?

— К сожалению, я не знаю, — честно ответила Елена.

— Грабовски служил в бундесхере.

— Инструктором. Но даже если он не участвовал в боевых действиях, он знает, чего хочет и как этого добиться, — добавила она.

— Да, тип он довольно безжалостный. Но сейчас ему должно быть немногим за семьдесят. Так почему я должен из-за него…

— Семьдесят пять, — поправила Елена. — Кроме того, он утверждает, что смертельно болен. Правда, для умирающего выглядит всё ещё довольно неплохо.

— Могу себе представить… Раньше он тренировал команды для армейских чемпионатов.

— Это заметно. Он в отличной форме.

— Вы умеете приободрить.

В голосе Данненберга послышалась лёгкая паника. Он снова провёл рукой по бороде.

— Что нам делать?

— Я скажу, что мы будем делать, — с лёгкой усмешкой ответила Елена. — Вы продолжите заниматься сегодняшним мероприятием, а я выясню, что задумал Грабовски.

Она достала телефон.

— Вы ведь не собираетесь ему звонить?

— Разумеется, нет. Он не должен догадаться, что мы всё поняли. Я позвоню кое-кому другому.

Елена набрала номер Айхфельнер из южного отделения Венского управления уголовной полиции.

После второго гудка ей ответили невнятным ворчанием:

— Мм?..

— Здравствуйте, это Елена Геринк, я…

— Я помню. Дело Нины Грабовски, верно? — пробормотала молодая сотрудница уголовной полиции.

Казалось, она что-то держала в зубах — возможно, грызла ручку.

— Кстати, спасибо за материалы, которые вы скопировали для моего мужа из Федерального ведомства уголовной полиции.

— Не за что.

Айхфельнер рассмеялась, и теперь её голос звучал нормально. На заднем плане коротко взвыла полицейская сирена. Кто-то что-то крикнул, хлопнула дверь, из рации донеслись искажённые голоса.

— Надеюсь, они ему пригодились.

— Безусловно. Но теперь мне самой кое-что от вас нужно. Не могли бы вы выяснить, не летал ли один человек в последнее время в Грецию? В Афины.

— Или на Крит, — прошептал внимательно слушавший Данненберг.

— Или в Ираклион на Крите, — добавила Елена, благодарно кивнув ему.

— И как, по-вашему, я должна это выяснить? — спросила Айхфельнер.

— Насколько я помню по собственному бронированию, прямые регулярные рейсы из Вены в Афины или на Крит выполняют только Austrian Airlines, Ryanair и греческая Aegean. Обзвоните эти авиакомпании и спросите об определённом пассажире.

— При всём желании я не могу этого сделать, — возразила Айхфельнер. — Защита персональных данных.

Ну конечно. Опять эта защита данных.

— Но Управлению уголовной полиции авиакомпании наверняка предоставят информацию, — не сдавалась Елена.

— Возможно, и предоставят, если у меня будет веская причина. Но её у меня нет. И с какой стати мне вообще вам помогать?

— Хорошо…

Елена прислонилась к деревянным перилам и посмотрела на бушевавшее под ней море.

— Речь идёт о дедушке Нины, Бальтазаре Грабовски. У меня появилась серьёзная зацепка, которая, возможно, позволит возобновить расследование. Но прежде мне нужно узнать, не направляется ли он в Грецию.

— Понятно… Да иду я! — неожиданно заорала Айхфельнер кому-то рядом, а затем понизила голос: — Посмотрю, что можно сделать, и через час перезвоню вам на этот номер.

В трубке что-то треснуло, и связь оборвалась.

Елена убрала телефон в карман брюк и уверенно посмотрела на Данненберга.

— Пока не волнуйтесь. Просто занимайтесь своим мероприятием.

 

Отправить