Вскоре после одиннадцати солнце над островом Дракиос почти достигло зенита, но это мало ощущалось: его то и дело закрывали тёмные тучи. К тому же поднялся прохладный ветер, взволновавший море, срывавший листья с оливковых деревьев и уносивший их за утёсы.

Елена надела прочные ботинки, натянула поверх футболки свитер и спускалась от виллы к бухте по каменной лестнице, вырубленной в скале рядом с узкой тропой. Работы здесь велись уже больше пяти часов, и постепенно бухта начинала походить на место проведения небольшого частного рок-фестиваля. На ветру хлопали тенты, рядом обустроили просторную лаунж-зону с кафе, возле бара устанавливали многочисленные холодильники. Музыканты собирали аппаратуру на сцене, а техники разматывали всё новые связки кабелей и приклеивали их под красными ковровыми дорожками, проложенными повсюду. Данненберг, судя по всему, предусмотрел всё. Даже целый ряд роскошных биотуалетов установили в стороне от причалов. И всё это только ради аукциона, на котором продадут три 3D-витрины Мило Бакиса? Елена невольно задумалась, оправдаются ли вообще такие расходы.

Она добралась до конца каменной лестницы и кивнула широкоплечему мужчине в чёрной форме охранной фирмы, стоявшему у заградительной ленты. Рация, наушник, перцовый баллончик. За его спиной раскинулась полукруглая бухта. Очевидно, Данненберг объяснил охраннику, кто она такая, потому что тот молча опустил ленту, позволяя Елене перешагнуть через неё.

— Эфхаристо.

Она дружелюбно кивнула ему. Вероятно, вечером он должен был следить, чтобы никто из гостей не вздумал без разрешения подняться к вилле.

Елена пробралась между рабочими, среди которых были Ангелос и Силас. Оба коротко кивнули ей. По красной ковровой дорожке она вышла на один из двух причалов, возле которых на волнах покачивались недавно прибывшие грузовые баржи. Там Данненберг разговаривал с женщиной в чёрно-жёлтом рабочем комбинезоне, защитной обуви и с широким поясом электрика на бёдрах. Судя по всему, они обсуждали расположение дизельных генераторов и освещение причалов — разноцветные гирлянды, протянутые от одного деревянного столба к другому. Женщина кивнула, сделала несколько снимков на телефон, что-то записала, а затем поднялась на одну из лодок, откуда потянуло дизельным выхлопом.

Данненберг вытер пот со лба. Заметив Елену, он улыбнулся.

— Стресс? — спросила она.

Он пожал плечами.

— Терпимо. Сотрудники Мило помогают мне с организацией — один я бы ни за что не справился.

— Почему фирмы не начали монтаж ещё вчера?

Он снисходительно улыбнулся.

— За всё это почасовая оплата. Завтра утром здесь сразу же начнут всё разбирать.

— И такие расходы окупятся?

— Обычно нет, но, к счастью, у нас есть несколько состоятельных спонсоров — поклонников и почитателей искусства Мило. Они предоставляют нам музыку, кейтеринг и большую яхту, на которой пройдёт аукцион.

— Сегодня вечером сюда придёт ещё и яхта?

— Не одна. Вы удивитесь, сколько всего ещё прибудет. В том числе самая большая мегаяхта Греции.

— Ладно… — Елена приподняла бровь. — У вас найдётся несколько минут?

Он кивнул.

— Вон там нам никто не помешает.

Елена последовала за ним мимо лодок к дальнему концу причала. Вчера вечером она сидела здесь в тёплых лучах заходящего солнца, а сейчас свежий ветер с моря врывался в бухту, и брызги волн долетали до деревянного настила. Елена поёжилась.

Горизонт с каждой минутой темнел, и Данненберг с беспокойством разглядывал мрачные тучи.

— О чём вы хотели поговорить?

— Теперь я поняла, почему сегодня вы первым делом предположили, что меня наняла Шарлотта Грабовски, — начала Елена.

Данненберг отвёл взгляд от горизонта и молча посмотрел на неё с любопытством.

— Потому что вы, как и я, убеждены: старик Грабовски убил собственную внучку, — продолжила она. — Поэтому вам показалось бессмысленным, что Грабовски нанял меня расследовать это убийство.

Данненберг нахмурился.

— Так он вас нанял?

Она кивнула.

— Он хотел узнать правду, а я должна была доказать, что Нину убили вы.

— Как мило, — саркастически произнёс Данненберг. — Правда, я думал, вам запрещено мне об этом рассказывать.

— Так и есть, но я решила играть с открытыми картами.

— Почему вдруг?

— Потому что в этой истории для меня кое-что не сходится и мне нужно с кем-нибудь это обсудить.

— Понимаю. — Данненберг снова посмотрел на море. — Вы спрашиваете себя, зачем Грабовски вас нанял, рискуя тем, что вы раскроете историю с инцестом.

— Это может быть ему безразлично, — возразила Елена. — Во-первых, уголовная полиция уже всё знает. Во-вторых, срок давности давно истёк. А в-третьих, Грабовски вовсе не обязан мне нравиться. Он нанял меня и платит за работу. Больше ничего не требуется. Нет, меня беспокоит совсем другое.

Теперь Данненберг, кажется, понял.

— Само убийство, верно?

На этот раз кивнула Елена.

— Разве Грабовски не должен был предполагать, что детектив может раскрыть убийство Нины? Зачем он пошёл на такой риск?

— Видимо, недооценил вас.

— Возможно. Но зачем он вообще, чёрт возьми, меня нанял? Если убийца он сам — а сейчас всё указывает именно на это, — никакая мнимая уверенность ему не нужна. Так зачем давать мне это поручение? Почему он оплачивает мою поездку в Грецию?

— Он хочет мне отомстить, — сухо сказал Данненберг. — Что же ещё?

Елена обдумала его слова и мысленно ещё раз прокрутила всю историю.

— Да, возможно… Ведь если бы Нина не забеременела от вас, между ней и Грабовски не произошло бы ссоры и она осталась бы жива. Быть может, Грабовски винит вас в том, что потерял Нину.

— Свою собственность, прикасаться к которой дозволялось только ему.

Елена кивнула. Парадоксальным образом сексуальные преступники всегда считали себя вправе делать то, что вызывало у них отвращение, когда это делал кто-то другой.

— Итак, предположим, мы идём по верному следу. Тогда какой должна быть эта месть?

— Видимо, он хочет повесить на меня убийство, которое совершил сам.

— Спустя пятнадцать лет? — Елена покачала головой. — Он уже пытался проделать это с помощью двух других детективов. Тогда, возможно, исключительно ради самозащиты: чтобы после вашего оправдания в ходе дальнейшего расследования подозрение не пало на него самого. Обе попытки провалились.

— Может быть, теперь он просто решил попробовать ещё раз.

— Нет. Грабовски знает, что вы невиновны. Новых доказательств против вас не появилось, поэтому очередная попытка не имеет смысла.

Елена прикусила нижнюю губу, вспомнив одну из фраз Грабовски.

— Правда, он намекнул, что вас, возможно, удастся прижать за другое преступление.

Данненберг насторожился и повернулся к ней.

— За какое ещё преступление?

— В Греции постоянно исчезают молодые женщины, и…

— Я не убийца.

— Я знаю. И Грабовски, скорее всего, тоже. Поэтому я снова спрашиваю себя: в чём тогда месть? В чём именно она должна заключаться?

Данненберг по-прежнему смотрел на неё, нахмурив лоб.

— Что именно он сказал, когда вас нанимал?

Елена вытерла с лица брызги налетевшей волны.

— Он хотел, чтобы я нашла вас и допросила.

— Значит, он не знал, где я нахожусь?

— Нет. Откуда ему было знать? Он хотел, чтобы я это выяснила…

Елена задумалась. Ветер переменился, и теперь к ним потянуло дизельным выхлопом.

— Он даже всё подстроил так, чтобы я сама предложила ему разыскать вас.

Её пульс участился.

— Чёрт! Так вот чего он добивался с самого начала. Он хотел найти вас!

Данненберг поднял плечи.

— Но зачем?

— Возможно, речь действительно идёт о мести… только он хочет лично отомстить вам за то, что вы отняли у него дочь.

Данненберг с облегчением опустил плечи.

— Но Греция большая, а на этом частном острове он вряд ли сумеет меня отыскать.

Если бы всё было так просто.

У Елены тревожно сжался желудок. Она прочистила горло.

— Я по глупости уже сообщила ему, где вас нашла.

 

 

Отправить