После того как у Геринка и Скатоццы отобрали телефоны, их усадили за стол и велели не двигаться, пока Николаидис не переговорит со своим начальством в Афинах, а то, в свою очередь, — с австрийским БКА. Затянуться может надолго, заверил их Фока со злорадной ухмылкой. До тех пор они здесь застряли. Хотя бы принесли чашку кофе и стакан воды — правда, нельзя было исключать, что Фока плюнул и в то и в другое.

Тем временем появился Франко Ромбах — в элегантном костюме кремового цвета — и коротко им кивнул. Он явно хорошо ориентировался в участке: направился прямиком к начальнику поста, перекинулся с ним парой слов, после чего оба скрылись в кабинете Николаидис.

Больше Геринк ничего разглядеть не мог: Николаидис опустила внутренние жалюзи на стеклянной перегородке и двери, повернула серые ламели — глухая завеса. Слышно тоже ничего не было — сидели слишком далеко. К тому же в общем зале непрерывно трезвонил телефон, хлопали двери, трещали рации, сотрудники переговаривались в полный голос.

Потом на участок вошла Герлинде — видимо, приехала вместе с Франко. Её провёл дежурный.

Подсела к ним, выудила из сумочки сэндвичи.

— Простите, что так долго, но полиция решила, что сначала нужно тщательно обыскать и меня, и мою сумку, прежде чем пустить к вам.

— Спасибо, что тоже приехала. — Скатоцца схватил сэндвич с курицей, развернул и впился зубами.

Геринк есть не хотел. Пригубил кофе — тот отдавал чем-то странным.

— Удивительно, что тебя вообще к нам пропустили.

Герлинде улыбнулась.

— Вы плохо знаете моего мужа. Он умеет добиваться своего.

— И всё-таки вы оба в конечном счёте просто иностранцы, которые живут на Наксосе и коротают здесь остаток дней.

Герлинде снова улыбнулась.

— Петер, Петер, ты нас недооцениваешь. На Наксосе большая немецкая община, и у неё определённое влияние.

— Влияние? — Геринк нахмурился. — Кем вообще был твой муж? Адвокатом мафии?

Она рассмеялась в голос.

— Почти угадал. Нет, он был уголовным защитником в Гамбурге, а последние пятнадцать лет работал прокурором в Берлине.

Скатоцца приподнял бровь.

— Тогда разговор Николаидис с ним обещает быть занятным — так сказать, беседа коллег. Николаидис, кстати, свободно говорит по-немецки.

Герлинде отмахнулась.

— Не понадобится, Франко владеет греческим в совершенстве. Тоже одна из причин, почему мы выбрали Наксос. — Она подалась к ним. — Правда, что Йона Димитриадис умер в больнице?

Геринк кивнул.

Герлинде посерьёзнела.

— Я ненавидела этого мерзавца, но такого он всё-таки не заслуживал.

— Никто не заслуживает такой смерти, — пробормотал Геринк.

 

Через полчаса на столе Фоки зазвонил телефон. Тот снял трубку, вскочил и пронёсся мимо них в кабинет Николаидис.

— Там, похоже, жарко, — заметил Скатоцца.

— Зато хороший знак, что Франко не вышвырнули оттуда через минуту, — отозвался Геринк.

За окнами стемнело. Уличные фонари заливали пустынное шоссе жёлтым светом; полицейские машины подъезжали к участку, другие уезжали.

Ещё через полчаса стеклянная дверь наконец распахнулась, с грохотом ударилась об ограничитель. Жалюзи залязгали, стекло задрожало.

Фока вышел с опущенными плечами и проследовал за начальником поста — тот был багров — прямиком к нему в кабинет. Николаидис пересекла зал с каменным лицом, губы — в нитку, и не удостоила их взглядом.

Лишь Франко Ромбах выплыл из кабинета неспешно, руки в карманах. Он явно сдерживал улыбку.

Герлинде, которая, судя по всему, прекрасно понимала, чем всё закончилось, сияла во весь рот. В глазах читалась гордость.

— Так я и знала.

Франко подошёл к ним.

— Итак, господа, — бодро произнёс он. — Пришлось подождать, но вы свободны.

— Ты серьёзно? — вырвалось у Скатоццы.

Франко усмехнулся.

— Более чем. Потому что… строго говоря, ещё не доказано, что произошедшее на вилле Димитриадиса — убийство. С тем же успехом это мог быть трагический несчастный случай. Чисто юридически вы не препятствовали текущему расследованию убийства, а всего лишь беседовали с причастными лицами. Добавьте к этому, что вы имеете законное право находиться в этой стране и даже обязаны задавать вопросы — как зафиксировано в запросе о правовой помощи согласно Европейской конвенции о взаимной помощи по уголовным делам.

— Впечатляет, — признал Геринк.

— При вас нет оружия, никто не пострадал, никому не причинён ущерб, — добавил Франко. — Вопрос закрыт.

— И почему тогда это заняло столько времени? — лукаво спросила Герлинде.

— Дорогая… — Франко закатил глаза. — Мы связывались с австрийским посольством в Афинах, с БКА в Вене и с начальством Николаидис в Афинах. — Он вынул руку из кармана и провёл по усам.

Тут к ним подошла Николаидис и грохнула на стол пластиковый контейнер — ноутбуки, телефоны, бумажники, удостоверения, ключ от машины.

— Ваши вещи.

Геринк молча всё забрал, потом поднял глаза.

— А карты от номеров где?

— Ах да, отель… — Рот Николаидис сузился в щёлку. — Мы позволили себе обыскать ваши номера в поисках похищенных улик.

— Нашли что-нибудь? — Геринк даже не пытался скрыть раздражение.

Николаидис не ответила.

— Затем мы распорядились освободить ваши номера и аннулировали бронь. Багаж доставлен сюда, на участок. Чемодан, дорожная сумка и рюкзак — снаружи, у вашей арендованной машины.

— Премного благодарен, — процедил Геринк.

— Пожалуйста. Кстати, мы позаботились о том, чтобы вы не нашли свободного отеля на этом острове. Даю добрый совет: улетайте домой. Добровольно. Ещё сегодня. Решите остаться — будете под наблюдением. Всего доброго.

Развернулась, ушла к себе и хлопнула дверью.

— Однако взвинчена, — констатировала Герлинде.

Геринк глянул на часы. Десять с лишним.

— Мы где-нибудь ещё найдём ночлег?

— Боюсь, нет. — Франко покачал головой. — Скверно.

— Милый, они могли бы переночевать у нас, — предложила Герлинде.

— Нет, спасибо, — тут же отказался Геринк. — Вы и так столько для нас сделали — не хотим втягивать вас ещё глубже.

— Чепуха! — воскликнул Франко. — Мы уже по уши во всём этом. И если можем хоть немного помочь раскрыть убийство нашего соседа, не попав сами под подозрение, — оно того стоит.

— К тому же у нас две просторные гостевые комнаты, — добавила Герлинде. — Кондиционер, москитные сетки, качественные матрасы.

— Только что отремонтированные, — кивнул Франко. — И потом: вы ищете пропавшую молодую австрийку, а мы, немцы и австрийцы, должны держаться друг за друга, верно?

Геринк посмотрел на Скатоццу.

— Ты понимаешь, что это будет первая ночь, когда нам не придётся спать бок о бок?

— А ты этого хочешь, дорогуша? — поддел Скатоцца.

— Будет чертовски тяжело, — пошутил Геринк, потом посерьёзнел. — Принимаем с благодарностью.

Герлинде потёрла руки — нежданные гости привели её в восторг.

— Глядишь, когда дело раскроется, и наш украденный электросамокат всплывёт. — Она встала. — Франко, дорогой, давай убираться от сюда.

Геринк и Скатоцца тоже поднялись, рассовали вещи по карманам и обменялись взглядами.

— Кое-что нужно сделать напоследок, — шепнул Геринк.

Скатоцца огляделся. Кивнул.

— На месте.

— О чём вы? — спросила Герлинде.

— Лучше тебе не знать. Пошли.

— Ты или я?

— Я. Иди первым.

Они покинули зал. Скатоцца впереди, за ним Франко и Герлинде, Геринк — последним.

Поравнявшись со столом Фоки, он провёл рукой по краю столешницы у клавиатуры. В этот момент Скатоцца громко чихнул. Геринк подхватил флешку и сунул в карман.

 

Отправить