Из больницы Геринк и Скатоцца двинулись дальше на север, к прибрежному хребту, где стояла вилла Ионы Димитриадиса. Впрочем, направлялись они не к судовладельцу, а к его соседям — Ромбахам.

Скатоцца уверенно вписывал тяжёлый «Вольво» в повороты, когда у Геринка зазвонил телефон.

— Лиза Айзерт, — пробормотал он без всякого восторга, принял вызов и включил громкую связь.

— Вы там живы? — с сарказмом спросила Айзерт.

— А то, — буркнул Скатоцца и бросил на Геринка раздражённый взгляд.

Оба забыли отправить начальнице обещанные промежуточные отчёты.

— Мы тут как раз…

— Я знаю, где вы, — оборвала его Айзерт. — В больнице Наксос-Сити. И, как мне сообщают, вы занимаетесь расследованием отравления.

— Merda (дерьмо), — тихо прошипел Скатоцца. — Значит, тётка нас всё-таки засекла.

Геринк приподнял бровь.

— Дай угадаю, — сказал он уже в полный голос. — Тебе пришёл запрос из афинской прокуратуры.

— Не запрос, а жалоба! — донеслось из динамика. — Вы, видите ли, вмешиваетесь в текущее расследование нескольких смертей на вечеринке у бассейна. — Короткая пауза. — Вечеринка у бассейна?! — Голос сорвался на крик. — Какого чёрта вас это касается? Занимайтесь своим делом! Это так сложно? Сначала жалобы из Санторина, теперь вот это. Господи! Найдите Анну Кляйн. Если повезёт, её только похитили и она где-то ещё жива. Следы размываются с каждым днём. Время уходит! А вы расследуете отравление.

— Мы…

— Я не закончила, — оборвала она Геринка. — Здесь, в Вене, все родственники Анны в панике и сходят с ума от тревоги. Мне нужны результаты.

Геринк покосился на Скатоццу.

Тот поймал его взгляд и едва заметно покачал головой.

— Ты с ней говори, amico (друг), я не могу, — прошептал он почти беззвучно.

Геринк подался вперёд.

— Ты же сама сказала, что мы подходим для этой работы, потому что умеем вживаться в жертв и восстанавливать их последние дни и часы.

— Да, допустим, что-то такое я сказала. И?

— Нам нужно понять, что именно произошло на этой вечеринке. Тогда мы поймём, где Анна.

— Тогда поговорите, чёрт возьми, с хозяином дома, но не лезьте под ноги местной полиции.

— Забудь, — вздохнул Скатоцца.

— А, ну да, хозяин дома! Спасибо за подсказку… сделаем… — Геринк поскрёб ногтем по микрофону. — …сейчас тут… тоннель… — Сбросил вызов и перевёл телефон в авиарежим. — Да пошло оно!

— Не кипятись, — сказал Скатоцца. — Продолжим с того места, где остановились. Это лучшая зацепка из всех, что у нас есть.

Они добрались до вершины и проехали мимо дома Димитриадиса.

— Ставь под навес к Ромбахам. Незачем показывать, что мы снова здесь.

Скатоцца припарковался за сверкающим чёрным джипом цвета «металлик».

Едва они выбрались из машины и захлопнули дверцы, из дома вышла привлекательная спортивная женщина с лицом, усыпанным веснушками. Обтягивающий розовый спортивный костюм на удивление шёл к её рыжим волосам.

— Привет, Дино, нашли что-нибудь? — крикнула она с заметным гамбургским выговором.

— Дино? — шепнул Геринк.

Скатоцца пожал плечами, но ничего не ответил.

— Можно обсудить это в доме? — спросил он у фрау Ромбах.

— Конечно, заходите. Я как раз выжала апельсиновый сок.

— С этой я тебя наедине не оставлю, — прошептал Геринк.

— Она замужем, — пробормотал Скатоцца.

— Тебя это никогда не останавливало.

— Опять начинаешь? — Скатоцца скривился. — А я думал, мы договорились ту старую историю не ворошить.

— Ладно-ладно, иди.

Геринк подтолкнул коллегу к дому.

— Петер Геринк, — представился он, поравнявшись с фрау Ромбах.

Она пожала ему руку.

— Привет, Петер. Герлинде. Мы тут, немцы и австрийцы, все на «ты».

Герлинде провела их вокруг дома.

С тыльной стороны к зданию было пристроено бунгало из мелкого серого камня. Перед ним располагалась терраса с бассейном — примерно вдвое меньшим, чем у Димитриадиса. Раскрытые зонты, широкие мягкие шезлонги и вид на скалы.

На столе горой лежали апельсины, рядом стояли два почти полных графина.

— Садитесь.

Она наполнила два стакана.

— Нашли уже свою соотечественницу?

— Пока нет.

Скатоцца осушил стакан одним глотком и сел в тени зонта.

Из-за москитной сетки на открытой двери доносилась тихая классическая музыка.

Геринк решил, что это Гендель или Бах. Он остался стоять, заслонил глаза ладонью от солнца и посмотрел в сторону границы участка. За ней виднелись съезд к гаражу Димитриадиса и его вилла — гораздо больше и современнее. Бассейн оттуда не просматривался, разве что взобраться на скалы.

Расспрашивать Герлинде о событиях вечеринки не имело смысла.

— Что вы мож… Прости. Что ты можешь рассказать нам об Ионе Димитриадисе?

— А что вы хотите узнать? — отозвалась она. — Мерзавец. Делает на острове что хочет. Пол администрации купил. Влияние у него до Афин дотягивается. Жена, Делия, в общем-то приятная, но сам он как сосед невыносим. Вечно какие-то бабы, и тишину при этом он соблюдать не умеет, если понимаете, о чём я.

— А теперь его, похоже, кто-то отравил, — сказал Геринк.

— Нисколько не удивлена, — откровенно призналась Герлинде.

— Кто мог бы?

— Я бы сказала… довольно многие. — Она улыбнулась. — Со своими перевозками токсичных отходов он наверняка замешан в тёмных делах. Подробностей я не знаю, только то, что мелькало в прессе. Мой муж лучше в курсе, он бывший адвокат и смотрит на это иначе. Знаю лишь, что недавно был экологический скандал, где всплыло его имя.

— Потопил одно из судов? — спросил Скатоцца.

Она покачала головой.

— Нет. Но один из его людей слил прессе инсайдерские материалы — о незащищённой транспортировке высокотоксичных химических отходов. Их куда-то вывозили и тайно сбрасывали.

— И чем всё закончилось?

— Замяли. Это уже никого не интересует. Как всегда, когда Иона улаживает свои дела.

— А не могла ли это быть его сотрудница?

Геринк достал из рюкзака папку судовладельца и показал Герлинде страницу с уведомлением об увольнении на имя Катины Лазаридис.

— Вполне возможно, — сказала Герлинде.

— Катина — химик.

Геринк показал ей и расчётный лист.

— Сходится.

Герлинде изучила документ.

— Да, вполне может быть. — Она нахмурилась. — Откуда у тебя эти бумаги?

— Лучше тебе не знать.

— Понятно.

Она многозначительно улыбнулась.

Москитная сетка отодвинулась, и на террасу вышел невысокий пожилой мужчина — лысый, с густыми усами и кустистыми бровями. На нём был синий махровый халат, на шее — полотенце. Лицо багровое, лоб в испарине, словно он только что вышел из парной.

— А, австрийцы пожаловали.

Он пожал обоим руки и повернулся к Геринку:

— Я Франко.

От него пахло лимоном, пихтой и кедровым маслом.

— Нашли уже эту женщину?

— Мы идём по следу, — заговорщическим тоном ответила за Геринка Герлинде. — И след, конечно, ведёт прямиком к Ионе. Тебя это удивляет? Меня — нет.

Затем она объяснила мужу, что им удалось выяснить о Катине и скандале с отходами.

Франко погладил усы.

— Припоминаю. Мы это обсуждали.

— «Мы» — это его коллеги-адвокаты на острове, — пояснила Герлинде.

— Раз в неделю ходим играть в гольф, — добавил Франко.

— На Наксосе есть поле для гольфа? — удивился Геринк.

— Он имеет в виду мини-гольф, — вмешалась Герлинде.

— Мини-гольф высочайшего профессионального уровня, — возмутился Франко. — Сходила бы хоть раз — сама бы увидела.

Он повернулся к Геринку:

— Катина Лазаридис, да, кажется, так её звали. Она обращалась в контору одного моего коллеги — хотела узнать, что можно предпринять против, как она считала, незаконного увольнения.

— И что она могла предпринять? — спросил Скатоцца.

Франко усмехнулся.

— Против Ионы Димитриадиса? Ничего. Этот гад размазал бы её в трудовом суде так, что она сама умоляла бы уволить её ещё раз.

— Не слишком ты его жалуешь, — заметил Геринк с усмешкой.

— Ненавижу.

— Кто-то отравил его настолько серьёзно, что теперь он в больнице в искусственной коме. Могла за этим стоять Катина?

Франко пожал плечами.

— Возможно. Но если подозревать всех, кого Иона когда-либо увольнял, список получится длинный.

— Всё же она химик. Возможно, ударила его - его же оружием.

Скатоцца откашлялся: — Если так, на этот раз мы на шаг впереди греческой полиции.

Он поднялся и указал на личные данные: — Потому что в полиции этих документов, полагаю, ещё нет.

Геринк задумался.

— Как бы ни было совершено покушение, у химика хватило бы знаний, чтобы его осуществить. И мотив достаточно ясный.

— Допросим её, — сказал Скатоцца, взглянув на Геринка. — Заодно получим специалиста, который растолкует нам греческую абракадабру из больницы.

Он нашёл адрес Катины в письме адвоката.

— Аполлонас… Это где?

— Тридцать пять километров отсюда, на северной оконечности острова, — сказал Франко. — Дорога вдоль побережья не лучшая. Ехать неполный час.

Герлинде встала рядом со Скатоццей, заглянула в письмо и вбила точный адрес в телефон.

— Вот как выглядит Катинин… хм, дом. Занятно. Я бы там жить не хотела.

Она показала фото с Google Maps.

— Лодка? — вырвалось у Скатоццы.

Герлинде указала на лист с персональными данными, приложенный к письму.

— Кстати, это стационарный номер.

— Стационарный телефон на лодке? — переспросил Скатоцца.

— Здесь не такая уж редкость. Хотите, я позвоню за вас и узнаю, дома ли она? Скажу, что ошиблась номером, и повешу трубку.

Скатоцца улыбнулся. — Австрийское федеральное управление уголовной полиции было бы весьма признательно.

Вскоре они знали: Катина Лазаридис дома.

 

Отправить