Елена сидела рядом с таксистом, свесив локоть в открытое окно, и смотрела на пляж. Солёный ветер трепал волосы. Солнечные очки скрывали глаза. Она просто наслаждалась моментом.

Из всех такси у порта Миконоса она нарочно выбрала самое старое. Не современный электромобиль с молодым водителем, а потрёпанную временем машину. Как она теперь заметила, на спидометре было уже двести пятьдесят тысяч километров.

Водителю она дала лет шестьдесят. Его звали Аристидис. Он вырос на Миконосе и знал здесь каждую высохшую травинку. Поэтому древний пыльный навигатор, прилепленный присоской к лобовому стеклу, даже не был включён.

Кроме того, Аристидис немного говорил по-немецки. Его племянник Никос больше двадцати лет назад перебрался с семьёй во Франкфурт и открыл ресторан. Со временем тот прогорел, Никос вернулся на Миконос и теперь держал на юге острова прогулочные катера для туристов.

Именно туда они сейчас и ехали.

Сначала машина петляла по лабиринту улочек на окраине Старого города — мимо белых домов с разноцветными балконами и волнистыми стенами, мимо таверн, баров и кафе, откуда попеременно тянуло жареными морепродуктами, ладаном и пряностями.

Елена сделала несколько снимков на телефон.

Почти на каждом доме висел бело-голубой греческий флаг.

Фотографии из путеводителя не передавали настоящего впечатления от Миконоса.

Живьём — Греция словно с картинки.

Когда они выехали за город, справа потянулись белые песчаные пляжи с кристально чистой водой. Вдоль изрезанного скалистого побережья то и дело попадались пляжные клубы, а затем снова показались шесть ветряных мельниц на холме.

Здесь Аристидис свернул в глубь острова и взял курс на юг.

Вдали от моря пейзаж стал голым и пыльным.

Аристидис включил радио, затем вставил старую кассету. Полилась греческая музыка.

— Мой второй племянник записать, — сообщил он. — Живёт в Афины.

— Талантливый, — заметила Елена.

Остаток пути Аристидис проговорил по телефону с Никосом, а Елена молча слушала заезженную кассету.

Минут через десять показались гостиницы на южной оконечности острова. Аристидис бросил старенький мобильный телефон в нишу между сиденьями, немного попетлял по узким улочкам и наконец выехал к таверне с причалом, у которого стояло несколько прогулочных катеров.

На одном из них загорелый мужчина лет тридцати в брюках цвета хаки и сандалиях махал им рукой.

— Вот Никос, — с гордостью объявил Аристидис.

Он подкатил почти вплотную к причалу, вышел и достал из багажника чемодан Елены.

Она тоже вышла.

Никос спрыгнул с катера, подошёл и, смеясь, протянул ей руку.

— Дядя вас музыкой брата не замучил?

По-немецки он говорил бегло, с лёгким греческим акцентом.

— Терпимо.

Никос усмехнулся.

— Тогда вам на Делос?

Елена кивнула.

— Да, прямо через пролив.

Она соврала и махнула рукой в сторону открытого моря.

Если не ошибалась, вдали уже угадывались очертания Дракиоса.

О том, что на самом деле ей нужен именно этот остров, Никос узнает позже.

Расплатившись с Аристидисом, она наблюдала, как Никос закинул её чемодан на борт. Затем поднялась сама.

Едва она успела сесть, как он уже отдал швартовы и запустил двигатель.

Катер бодро запрыгал по волнам, через планширь полетели брызги.

Елена убрала волосы под кепку и надела солнечные очки.

— Делос вам понравится! — крикнул Никос.

Она осторожно поднялась, подошла к рулевой стойке и встала рядом, ухватившись за поперечную перекладину.

— Думаете?

Он кивнул.

— Делос — родина Аполлона, бога дневного света, и Артемиды, богини ночи. Он лежит почти в центре Киклад. Священное место — одни руины и остатки древних храмов.

Елена кивнула и заметила, что Никос ведёт катер мимо Дракиоса.

— Здесь всегда такой ветер?

Он рассмеялся.

— Кикладский ветер. Рай для сёрферов и кайтеров.

Он покосился на её чемодан.

— Вы отдыхать приехали?

Она покачала головой.

— По работе.

Никос приподнял брови.

— Экскурсовод?

— Нет. Я свободная журналистка. Пишу книгу.

— Про Делос?

— Вообще-то про Дракиос.

— О...

Елена почувствовала, что он непроизвольно слегка сбросил скорость.

— И на самом деле мне нужно именно туда, — призналась она.

— Серьёзно?

Он явно растерялся.

— На Дракиос? Но там нет ни пляжей, ни клубов, ни гостиниц. Только дикая бухта. О чём там писать? Это совсем не туристическое место.

— Я и не туристка.

— Хорошо... Но остров ещё и частный. У вас назначена встреча?

— Встреча?

Она рассмеялась.

— Нет. А что, обязательно нужна?

Никос скривился.

Ему явно было не до смеха.

— Что ж... Тогда удачи.

— Спасибо.

Она помолчала.

— А что вообще рассказывают о владельце?

— Вы про Мило Бакиса?

Он пожал плечами.

— Странноватый художник. Больше ничего не знаю.

— Фамилия Танненбург вам о чём-нибудь говорит?

Он покачал головой.

— Кажется, это агент Бакиса.

Елена надеялась вытянуть из него ещё хоть что-нибудь, но Никос только нахмурился и замолчал.

— Так вы отвезёте меня туда? — наконец спросила она.

— Не знаю... Не хочу неприятностей.

— Хорошо. Заплачу вдвое больше.

Он задумался.

— А если...

— Что?

Она улыбнулась.

— Кто-нибудь станет в нас стрелять?

Никос не ответил.

— Тогда вот что. Не везите меня к причалам. Высадите с противоположной стороны острова. Договорились?

— Ладно.

Он снова прибавил газ и широкой дугой повёл катер вокруг Дракиоса.

Елена мысленно вспомнила один из скриншотов, которые сохранила.

— У меня на ноутбуке есть фотографии острова. Могу показать. С той стороны должно быть место, откуда можно...

— Знаю, — перебил Никос. — Я хорошо его знаю. Оттуда пешком можно подняться на холм с тыльной стороны. Недалеко. Там лесная тропа.

Она улыбнулась.

— Значит, так и сделаем.

Придержав кепку, она подставила лицо ветру.

Они быстро приближались к острову.

Издали уже виднелась колокольня на вершине холма, но чем ближе они подходили, тем сильнее её скрывали деревья.

— Почему Дракиос такой зелёный по сравнению с Миконосом?

— Всё просто. Уже много лет каждое лето уровень воды в водохранилище Миконоса падает. Сейчас из кранов течёт в основном опреснённая морская вода. А на Дракиосе есть природные источники. Почва влажнее. И гранита здесь почти нет, поэтому всё растёт лучше.

Внезапно ветер стих.

Кепку больше не приходилось придерживать.

— А вокруг Дракиоса почти всегда штиль. Не знаю почему, но остров расположен так, что кикладские ветры обходят его стороной.

Никос сбросил обороты и направил катер к небольшой бухточке, где между острыми скалами в берег врезался узкий морской рукав.

Вода была настолько прозрачной, что просматривалось дно.

На глубине трёх-четырёх метров среди камней сидели морские ежи и звёзды, между ними сновали яркие рыбы.

На тихо тарахтящем моторе Никос подвёл катер к старому деревянному причалу, увешанному потёртыми автомобильными покрышками, заглушил двигатель, спрыгнул на доски и закрепил швартовы.

Елена перебралась следом и вытащила чемодан.

Причал опасно качнулся.

Она осторожно выпрямилась и увидела узкую тропу, уходящую вверх между оливами и пиниями.

— Туда?

— Да. Я вас провожу.

— Не стоит.

— Стоит. Не хочу завтра прочитать в газете, что журналистка бесследно исчезла. Тогда виноватым окажусь я. К тому же вы можете отблагодарить меня щедрыми чаевыми.

— Только если понесёте мой чемодан.

Никос молча подхватил его и пошёл вперёд.

Елена двинулась следом.

Здесь действительно царил полный штиль.

Слышались только шум моря, стрёкот насекомых и пение птиц.

Когда они поднялись на вершину склона, у неё на лбу выступил пот.

Она остановилась и оглянулась.

Катер отсюда казался совсем крошечным.

Делос тоже был отлично виден — не дальше мили.

— Всё в порядке? — спросил Никос.

— Да.

Она пошла дальше по тропе, которая в тени пиний вела на другую сторону острова.

Дракиос здесь был совсем нешироким, поэтому бухта и постройки должны были скоро показаться.

Так и произошло.

Вскоре между деревьями возникла колокольня.

Рядом стояло приземистое здание, похожее на бункер, — именно то, что она видела в путеводителе.

В лесу звуки были приглушены, но чем ближе они подходили, тем громче становился шум прибоя.

Когда они вошли в тень колокольни, Елена невольно поёжилась.

Никос остановился и указал направо.

В нескольких сотнях метров, на поляне, стояла вилла с хозяйственными постройками и конюшнями.

— Наверное, Мило Бакис живёт там. Подождать вас?

Елена прищурилась.

Усадьба явно была обитаема.

По территории ходили люди, скорее всего работники.

Мелькнули несколько собак и лошадь.

— Нет, спасибо. Дальше я сама.

Она потянулась за кошельком, чтобы расплатиться, но Никос только отмахнулся.

— Не надо. Мне было приятно помочь. Про чаевые я пошутил. Просто упомяните меня потом в книге.

Она кашлянула.

— Я не пишу никакой книги. Я частный детектив.

— Понятно...

Голос его сразу потускнел.

— Кого-то ищете?

— Речь идёт о старом нераскрытом убийстве. Больше сказать не могу.

— Вот чёрт...

Никос невольно сделал шаг назад.

— И вы говорите мне об этом только сейчас?

— Иначе вы бы меня сюда повезли?

Он промолчал.

— Вот именно.

Она достала из кармана купюру в сто евро и протянула ему.

— Большое спасибо. И ещё...

Она взглянула на телефон.

— Надо же. Здесь даже связь есть. И неплохая.

Она подняла глаза.

— Дадите свой номер?

Он достал из заднего кармана мятую, заляпанную визитную карточку.

— Позвоните, когда захотите уехать. Только скажите, где вас забрать. И если понадобится полиция...

— Не понадобится. Но спасибо.

Она убрала визитку и телефон, взялась за ручку чемодана.

— До свидания. Передайте привет дяде. И скажите ему, что высадили меня на Делосе, а дальше я добираюсь сама.

— Передам. Удачи.

Никос развернулся и зашагал обратно.

Елена проводила его взглядом, затем подняла голову к колокольне, прислушиваясь к удаляющимся шагам.

У подножия башни стояла большая выветренная мраморная плита с надписями на греческом и английском языках — памятник нацистской оккупации и преступлениям против жителей острова.

Рядом возвышался трёхэтажный бетонный куб.

Выбитые окна за решётками.

Вид заброшенной фабрики.

Так ведь это и была фабрика. Фабрика людей.

Крыша и верхний этаж давно обрушились.

Часть колокольни тоже лежала в руинах.

Стены были изрешечены пулями.

Ни башню, ни этот серый колосс никто даже не пытался восстановить.

Мемориалы медленно разрушались под открытым небом.

Интересно, Бакис вложил сюда хоть один цент?

От этого зрелища её снова пробрал озноб.

К счастью, её дело не имело отношения к бывшему санаторию.

Она отвернулась и пошла к поляне.

Через несколько сотен метров деревья расступились.

Стало теплее.

Оливы и пинии у края обрыва над бухтой росли уже не так густо, между ними пробивалось солнце.

В ярком свете усадьба Бакиса выглядела приветливее.

И всё же ощущение чего-то мрачного не исчезало.

Будто колокольня и бункер накрывали своей тенью всё вокруг.

Посреди овальной площадки перед виллой, обрамлённой камнями, на высоком постаменте стояла мраморная скульптура высотой больше двух метров.

Елена сразу узнала её по фотографии на обложке буклета Бакиса, найденного в номере для новобрачных.

Женщина с младенцем на руках.

Каждая деталь была выточена с поразительной точностью: лицо молодой женщины, черты ребёнка, складки длинного платья.

Насколько она помнила, это была одна из ранних работ Бакиса, созданная ещё до того, как он полностью обратился к сюжетам греческой мифологии.

На бетонном постаменте отчётливо читалась подпись:

Μίλο Μπάκης

Елена направилась к вилле.

Дом был выкрашен в яркие пастельные тона.

Нижний этаж с многочисленными колоннами, арками и террасами был заметно выше второго.

Почти у каждой комнаты имелся балкон.

По стенам до второго этажа, а местами и выше, карабкались виноградные лозы.

Сбоку тянулась одноэтажная пристройка с плоской крышей и деревянными окнами в синих рамах.

По диагонали за ней находилась конюшня.

Две лошади стояли к ней спиной.

Она слышала их ржание.

По другую сторону виллы располагался ещё один одноэтажный павильон пастельного цвета.

Перед ним росли несколько пиний.

По бликам света на стене Елена догадалась, что где-то рядом находится бассейн, который она видела на Google Maps.

Сочетание запустения и курортного уюта создавало здесь странную атмосферу.

Она подошла к тяжёлой деревянной двери и позвонила.

Почти сразу открыла женщина лет пятидесяти.

По одежде было видно, что это домработница.

Та с удивлением посмотрела сначала на Елену, затем на её чемодан.

— Меня зовут Элли Камински.

Елена машинально представилась девичьей фамилией.

Так безопаснее.

— Я хотела бы поговорить с Мило Бакисом.

Она попробовала обратиться к женщине по-немецки, затем по-английски и наконец по-испански.

Каждый раз в ответ получала только непонимающий взгляд.

Похоже, домработница говорила исключительно по-гречески.

В конце концов она вышла на несколько шагов вперёд и крикнула в сторону конюшни.

Оттуда подошёл молодой широкоплечий парень лет двадцати пяти в грязных рейтузах, расстёгнутой рубахе и резиновых сапогах.

На плече он небрежно нёс вилы.

Конюх тоже говорил только по-гречески.

Но хотя бы понял, чего она хочет, и жестами объяснил, что Бакиса нет.

— Как мне его найти?

Елена пыталась объясняться словами и жестами, но безуспешно.

Парень лишь махнул рукой в сторону павильона, где пожилой мужчина с седеющей бородой и в соломенной шляпе длинным сачком чистил бассейн.

Может быть, хотя бы этот говорит по-английски.

— Спасибо, — пробормотала Елена и направилась туда.

В этот момент к ней подбежала одна из собак.

Маленький облезлый фокстерьер.

Сначала он с любопытством посмотрел на неё, затем неожиданно ухватился зубами за шнурок ботинка и принялся ласково тереться мордой о её ногу.

Конюх улыбнулся.

Переднего клыка у него не хватало.

— Родос.

Он кивнул на собаку.

Елена почесала фокстерьера за ушами.

Тот довольно заскулил, поднялся на задние лапы, обнюхал её руку, затем чемодан.

Она вспомнила Уоллеса.

Так вот ты какой, Колосс Родосский. И я прекрасно понимаю, чего тебе хочется.

Она достала из бокового кармана половину сэндвича, развернула плёнку и протянула собаке.

В три укуса тот всё проглотил.

Только лист салата выплюнул.

Елена выпрямилась.

— Спасибо.

Она кивнула конюху и домработнице, всё ещё стоявшей в дверях, и покатила чемодан к бассейну.

Родос радостно трусил следом, задрав хвост.

Мужчина у бассейна был загорелым, жилистым, с обветренным лицом.

Босиком он обходил чашу бассейна, вылавливая из воды хвою, листья и дохлых стрекоз.

— Здравствуйте. Вы говорите по-английски? Или, может быть, по-немецки?

Мужчина лишь мельком поднял глаза из-под полей соломенной шляпы.

— А кто хочет знать?

Голос оказался хриплым.

Елена облегчённо выдохнула.

Он не просто говорил по-немецки.

По акценту она сразу поняла — австриец.

Значит, возможно, знает, где Данненберг.

Она снова назвалась Элли Камински и сказала, что приплыла с Миконоса.

— Остров находится в частной собственности, — коротко ответил мужчина, не поднимая головы.

Елена дала ему лет пятьдесят пять.

Раз он так тщательно ухаживал за бассейном, а павильон за спиной явно служил пул-хаусом, то, наверное, был местным смотрителем.

Рядом стояли лежаки, зонты, кувшин с водой и аккуратно сложенные полотенца.

— Я хотела бы поговорить с Мило Бакисом.

— Я так и понял, что приехали вы не любоваться видами. Зачем он вам?

— Возможно, он сможет рассказать мне о своём арт-агенте.

— О Танненбурге?

Он посмотрел на неё внимательнее.

— Вы художница?

— Нет. И выставку устраивать не собираюсь. Я просто хочу выяснить, не зовут ли Т. Танненбурга на самом деле Томас Данненберг.

Мужчина замер.

Вытащил сачок из воды и прислонил длинную штангу к колонне.

Снял шляпу и вытер лоб тыльной стороной ладони.

— Вы сказали... Данненберг?

Елена кивнула.

— Вы его знаете?

Он заслонил глаза ладонью от солнца и внимательно посмотрел на неё.

— Значит, вам нужен вовсе не Бакис, а Танненбург?

— Да.

— И зачем?

— Мы давно знакомы. Когда-то дружили.

— Вот как...

Он снова надел шляпу.

— И откуда же вы знакомы?

За годы расследований Елена настолько привыкла лгать, что очередная история прозвучала совершенно естественно.

— По Венскому университету. Мы ровесники. Вместе изучали историю искусств. Потом я потеряла к ней интерес, а Томас нет. Он сам сказал, что я смогу застать его здесь, у Бакиса.

— Так позвоните ему.

Она поморщилась.

— Если вы знаете Томаса, то должны понимать, что он не любит давать свой номер. Он всегда был очень замкнутым. К тому же у меня есть только его письмо, в котором он приглашал меня провести эти выходные на Дракиосе.

— Вот как...

— Вы ведь наверняка его знаете. Как он сейчас? Всё такой же красавчик?

Мужчина прищурился.

— Вы совсем не знаете Танненбурга.

Он скрестил руки на груди.

После короткой паузы Елена глубоко вздохнула.

— Верно. Попалась. Плохая из меня лгунья.

Она посерьёзнела.

— На самом деле я внештатная журналистка. Хочу взять у Данненберга интервью.

Мужчина не изменил позы.

— О чём?

— Если честно... о процессе в Вене. Для газеты «Курир» я делаю подкаст о необычных нераскрытых преступлениях. Потом из него должна получиться документальная книга.

— Подкаст о нераскрытом деле...

Он неожиданно улыбнулся.

Сразу помолодел на несколько лет.

— Любопытно. Почему нельзя было сказать об этом сразу?

Елена насторожилась.

Эти черты лица...

Мужчина протянул ей руку.

— Добро пожаловать на Дракиос, старая однокурсница.

В голосе прозвучала едва заметная насмешка.

— Замкнутый человек, который не любит давать свой номер? Неплохо придумано.

Он рассмеялся.

— Я — Данненберг. И вам обязательно придётся рассказать, как вы меня нашли.

Только после этого он отпустил её руку.

На мгновение Елена действительно лишилась дара речи.

Ну конечно... Это Данненберг.

Седеющая борода и загорелое, обветренное лицо добавляли ему добрых десять лет.

Но если присмотреться внимательнее, за бородой всё ещё угадывался тот самый красавец.

---

ПОЯСНЕНИЯ ДЛЯ ЧИТАТЕЛЯ

«Курир» (Kurier) — австрийская ежедневная газета, основанная в 1954 году; одно из крупнейших печатных изданий Австрии, выходит в Вене.

Колосс Родосский — гигантская бронзовая статуя бога солнца Гелиоса на острове Родос (около 280 года до н. э.), одно из семи чудес Древнего мира; разрушена землетрясением около 226 года до н. э.

Пул-хаус (pool house) — хозяйственный павильон при бассейне: раздевалки, душевые, место хранения инвентаря.

 

Отправить