После разговора с Петером и завтрака в отеле Елена быстро выписалась и на такси доехала до порта. Села на первый утренний паром Blue Star — как и советовал Петер. Дорога до Миконоса займёт без малого пять часов, и, если не будет задержки, к часу дня она окажется на острове.

Сдав чемодан в камеру хранения на борту, Елена, прихватив сумку для ноутбука, обошла все палубы, разглядывая судно. Собственно, паромом в полном смысле слова его назвать было трудно. Скорее роскошный круизный лайнер. Даже кресла — как в бизнес-классе «Люфтганзы».

Завтрак в отеле она проглотила второпях, поэтому купила в магазинчике большой стакан кофе, сэндвич с ветчиной, яйцом и салатом, а ещё толстый иллюстрированный путеводитель по Миконосу и соседним островкам. Устроившись в тихом углу зала отдыха, Елена сразу углубилась в чтение.

Миконос, похоже, был одним из самых дорогих островов восточного Средиземноморья. Самая дорогая скала Греции — так его называли. За год сюда приезжали два миллиона туристов — вдвое больше, чем здесь жило постоянных жителей. Каждый день на якорь становились до восьми крупных лайнеров, и тысячи пассажиров вливались в Старый город. Здесь же отдыхали представители мирового бомонда: пляжные клубы, техно-вечеринки, роскошные виллы. Отели были рассчитаны на избранную публику, а международных знаменитостей нередко доставляли вертолётами прямо с яхт.

То, что мне нужно, — съязвила про себя Елена. Уютно мне тут будет, как морской звезде на сковородке.

Впрочем, задерживаться на Миконосе она не собиралась. Нужно было как можно скорее найти способ перебраться на остров Дракиос.

В рубрике «Знаменитости» нашлось несколько строк об американском художнике-экспрессионисте Туомбли, который в начале шестидесятых поселился на Миконосе в поисках вдохновения, — как и греческий писатель Казандзакис. Его отчасти автобиографический роман «Грек Зорба» Елене когда-то задавали в школе; это была драма о любви, дружбе, самоубийстве и самосуде.

О Мило Бакисе тоже удалось найти несколько строк — лишь то, что он родился на Миконосе и позже прославился как скульптор.

О Дракиосе же говорилось только, что это небольшой лесистый частный остров, очертаниями напоминающий пару драконьих рогов, — отсюда, видимо, и название. Впрочем, некоторые утверждали, будто формой он похож на отпечаток дьявольского копыта.

Не слишком-то полезно, — подумала Елена и закрыла книгу.

Когда паром прошёл уже бо́льшую часть пути и миновал остров Тинос, она достала ноутбук и через Google уточнила расположение Дракиоса. Остров находился у южной оконечности Миконоса.

Скоро паром причалит в порту Миконос-Сити. Оттуда ей останется двинуться на юг и где-нибудь подальше от туристических мест найти лодку, которая перебросит её на Дракиос. Вопрос лишь в том, согласится ли кто-нибудь идти к частному острову.

Разглядывая очертания Дракиоса на экране, Елена убедилась, что он действительно похож на подкову — или на два изогнутых рога, смотря с какой стороны смотреть. Так или иначе, расстояние между «рогами» составляло около двух километров, а в самом широком месте остров был не больше пятисот метров.

Простора немного.

Она увеличила изображение в «Google Картах» и переключилась на трёхмерный спутниковый режим. Затем приблизила его насколько смогла и сделала несколько скриншотов.

В отличие от почти полностью лишённого растительности Миконоса, на Дракиосе деревьев, судя по всему, хватало. Настоящих дорог она не увидела — только узкие тропы.

В большой лазурной бухте, обрамлённой изрезанным подковообразным берегом, тянулись два длинных широких причала. У них стояли лодки и катера — большие и маленькие, хотя деталей было не разобрать. По крайней мере одно судно выглядело парусным.

Возле воды, рядом с причалом, стоял крупный автомобиль — вероятно, бортовой грузовик. От него извилистая дорога поднималась к лесистому холму. На вершине среди деревьев угадывались какие-то постройки.

Елена увеличила изображение ещё сильнее и различила виллу с бассейном, несколько узких флигелей и пристройки, похожие на конюшни. А в нескольких сотнях метров, в лесу, виднелись что-то вроде колокольни и большое многоэтажное здание, напоминавшее бункер, — возможно, бетонное. Оно совершенно не сочеталось со стилем виллы.

Никаких признаков того, что во время съёмки вилла была обитаема, она не заметила. Но как там сейчас — кто знает.

И всё же ей казалось, что мастерскую Мило Бакиса она нашла.

Елена сохранила скриншоты и удивилась, что в путеводителе об этом островке больше почти ничего не сказано. Колокольня выглядела вполне исторической.

Она снова раскрыла книгу и на этот раз поискала Дракиос в предметном указателе. Действительно, обнаружились целых три ссылки — правда, не в туристическом разделе, который она читала раньше, а в историческом.

Елена быстро перелистала к первой.

Оказалось, что основание колокольни относилось к XVI веку, а здание, напоминавшее бункер, тогда было всего лишь обычной ветряной мельницей. Во время Первой мировой войны её действительно перестроили в бункер, а в двадцатые годы превратили в лечебницу: считалось, что морской воздух на этом участке побережья обладает целебными свойствами.

В путеводителе даже нашлась большая, пусть и расплывчатая, чёрно-белая фотография туберкулёзного санатория.

Елена сравнила снимок со своим скриншотом.

Многоэтажная бетонная громада и сегодня выглядела почти так же.

— Но если воздух здесь такой целебный, а остров такой зелёный… — недоумевала Елена. — …почему он теперь находится в частном владении и закрыт для всех?

Она вспомнила несколько лодок в бухте.

Ведь остров идеально подходит для гостиниц, пляжных клубов и прочего туристического бизнеса.

На следующей странице обнаружилась причина, по которой Дракиосом, похоже, больше никто не интересовался и почему остров исчез из поля зрения прессы.

Если верить врезке, в годы оккупации Греции, между 1942 и 1944 годами, нацисты устроили в здании бывшего санатория родильный дом.

По спине Елены пробежал озноб.

«Дом Ариец III» был родильным приютом эсэсовского общества «Лебенсборн», созданного для увеличения числа детей, признанных арийскими, и сохранения так называемой нордической расы. Принимали туда лишь женщин, соответствовавших представлениям СС о расовой гигиене.

В той же врезке говорилось, что здесь, согласно документам, родились семьсот семьдесят три ребёнка — так называемые греческие дети «Лебенсборна».

На нескольких чёрно-белых фотографиях были запечатлены родильный зал, палата с койками, крытый бассейн и что-то вроде детского сада.

Племенная ферма для расы господ, — с отвращением подумала Елена.

Выходит, «Ариец III» служил расистской демографической политике нацистского режима.

Она вспомнила рассказы деда о Варшавском гетто и о том, как потом его угнали.

Елена закрыла книгу, глубоко вздохнула и посмотрела на синее море.

Неудивительно, что сюда никто не хотел ездить отдыхать. И именно туда ты теперь отправишься.

Она, должно быть, долго смотрела в окно. Когда мимо стекла с криком пронеслась чайка, Елена заметила, что паром уже снова идёт вдоль берега.

Аппетит пропал.

Она завернула недоеденный сэндвич обратно в плёнку и поискала в интернете статьи о бывшем санатории на Дракиосе и о нацистском родильном доме.

Нашлась всего одна публикация — да и та на греческом языке, к семьдесят пятой годовщине освобождения Греции.

Елена перевела её на немецкий и узнала, что с 1944 года приют «Ариец III» превратился в заброшенное здание. В шестидесятые здесь ночевали ясновидящие и спириты, подростки устраивали проверки на смелость и вечеринки ужасов. На фотографиях были запечатлены обветшавшие комнаты с койками на ржавых пружинах и раковинами под отбитой плиткой.

Тридцать лет назад Мило Бакис сначала арендовал холм на Дракиосе, а позже выкупил его вместе со всем островом. На средства грантов для художников, пожертвований и с помощью многочисленных добровольцев он построил там виллу. Поговаривали, что часть старого санатория он восстановил собственными силами.

Объявление по корабельной громкой связи вырвало Елену из раздумий.

По-английски сообщили, что через несколько минут паром причалит к Миконосу.

Елена собрала вещи, забрала чемодан из камеры хранения, сунула остаток сэндвича в боковой карман сумки и вышла на палубу.

После всего, что она за последние часы прочла, увидела и узнала, тёплое солнце, солёный морской воздух, крики чаек и смех детей, машущих у поручней, показались ей по-настоящему живительными.

Всё это выдернуло её из тоскливого мира той кошмарной эпохи обратно в пёструю, шумную реальность.

Елена прошла вперёд и встала в очередь отпускников, которым предстояло сойти на Миконосе.

Она вытянула шею и подставила волосы ветру.

Как раз в этот момент паром проходил мимо невысокого холма, на котором стояли шесть белых бочкообразных ветряных мельниц. Как Елена уже знала из путеводителя, ещё в XVI веке здесь, как и на Дракиосе, мололи зерно. В том числе потому, что на Миконосе почти постоянно дули сильные ветры, в чём она теперь убеждалась на собственном опыте.

В этом отношении за последние столетия почти ничего не изменилось.

А какой окажется атмосфера на Дракиосе?

 

 

Отправить