Елена откинулась в офисном кресле и закрыла глаза.

Томас Данненберг… куда же ты подевался?

Из судебных материалов она знала, что после оправдательного приговора Данненберг получил от государства десять тысяч евро — в качестве возмещения расходов и компенсации. Максимум, на который мог рассчитывать человек, незаконно обвинённый в преступлении.

Десять тысяч евро.

Что за издевательство.

Капля в море.

Во сколько же тебе обошёлся процесс?

Елена задумалась и начала мысленно подсчитывать.

Ты оплачивал каждую встречную экспертизу, которую заказывала «Крагер, Холобек и партнёры». Платил судебные сборы за каждый день заседаний, а их было чертовски много — уж защитники наверняка об этом позаботились.

К тому же ты не стал экономить и нанял самую дорогую адвокатскую контору. «Крагер, Холобек и партнёры» выставили сразу трёх адвокатов. Девятьсот евро в час — и эти счета тоже нужно было оплачивать. Плюс каждый телефонный разговор, каждое совещание, каждый визит в следственный изолятор, каждый бланк, каждое письмо и каждое электронное сообщение, подготовленное в конторе. Даже минимальные десять минут работы включались в счёт.

Разумеется, ты оплачивал и все накладные расходы: почтовые, копировальные, транспортные, выплаты свидетелям и архивирование документов.

Елена заложила руки за голову и продолжила размышлять.

Но и это ещё не всё. Насколько я знаю, «Крагер, Холобек и партнёры» при успешном исходе дела начисляли ещё сорок процентов сверху к чистому гонорару.

И вдобавок — двадцать процентов НДС, которые тоже легли на тебя.

Она открыла глаза и уставилась в потолок.

В сумме выходило около миллиона евро.

Крутанувшись на стуле, она принялась листать документы Вейланда. Судя по всему, Данненберг продал дом, чтобы расплатиться. В исторической выписке из поземельной книги, где фиксировались все операции с недвижимостью, значилось, что незадолго до оправдательного приговора у дома появился новый собственник.

Затраты себя оправдали. Но после этого ты остался ни с чем.

Кроме того, даже оправдательный приговор, вынесенный в пользу обвиняемого, не избавляет человека от подозрений в глазах окружающих. Клеймо остаётся. Как бы ни закончился процесс, прежнюю репутацию после обвинения в убийстве полностью уже не восстановить.

Именно поэтому, как следовало из документов Вейланда, директор музея Лихтенберга в конце концов уволила Данненберга.

Рассеянно она нажала кнопку повторного набора и ещё раз попыталась дозвониться до австрийского посольства в Черногории.

Тебя оправдали, но ты продал дом и остался без работы.

Никто не ответил. Снова включился автоответчик.

Они вообще работают там в такое время?

Она положила трубку и продолжила размышлять.

Процесс уничтожил твою карьеру. В Австрии ты уже не мог закрепиться. К тому же Грабовски хотел тебя уничтожить. Поэтому ты уехал в Рим.

Зачем? Работать куратором? Скорее всего. Ничего другого ты ведь не умел. Ты изучал средиземноморское искусство.

Но в Риме либо не нашлось подходящей работы, либо тебе самому там не понравилось. Тогда ты двинулся дальше. На Адриатику. В Черногорию. Искать новое место.

Нашёл? Стал там счастлив?

Елена поднялась и принялась просматривать свои бумаги.

Данненберг специализировался в университете на эллинизме.

— Так о чём была последняя выставка, которую ты курировал для музея Лихтенберга? — пробормотала она.

Полистав документы ещё немного, она нашла в материалах Вейланда нужный рекламный буклет.

— «Мистика в греческом искусстве двадцатого века», — прочитала вслух.

Чтобы организовать такую выставку, нужно месяцами сидеть за телефоном и компьютером, договариваясь о предоставлении экспонатов.

Значит, у Данненберга была огромная сеть контактов среди греческих художников, кураторов, музейщиков и организаторов выставок.

Она вспомнила распечатку телефонных соединений, которую Вейланд добыл незаконным путём. Из неё следовало, что, находясь в Риме, Данненберг вёл множество международных переговоров.

Прежде всего — с Грецией.

Опять Греция.

Елена выписала все номера с греческим кодом и без долгих раздумий начала их обзванивать.

Через четверть часа она уже знала наверняка: музеи, аукционные дома, галереи и агентства.

Она отошла от стола, подошла к карте Европы на скошенной стене мансарды и посмотрела на маленькую Черногорию.

Шестьсот тысяч жителей.

Вряд ли там найдётся много вакансий для кураторов.

Пальцем она провела от границы на юг.

На машине через Албанию до Греции — всего около четырёхсот километров.

— Ты перебрался в Грецию, — пробормотала она. — Я бы на твоём месте поступила именно так.

Она посмотрела на пустую собачью подстилку.

— Ты ведь тоже, правда?

Гав!

— Так и знала.

Она села за компьютер и ввела в поисковике запрос: «Томас Данненберг» вместе со словом «Греция».

Ни одна ссылка не содержала сразу все три слова, однако среди результатов нашлась запись тринадцатилетней давности с заголовком:

«Т. Данненберг организует выставку греческих художников в Афинах».

Елена открыла ссылку.

Самой статьи уже не существовало — в поисковой выдаче сохранился только заголовок.

Но этого оказалось достаточно.

Австрийское посольство в Черногории ей больше не требовалось.

Значит, тринадцать лет назад ты был в Афинах.

 

 

 

Отправить