По сути, это даже не было настоящим перекрёстным допросом — адвокаты Данненберга полностью воздержались от промежуточных вопросов и отдали бразды прокурору Мильц-Брандтнер. А та просто-напросто размазала подсудимого. Вероятно, защита рассчитывала, что эффективнее будет дать присяжным прочувствовать высокомерие доктора Ютты Мильц-Брандтнер — и жертвенную позу Томаса Данненберга. Если такова была стратегия, она сработала.

Елена перелистнула на последнюю страницу протокола — вердикт присяжных.

Обоснованное сомнение в виновности подсудимого.

Оправдан по всем пунктам.

Она прикусила нижнюю губу.

Но как они могли при такой доказательной базе принять подобное решение?

Пробежав глазами остальные материалы, убедилась: контора «Крагер, Холобек и партнёры» в очередной раз сработала безупречно. Заказав собственные экспертизы, защита поставила под сомнение компетентность всех экспертов обвинения. Вдобавок судебные заключения прокуратуры были опровергнуты контрэкспертизами — а Мильц-Брандтнер не сумела, в свою очередь, их опровергнуть.

Самым изящным, однако, Елена нашла один конкретный ход.

Каждый свидетель, слышавший ссору с улицы через окно, якобы прекрасно помнил голос Данненберга. Поэтому защита воспроизвела им в зале суда аудиозапись, на которой тот будто бы повторял зафиксированные в протоколе слова.

Все опознали голос.

Но в действительности это был не Данненберг, а стажёр адвокатской конторы, начитавший текст изменённым голосом.

Одним ударом достоверность всех показаний была уничтожена.

Кроме того, произошло то, что Елена уже не раз наблюдала в делах об убийствах. Данненберга задержали с окровавленными руками при попытке к бегству — и для следователей картина мгновенно сложилась. Работали слишком быстро и поверхностно, часть улик вовсе не зафиксировали и сосредоточились исключительно на подозреваемом. Тем самым дали защите возможность указать на процессуальные нарушения — например, на то, что следы с места преступления были ошибочно приписаны Данненбергу, хотя ему не принадлежали.

Елена пригубила кофе, откинулась в плетёном кресле и зажмурилась от яркого утреннего солнца.

Во всяком случае, не похоже, чтобы подсудимый и его адвокаты прибегли к чему-то незаконному. В этом и нужды не было. Стоило нескольким пунктам обвинения рухнуть, как костяшкам домино, — присяжные начинали сомневаться, и тогда цепной реакцией валилось всё остальное.

С этого момента дело было выиграно.

Вот и всё.

К тому же Данненберг, насколько Елена могла судить по протоколам, устроил на свидетельском месте настоящее представление и убедительно заверил присяжных, что любил Нину больше всего на свете.

Она задумчиво опустила взгляд на миску с водой на полу террасы.

— Что скажешь? — пробормотала она. — Если не он, тогда кто?

Уоллес сейчас наверняка громко гавкнула бы и ткнулась мордой ей в ногу.

В материалах процесса других зацепок не нашлось — на суде речь шла исключительно о том, виновен ли Данненберг. Елена пролистала прочие следственные документы в поисках упоминания других подозреваемых, но ничего не обнаружила. Таким образом, уже сам факт, что убийца за пятнадцать лет так и не был найден, говорил в пользу того, что это всё-таки он.

Она составила посуду на поднос и поднялась.

— Уоллес, нам нужно выяснить, где сейчас живёт Данненберг.

 

 

 

Отправить