В девять часов Снейдер вышел из комнаты в свежем костюме. В доме уже чудесно пахло молотыми кофейными зернами. Он хотел спуститься на завтрак, но остановился, услышав шаги. Из-за угла показалась Сабина с еще влажными волосами, раскрасневшимися щеками, на ней были джинсы и свитер, в руке она держала бумажный пакет.

— Как там в городе? — спросил он.

Она посмотрела на него с удивлением.

— Откуда вы знаете? Ваше окно выходит на другую сторону.

Снейдер улыбнулся. Пришло время ей рассказать. Она все равно узнает. Он вытащил из кармана свой мобильный телефон и помахал им:

— Марк установил мне одно приложение. Это незаконно, но сейчас меня это не волнует. Оно позволяет мне в любой момент увидеть, кто из моей команды где находится. А вы с Тиной были в трейлерном парке, а потом в городе.

Сабина посмотрела на него так, словно хотела съесть на завтрак, но затем черты ее лица расслабились.

— Это просто мера предосторожности, Белочка, только для этого дела. Пойдемте со мной. — Он пошел вперед. — Так где вы были?

— Ходила за покупками. — Она последовала за ним вниз по лестнице. — Мы с Тиной не узнали ничего нового о Хоконе, кроме того, что его очень любят в Тёнсберге. Регулярные пожертвования различным клубам и поддержка социальных проектов города.

«Добрый самаритянин!»

— Почему Тина и Кшиштоф не пришли с вами?

— Я думаю, они завтракают в трейлерном парке.

— А что Марк делает снаружи в саду?

Она поджала губы.

— Он играет в «Покемон Го».

— Что это, черт возьми?

— Вы не знаете? Я думала, вы из БКА, — ухмыльнулась она. — Он собирает покемонов и высиживает яйца…

— Сколько это еще будет длиться? — Снейдер пристально посмотрел на нее и понизил голос: — Немез, я хочу раскрыть это чертово дело сегодня и завтра вернуться домой. — Он кивнул на бумажный пакет, от которого пахло свежей выпечкой: — Там лепешки на завтрак?

— Ванильный крендель для вас, прямо из пекарни.

Снейдер приподнял бровь. Видимо, она действительно подумала о нем, чтобы поддержать активность его мозговых клеток. Он лишь кивнул, затем они спустились на нижний этаж.

— Наденьте очаровательную улыбку, сейчас мы будем завтракать с Хоконом. Я хочу познакомиться с его женой и братом.

— С его братом? Как вы хотите это устроить?

— Очень просто. Снаружи стоит автомобиль с номерным знаком ALXJ0. Я предполагаю, что это его машина и он здесь. Будьте с ним любезны.

Астрид распорядилась, чтобы завтрак для них накрыли на нижнем этаже главного здания рядом с кухней. Шторы на широком окне были сдвинуты в сторону, и Снейдер разочарованно огляделся в залитом солнцем помещении. Им предлагались различные виды веганских мюсли, кофе без кофеина, безглютеновые хрустящие хлебцы, обезжиренный йогурт, безлактозное молоко и безалкогольное игристое вино. Ему просто хотелось застрелиться — холостым патроном. Кроме того, в меню стояла каша «рёмегрот», которая была популярна, потому что хорошо согревала, как выяснил Снейдер. Но он ее не попробовал. Он хотел сохранить внутренний холод, который держал его в своих тисках уже много дней, поэтому он пил только кофе, ел крендель и сухие кукурузные хлопья без молока.

Хокон Йоргенсен, одетый в темно-красный бархатный халат, тоже сидел в салоне. Трудно было прочитать что-либо по его лицу, поскольку он был в солнцезащитных очках. Он пил свежевыжатый апельсиновый сок и кормил двух почти взрослых американских питбультерьеров лакомствами, которые бросал им, когда они выполняли его команды. Казалось, оба были к нему очень привязаны.

— Сегодня утром я велел привезти из «Нордлюса» ваши куртки и пальто; они висят в прихожей.

— Спасибо. — Снейдер сел рядом с ним и собирался заговорить о Ларсе Фрее.

Но прежде, чем он успел что-либо сказать, Сабина уже открыла рот:

— Чувствительность к свету? — Она указала на очки, затем на окно.

Хокон кивнул.

— К тому же я не хочу никого пугать своим внешним видом.

«Хорошая попытка, — подумал Снейдер. — Но чтобы напугать нас, одного внешнего вида недостаточно».

— Но вчера вечером вы были без очков, как и позже в библиотеке, — заметила Сабина. — Стратегическое решение? Вы хотели нас запугать?

— Мне удалось? — улыбаясь, поинтересовался Хокон.

— К сожалению, нет… — Сабина грустно скривила рот. — Кстати, я была на пробежке и встретила в городе несколько местных жителей, — небрежно сказала она, намазывая обезжиренный мягкий сыр на кусок хрустящего хлеба, — и обратила внимание, какие радостные люди в Тёнсберге.

Хокон дал своим собакам команду «Сидеть», которую они послушно выполнили.

— По общему признанию, норвежцы — одни из самых счастливых людей в мире.

— И почему это так? — спросила Сабина.

«Что за хрень?» Снейдер был не в настроении для светских бесед.

— Я… — начал было он, но Хокон перебил его:

— Норвегия — свободная страна, где каждый может выражать свое мнение. У нас практически нет социального неравенства, у нас хорошее здравоохранение и превосходная система образования.

Сабина рассмеялась:

— Но в триллерах Норвегию всегда представляют в таком мрачном свете!

Теперь Снейдер молчал и внимательно слушал.

— Это искаженное восприятие со стороны. — Теперь небо закрыла гряда облаков, и Хокон поднял солнцезащитные очки в волосы. Его глаза светились красным. — Например, летом дни очень длинные. А поскольку так долго светло, ты никогда не чувствуешь усталости и полон энергии. — Он покосился на Снейдера.

«А мне нужно, чтобы было темно, как в медвежьей заднице, чтобы я мог спать, — подумал он. — Длительный яркий свет убивает меня».

— А как же длинные и темные зимы? — возразила Сабина.

— У них тоже есть свои преимущества. Вы знали, что лыжи изобрели в Норвегии? — Хокон почесал одну из собак за ухом. — Раньше мы с семьей часто ездили в туры на санях. Практически везде на природе разрешается разводить костры, разбивать палаточный лагерь и охотиться. Для ловли рыбы в море разрешение не требуется. Кроме того, в Норвегии более сорока тысяч озер, где можно рыбачить с лицензией.

«Идеально подошло бы Кшиштофу!» Если бы у него не было консалтингового договора с БКА, он мог бы даже переехать сюда насовсем.

Сабина рассмеялась:

— Только богатая страна может себе это позволить.

Хокон кивнул. Он приказал собакам перевернуться, а затем сесть. После этого он вознаградил их угощением, которое они жадно схватили на лету.

— Да, мы живем в одной из самых богатых стран мира. Излишки от добычи нефти и газа на протяжении многих лет переводились в Норвежский государственный фонд благосостояния.

— А как вы достигли своего богатства? — спросила Сабина.

— Я занимаюсь металлоломом.

Он не проявил никакой реакции — по крайней мере, очевидной — на вопрос Сабины, заданный как бы между прочим.

— И все идет хорошо?

Хокон улыбнулся:

— Утилизация металлолома и промышленных отходов — это будущее. Я реорганизовал этот бизнес. Мои контейнеровозы регулярно курсируют по Балтийскому морю. На этом сейчас можно заработать большие деньги.

— А еще у вас есть «Нордлюс», — напомнила она ему.

Он кивнул:

— Этот и еще несколько баров и клубов. Они относятся к эпохе моего отца. Я оставил себе четверть заведений — скорее из ностальгии, чем ради прибыли, — а остальное продал.

— Вчера вы упомянули одного из ваших конкурентов. Ларс Фрей. Он тоже занимается утилизацией?

Хокон покачал головой:

— Он владеет несколькими барами во Фредрикстаде.

— Владел, — поправила Сабина, на что он поднял глаза. — Вчера вы сказали, что он больше и мухи не обидит. Что случилось?

Хокон пожал плечами:

— Если бы я знал. На прошлой неделе он и трое его людей бесследно исчезли.

— А вы, случайно, не имеете к этому отношения? — многозначительно спросила Сабина. — Все-таки вы заняты в сфере утилизации отходов.

Упор на эти слова ясно давал понять, что она имела в виду. На лице Хокона заиграла мягкая улыбка. Он погладил одну из собак, и та довольно заворчала.

— Полиция Фредрикстада расследует это дело, но не особенно тщательно. Они только рады, когда такие парни, как Фрей, исчезают с лица земли.

— Такие парни, как Фрей и вы? — спросил Снейдер.

Хокон снова кивнул.

— Я тоже принадлежу к ним… да, — спокойно сказал он.

«Значит, ты уже позаботился о Фрее. И именно поэтому тебе так не терпится узнать, кто заказал вчерашнее нападение на тебя».

— Возможно, за исчезновением Фрея и нападениями на вас стоят одни и те же люди, — предположила Сабина.

Хокон кивнул.

— Возможно.

— И за убийствами Катарины фон Тун и начальника ее службы безопасности, — продолжила Сабина.

Хокон по-прежнему сохранял спокойствие.

— Маловероятно… но возможно.

— И за убийствами проституток, — добавил Снейдер.

— Возмо… — Теперь Хокон на мгновение поднял голову. — Какие убийства проституток?

— Никогда не слышали об этом? Только вчера писали в газете.

— Да, но почему вы так думаете?

— Просто предчувствие.

Снейдер подумал об искривленном ноже, о котором у СМИ еще не было никакой информации. Следовательно, Хокон не мог этого знать, если только он не был убийцей. Так что недоумение Хокона было вполне объяснимо.

Одна из собак навострила уши, другая встревоженно посмотрела на Хокона. Затем Снейдер заметил испарину на тыльной стороне ладони Хокона. «Смотри-ка! Собаки зачастую более чувствительны к реакции человека, чем самые лучшие камеры. Отличная игра, Хокон! Ты почти обманул меня, но твои собаки тебя выдали».

Теперь Снейдер обратил внимание на то, что Хокон даже не спросил, почему они говорили о нескольких убийствах. Даже если он видел газетные сообщения о смерти Ильвы Эдегор, он вряд ли мог вспомнить Венке Хольм, которая исчезла десять лет назад.

Снейдер дал ему еще немного времени, но вопрос так и не прозвучал.

— Нам нужна вся информация, которую вы можете нам предоставить о Ларсе Фрее, — наконец сказал Снейдер, внимательно следя за любой реакцией Хокона.

Паршивец, казалось, испытал облегчение от смены темы. И собаки тоже успокоились.

— Естественно. Вы получите все, что хотите, — пообещал Хокон с улыбкой.

 

 

Отправить