Дождавшись подтверждения передачи факса и тут же разорвав квитанцию, Эвелин снова села в машину.

Пока она ехала вдоль Эльбы обратно к автомобильному парому на Вишхафен, Патрик был у неё на громкой связи. Разговор предстоял долгий. Ей нужно было многое объяснить — прежде всего, как к ней попали две бумаги, которые она отправила ему факсом.

— Очень предусмотрительно с твоей стороны — оставить на всякий случай визитку на вилле. Вдруг Грете вздумается прижать тебя за взлом, — съязвил он.

Умник хренов! Она и сама понимала, что поступила не блестяще.

— Ладно, землеройкоёжик. Зато теперь у нас хоть что-то есть на руках. Список читается, только последняя фамилия зачёркнута. На оригинале можешь что-нибудь разобрать?

— Без шансов.

— Может, в уголовной полиции сумеют что-нибудь вытянуть из оригинала. Я возьму такси, съезжу в участок и…

От одной этой мысли у Эвелин сжался желудок.

— Прежде чем отдавать список полицейским, я хочу, чтобы ты занялся этими фамилиями и попытался выяснить о мужчинах побольше.

— Почему вдруг такая осторожность, Спящая красавица? Вчера тебе не терпелось поскорее пойти в… ох, чёрт! — выругался он.

Наконец-то нашёл.

— Наш дружок Холобек тоже в списке.

— Вот поэтому я и не хочу, чтобы ты сразу совал его полицейским под нос.

— Вот же… мать!

Эвелин почти слышала, как у Патрика в голове заметались мысли.

— Ты понимаешь, что это значит?

— Да, — тихо ответила она. — Пожалуйста, выясни, кто остальные. Они тоже были геями? Их тоже шантажировали?

— Да-да, я знаю, что делать.

Конечно, знал: такими делами он зарабатывал себе на хлеб.

Она сбросила скорость и аккуратно объехала отару овец.

— Но сначала хочу попросить тебя ещё об одном одолжении. Некто Пауль Смолле был капитаном «Фридберга». — Она продиктовала фамилию по буквам. — Узнай, где он живёт, и позвони мне, как только выяснишь. Это срочно.

— Сделаю. Только, может, этот тип уже давно помер.

— О нет, — возразила она. — Я разговаривала с ним по телефону полчаса назад.

Незадолго до трёх часов дня Эвелин стояла у поручня автомобильного парома, пробивавшего себе путь через Эльбу. Над водой всё ещё тянулись полосы тумана. Похоже, здесь это никогда не менялось.

Наконец противоположный берег стал приближаться. Сперва из мутной хмари проступило здание у переправы, затем — пристань Глюкштадта. Над рекой протяжно загудел туманный горн.

Перед отплытием Эвелин купила себе колу, хот-дог и шоколадный батончик. И только когда вонзила зубы в булку, поняла, как голодна.

Она натянула ворот своего норвежского свитера почти до ушей. Холодало; с севера поднимался ледяной ветер. Да и события последних часов заставляли её дрожать не только снаружи, но и внутри.

Эвелин жевала батончик. Говорят, шоколад успокаивает нервы. Если это правда, сейчас он был ей более чем необходим.

Съехав с парома на арендованной машине, она остановилась на парковке у федеральной трассы. Навигатор показывал путь от Глюкштадта до гамбургского аэропорта: чуть меньше часа.

Если она хотела сегодня же улететь домой, самое время было позвонить в офис AirBerlin и забронировать билет. Впрочем, возможно, вылетать из Гамбурга было не лучшей идеей. Грета Хокинсон знала о её планах. Может, уже поджидала её в аэропорту.

Мысль параноидальная. Но, с другой стороны, эту женщину Эвелин могла просчитать не лучше, чем своего коллегу Холобека. Разве она не была уверена, что знает его — вместе со всеми его маленькими тайнами?

В очередной раз стало ясно: в человека не заглянешь. Тем важнее прислушиваться к собственному нутру.

Она нерешительно смотрела на мобильный. Улететь домой или остаться? Хотя, по сути, выбор она уже сделала.

Когда телефон зазвонил, Эвелин вздрогнула. На дисплее высветился номер Патрика.

— Да, — коротко сказала она.

— Голос у тебя напряжённый.

От господина детектива ничего не ускользало.

— У тебя что-нибудь есть для меня?

— Капитан Пауль Смолле, тысяча девятьсот сорок четвёртого года рождения. Отец погиб на войне, мать сбежала после его рождения. Тип довольно скверный. Имеет капитанский диплом дальнего плавания, плюс на него не раз заявляли из-за пьянства. Правда, уже десять лет не командовал судном. Больше мой коллега Уве раскопать не смог.

— Адрес?

— Не поверишь… Он ютится в старом жилом прицепе, который переделал под бунгало.

— Звучит убого.

— По крайней мере, он не наш шантажист.

— Где стоит прицеп?

— На побережье Веннингштедта, на Зильте.

Ничего хорошего это не сулило. Эвелин ввела данные в навигатор. На Зильт вёл только один маршрут, и занимал он шесть часов — вместе с поездкой на автопоезде через дамбу.

— Когда ты летишь домой? — спросил Патрик после паузы.

— У тебя есть точный адрес, где стоит прицеп Смолле?

— Чёрт, я так и знал! — выругался Патрик. — Зильт у датской границы. Добираться туда — целая одиссея.

— Шесть часов, — сказала она.

— Эвелин, это безумие. Тебе надо возвращаться.

Почему? Потому что он так хочет?

— Я уже слишком глубоко в этом увязла и пойду дальше, — коротко ответила она. — Я должна раскрыть это дело.

Она посмотрела на дорожный указатель на противоположной стороне трассы. Одна стрелка показывала на Гамбург, другая — на север, в сторону Фленсбурга.

Эвелин перевела взгляд вдоль дороги. С севера наползали тёмные тучи. Если она поедет к Смолле, то въедет прямо в грозу.

— Если выеду сейчас, буду там к девяти вечера.

— Скорее к десяти ночи, — поправил её Патрик. — Где ты собираешься спать?

— На Зильте наверняка найдётся мотель.

---

 

 

Отправить