В маленьком почтовом отделении на окраине Куксхафена за стойкой сидел только молодой человек в очках с никелированной оправой. Две страницы факса в Австрию стоили пять евро. Эвелин протянула ему десять. Потом вошла в нишу, где стоял аппарат.

Она набрала код Австрии, затем номер факса в офисе Патрика. Прежде чем вложить список пассажиров, еще раз пробежала глазами имена.

Смолле…

Она даже не знала, имя это или фамилия. Отчаянно искала Смолле, но никто из доброй дюжины гостей не носил даже отдаленно похожего имени.

С кем разговаривала Грета? Кто был этот мужчина с хриплым голосом?

Последнее имя в списке было зачеркнуто. Эвелин крутила лист и так и эдак, даже подносила к свету, но имя последнего пассажира сделали неразборчивым.

Неужели это и был Смолле?

Имя и адрес Холобека снова бросились ей в глаза. И снова это больно кольнуло в груди.

Она знала Холобека еще со времен своей летней практики в конторе Крагера. Этот человек научил ее всем приемам, которые должен знать адвокат. Если не считать так называемых увеселительных поездок в Таиланд, Холобек в отпуск не ездил.

Может, путешествие на «Фридберге» как-то связано с его гомосексуальностью?

Эвелин еще раз просмотрела имена.

Только мужчины!

Горло стало сухим и шершавым, как наждачная бумага. Она снова вспомнила горячее покалывание в животе, которое ощутила во время последнего разговора с Холобеком. Всякий раз, когда появлялось это чувство, что-то было нечисто — на него можно было положиться, как на «аминь» в церкви.

Если Холобек действительно был на судне, значит, он знал и Рудольфа Кислингера, и Хайнца Пранге. Теперь ей стало понятно, почему Холобек, вопреки обычным принципам конторы, представлял частное лицо в деле против фирмы.

Дело Хайнца Пранге!

Возможно, он поддерживал связь не только с Пранге, но и с его вдовой и хотел оказать ей дружескую услугу. Во всяком случае, у Холобека должна была быть чертовски веская причина скрывать от Эвелин эти связи.

Она отчетливо помнила его слова в их последнем телефонном разговоре:

— Эвелин, держитесь от этого дела подальше. Эти два дела не связаны.

Еще как связаны!

Холобек был в самой гуще событий. На мгновение перед глазами у Эвелин возникла жуткая картина: девушка в платье на тонких бретельках сталкивает Холобека через балконные перила.

Она отогнала этот образ, вложила фоторобот в факс и нажала «Отправить».

Пока бумага с треском уходила в аппарат, Эвелин позвонила Патрику с мобильного.

— Послушай, никогда больше не бросай трубку, когда я с тобой разговариваю, — рявкнул он. — Я чуть не умер от страха!

В почтовое отделение вошла посетительница с пакетом, доверху набитым письмами.

— Не преувеличивай, — прошептала Эвелин. — Я как раз отправляю тебе факс.

— Надеюсь не из дома Хокинсон?

— Не волнуйся, я на почте. Во-первых, ты получишь фоторобот нашей белокурой девицы…

— Мата Хари, ты ведь не украла этот рисунок?

Эвелин не ответила. Молча вложила список пассажиров.

— А во-вторых — список гостей «Фридберга». Ты удивишься, чье имя там зна…

Она осеклась на полуслове. Лист у нее на глазах втягивался в аппарат оборотной стороной вверх. На краткий миг имя Смолле мелькнуло перед ней, словно призрак.

— Что? — крикнул Патрик. — Какой список гостей?

— Минутку.

Эвелин вытащила лист с другой стороны из щели подачи. Пока аппарат набирал номер, она пробежала глазами оборот списка.

Вот оно, черным по белому: Пауль Смолле.

Он был капитаном «Фридберга».

---

 

 

Отправить