Мягкий ковёр глушил шаги Эвелин. Она осторожно опустилась в скрипучее кожаное кресло с широкими подлокотниками. Всё произошло так быстро. Ещё вчера днём она даже не знала, кто такой Эдвард Хокинсон, — а теперь сидела за его письменным столом.

Она задержала дыхание и прислушалась. В доме было тихо.

Эвелин осторожно попробовала открыть ящики. Заперты. В беспорядке из бумаг, карандашей, перьевых ручек и табачных банок ключа не нашлось, а взламывать замки силой ей не хватило духу.

Хватит и того, если её застукают здесь. На этот раз у неё даже отговорки нет: трюк с фотографией в кабинете не сработает.

Она огляделась. Судя по всему, Хокинсон был не только страстным яхтсменом, но и спортивным стрелком. На стенах висели колчаны, стрелы и несколько луков. Одни походили на японские длинные луки, знакомые Эвелин по альбомам, другие — на оружие африканских туземцев.

Между ними висели спортивные блочные луки с роликами и туго натянутой тетивой. В витрине стоял даже современный охотничий арбалет из стеклопластика с набором опасно выглядевших болтов.

На полке над ним красовалась переплетённая в кожу энциклопедия Брокгауза, а рядом — собрания сочинений Гёте, Шекспира и Солженицына. Музыкальным человеком Хокинсон, похоже, не был: кроме нескольких пластинок Бенни Гудмена, в комнате имелись только книги.

Большая стенка на противоположной стороне была до потолка заставлена канцелярскими папками. Эвелин рассматривала подписанные корешки: переписка, договоры, счета, банковские выписки, страховые полисы — всё рассортировано по годам с педантичной точностью.

Некоторое время она изучала договоры, письма и полисы за 1998 год в сумрачном полумраке кабинета и несколько раз наткнулась на название судна — «Фридберг». Но от этих бумаг пользы было мало.

Роскошный лайнер достигал шестидесяти пяти метров в длину, а мест на нём было всего для тринадцати пассажиров. Соответственно, каюты отличались внушительными размерами. На судне имелось четыре палубы, причём солнечная находилась в пятнадцати метрах над водой, и попасть туда можно было только лифтом.

На борту были сауна, парная, бассейн с холодной водой, комнаты отдыха, салон красоты, массажные кабинеты, зал с видеопроектором, а также фитнес-центр с беговыми дорожками и гребными тренажёрами.

В одном проспекте говорилось, что на «Фридберге» имелись даже винный погреб и вертолётная площадка. На такой мегаяхте, должно быть, чувствуешь себя Крезом в плавучем замке.

Однако прейскуранта Эвелин не нашла. В этой категории цены сообщали только по запросу. А людям вроде Пранге или Кислингера о деньгах беспокоиться не приходилось.

На изображении в рекламном буклете судно походило на ракету. Три дизель-генератора позволяли ему развивать максимальную скорость восемнадцать узлов. За девять дней на таком можно было уйти очень далеко.

Раздосадованная, Эвелин вернула папки на место и вытащила ещё одну — с наклейкой «Банковские выписки, июль — сентябрь 1998». В воздух взметнулись пылинки и заискрились в свете, веером падавшем сквозь жалюзи.

Поверх выписок был подшит серый конверт. Эвелин открыла его и достала пожелтевший лист бумаги. На первый взгляд он напоминал список адресов, но, приглядевшись, она различила выцветшие подписи.

У неё пересохло во рту, когда она прочитала имя Рудольфа Кислингера. Под венским адресом стояла подпись. В списке было двенадцать имён с адресами. Пассажирский список.

Имя Хайнца Пранге с его мюнхенским адресом тоже значилось там. У Эвелин задрожали руки. Значит, Патрик оказался прав: эти двое знали друг друга по совместному путешествию на роскошном лайнере.

Остальные имена ничего ей не говорили. Она лишь заметила, что женщин среди пассажиров не было. Гостей звали Рене Манзон, Марк Пеллинг, Курт Хансон, Рихард Рушко, Мартин Риттер, Томас Эберхардт, Георг Паллок и…

Не веря своим глазам, она перечитала следующее имя. Какое совпадение! Она знала человека, которого звали точно так же. Потом заметила адрес.

Вдруг всё вокруг закружилось. Перед глазами потемнело, словно она падала навзничь в шахту. Венский адрес. Футуристический жилой комплекс. Пентхаус на двадцать третьем этаже. Этого не могло быть.

Как этот адрес попал на эту бумагу? Снова и снова она читала имя мужчины, который вчера якобы в результате несчастного случая упал с балкона своей квартиры: её коллеги-адвоката Петера Холобека.

---

 

 

Отправить