Десять часов вечера. Коридоры адвокатской конторы «Крагер, Холобек и партнёры» тонули во мраке. Только в чайной кухне горел приглушённый свет.

Эвелин Мейерс как раз прибавила громкость радио. В поздних новостях упомянули трагический несчастный случай с Холобеком. Но диктор сообщил лишь, что адвокат упал через балконное ограждение и погиб на месте.

Раздражённая, Эвелин выключила приёмник. Узнает ли она когда-нибудь больше?

Наконец на лестничной площадке послышался скрежет лифта. Двери раскрылись с тихим звоном. Вскоре в замке звякнул ключ. Патрик просунул голову в щель и осторожно огляделся, прежде чем войти.

Эвелин включила свет в приёмной.

— Можешь заходить, трусишка, я одна.

Он закрыл за собой дверь.

— Ты ведь понимаешь, что потеряешь работу, если отец нас застукает.

— У него сейчас другие заботы.

Патрик поцеловал её в щёку. От него всегда едва уловимо пахло лосьоном после бритья, даже после целого дня в разъездах, — одна из множества мелочей, которые ей в нём нравились.

— Как идут твои задания по слежке?

— Нормально. Одна женщина дома с детьми, другая купила пиццу и взяла в видеопрокате два фильма… «Лестницу Иакова» и «Кошмар на улице Вязов». Эта ночь у неё точно пройдёт в одиночестве под одеялом.

Патрик последовал за ней в кабинет. На нём была та же одежда, что и вечером, когда они встретились в «Andante»: джинсы и чёрная приталенная рубашка. В нагрудном кармане торчала шариковая ручка. В руке он держал папку.

— Полицейский протокол? — спросила она.

— Предварительные материалы расследования, — поправил он. — Мой информатор в группе Бернекера содрал с меня за это сто пятьдесят евро.

— Я верну.

— Не надо, — ответил он. — Ты должна мне ужин.

— Ужин при свечах, знаю, — вздохнула она. — Но только если информация того стоит.

Он приподнял бровь.

— Бернекер и его коллеги, правда, выяснили немного, но этого хватит, чтобы закрыть дело с пометкой «несчастный случай».

— Выкладывай.

Он разложил бумаги на её письменном столе: отчёт криминалистов и протокол осмотра места происшествия, свидетельские показания, первое заключение судмедэкспертизы, множество схем и фотографий.

Эвелин перевернула снимки лицом вниз, даже не взглянув. Она могла себе представить, как выглядел Холобек после падения с двадцать третьего этажа.

Патрик склонился над документами.

— Произошло вот что… — Хотя они были одни, он говорил шёпотом. — В три часа дня Холобек стоит на балконе. Сначала пылесосит две клетки своих канареек, которые снаружи висят на потолочных крюках. Потом балансирует на офисном кресле с фиксируемыми колёсиками. Солнце светит вовсю, ветра нет. Он протирает решётку тряпкой. Одна из канареек, должно быть, проскальзывает через открытую дверцу, Холобек тянется её поймать, неисправный стопорный рычаг кресла срывается, кресло начинает катиться, и твой коллега машет руками, пытаясь удержаться. Хочет ухватиться за птичий домик, срывает его с крюка и вместе с клеткой падает через балконное ограждение. Когда он ударяется о землю, его голова врезается в этот птичий домик. От лица там уже…

— Спасибо, я могу себе представить, — перебила его Эвелин.

Она пролистала меню офисного телефона и проверила время последних звонков.

— Я разговаривала с Холобеком без семи три, то есть незадолго до несчастного случая. Голос у него был очень напряжённый, потом в дверь позвонили. Он открыл, и связь оборвалась.

— И Холобек тоже, — сказал Патрик.

Как деликатно!

— Если всё так, как ты говоришь, — предположил Патрик, — его посетитель должен был находиться в квартире и видеть, что случилось.

— Или сам это устроил.

Эвелин помассировала виски.

— Мне нужно поговорить с полицией.

— Забудь.

Патрик вытащил какую-то запись.

— Ни портье, ни жильцы соседних апартаментов никого не видели. К тому же квартира Холобека была заперта.

Эвелин указала на дисплей телефона.

— Но я могу доказать, что говорила с ним прямо перед смертью. И что у двери кто-то был.

— Мобильный или городской?

— Мобильный.

— В квартире мобильного не нашли, — ответил Патрик.

Эвелин задумалась.

— Значит, убийца забрал его с собой.

— Убийца? Ты торопишься с выводами. Может…

— А может, и нет, — перебила она. — Мы это выясним.

Она включила громкую связь на своём телефоне и набрала мобильный Холобека. Пока из динамика тянулись длинные гудки, они напряжённо смотрели друг на друга.

Наконец в трубке щёлкнуло. Кто-то снял. Они услышали робкое дыхание.

Патрик кивнул Эвелин, но прежде чем она успела что-либо сказать, раздался тихий женский голос с северогерманским акцентом:

— Лиза. Алло? Я получила твой зво…

Женщина осеклась.

Сердце Эвелин подступило к горлу.

— С кем я говорю?

---

 

 

Отправить