Вечером Эвелин Майерс сидела в садике ресторана «Andante» в центре Вены и неподвижно смотрела на цветочный узор скатерти. Сначала она не услышала вопрос официанта, потом лишь рассеянно отмахнулась. На этот раз ей совсем не хотелось салата из морепродуктов с королевскими креветками. Он напоминал о Холобеке.

Ей хотелось одного: сидеть здесь и ждать. Её друг Патрик обещал приехать как можно скорее.

Она снова подумала о Петере Холобеке. Гей-адвокат: щуплый, седой, самоироничный, но острый на язык, как ведущий телешоу. Он научил её всем приёмам, которые должен знать юрист, прежде чем впервые выйти на ринг.

Она до сих пор не могла в это поверить. Её шеф, Крагер, узнал обо всём от уголовной полиции ещё до того, как сообщение передали в радионовостях. Холобек, как ей сказали, погиб в результате несчастного случая — вскоре после того, как она говорила с ним по телефону и кто-то позвонил ему в дверь. Больше она ничего не знала. Уголовная полиция ввела запрет на разглашение сведений, а Крагера попросили прибыть в управление федеральной полиции на Россауэр-Ленде.

— Привет, ёжик-землеройка!

Эвелин вскинулась.

— Не называй меня так.

— О-о-о. — Патрик состроил гримасу. — Ёжик выставил иголки!

Глядя на него, трудно было поверить, что перед тобой частный детектив; скорее уж — модель из рекламы лосьона после бритья. Загорелый, в джинсах, чёрной узкой рубашке, расстёгнутой на верхние пуговицы.

Он поцеловал её в щёку, сел за столик и заказал колу лайт.

— Знаешь, чем адвокат отличается от вампира? — Как всегда, он начал с места в карьер.

— Пожалуйста, Патрик, — перебила она. — Только не сегодня. Я…

— Вампир сосёт кровь только по ночам. — Патрик ухмыльнулся.

Она посмотрела на него без улыбки.

Ухмылка у него погасла.

— Ладно. Что случилось?

Она рассказала ему о смерти педиатра, утонувшего в канализационном колодце, о «Порше», о визите в «Entrez-Nous» и о том, как убедила вдову врача отозвать иск. Потом описала, как обнаружила девушку на снимках с камеры банкомата. Патрик кивнул: в конце концов, это он переслал ей фотографии, полученные по своим каналам в уголовной полиции.

Она рассказала о подозрении, что знает эту девушку по другому делу, и наконец упомянула процесс о подушке безопасности, которым занимался её коллега Холобек, странный телефонный разговор с ним и известие о его смерти.

Патрик слушал внимательно и не перебивал. Когда она закончила, он некоторое время молчал.

— Твой коллега погиб. Мне очень жаль.

Эвелин знала: это сказано не для приличия. Патрик знал Холобека с прежних времён и понимал, что тот для неё значил.

Он взял её за руку. На этот раз она не отдёрнула ладонь.

— И ты думаешь, девушка на снимке и молодая женщина из кафе в Бад-Райхенхалле — одно и то же лицо?

— Это внутреннее ощущение. Уже несколько дней у меня странное дежавю, будто я её знаю. И самое странное: перед смертью Холобек особо подчеркнул, что эти дела никак не связаны… а вскоре после этого сам погиб.

— Сам погиб… — задумчиво повторил Патрик. — Из твоих уст это звучит странно.

— Патрик, послушай. — Она придвинулась ближе. — Городской советник Пранге погибает в Берхтесгаденских Альпах, педиатр Кислингер тонет в сточных водах по колено глубиной — и, если я права, на обоих местах происшествия появляется одна и та же девушка. Холобек вел одно из этих дел в суде и погибает…

Патрик побледнел.

— Линни, не накручивай себя.

Она наклонилась вперёд.

— Ни в твоей, ни в моей работе случайностей не бывает. Ничего не происходит просто так. — Она долго смотрела на него. — Ты сможешь выяснить подробности смерти Холобека?

— Насколько быстро тебе это нужно? Я…

— Срочно.

Лицо Патрика сделалось несчастным.

— Именно сейчас? У меня в работе две слежки.

— Пожалуйста.

— Ну как я могу устоять перед этими карими глазами лани? — Он задумался. — Альт-Эрлаа… За двадцать третий район отвечает КК-Юг, группа Бернекера. Крепкий орешек, но я его знаю. Возможно, через пару часов я что-нибудь выясню. Если…

Он откинулся на спинку стула, провёл пальцами по волнистым волосам, уже тронутым сединой на висках, и посмотрел на неё тем самым взглядом, которым всегда её поддразнивал. Будто этого было мало, ещё и поднял воротник рубашки. Выглядело это откровенно нелепо, но он всё равно оставался чертовски хорош — совсем как его отец. Хотя эти двое были как кошка с собакой.

— Если что?

— Если я наконец смогу уговорить тебя на ужин при свечах.

— Я думала, у тебя две слежки.

— Так не ночью же… — Он нахально подмигнул.

Она застонала.

— Патрик, пожалуйста. Как ты можешь думать о таком именно сейчас?

— Я думаю об этом каждый раз, когда тебя вижу.

О боже. Весь в отца.

— Нет. Забудь. Лучше достань мне полицейский отчёт.

— Как скажешь. — Патрик опустил воротник. — А ты тем временем добудешь папку по делу советника Пранге. Может, тревога ложная, и женщина из кафе окажется толстой пятидесятилетней тёткой с параличом лица.

— Это будет непросто. Крагер держит её у себя в кабинете под замком.

Патрик ухмыльнулся.

— Тогда тебе придётся очаровать моего отца.

---

 

 

Отправить