Понедельник, 30 мая

 

Нора встала и открыла балконную дверь. Ветер надувал занавеску, и она развевалась голубым парусом посреди вездесущей душной жары.

— А после того, как количество умерших от наркотиков возросло, была образована «Группа-6», — закончил Харди свой рассказ. Он налил себе уже второй бокал «Бейлиса» и сидел рядом с Норой на диване. Твинки, с минуту потоптавшись на бедрах, урча, опять свернулась клубком у него на коленях.

— А кто входил в эту группу?

— Фамилии всегда держались в секрете. — Он кивнул на ноутбук у Норы на коленях. — Теперь мы можем начать?

— Ещё секунду. Кто этот мужчина в доме?

— Антуан Томашевски. Один мой старый друг.

— Это он разбил тебе нос? — улыбаясь, спросила Нора и провела пальцем по губам Харди.

Это должна была быть шутка, но Харди не улыбнулся.

— Да, он.

— Правда? — Нора убрала руку. — Отличные у тебя друзья.

— Это было необходимо. От него я получил ключ к сейфу.

— Почему ты не спросил его, от чего он?

— Его дом прослушивается. Телефон, вероятно, тоже, а я не хотел, чтобы кто-то нашёл этот сейф до меня.

— Понимаю. — Она кивнула. — А кто эти мужчина и женщина перед его домом?

— Геральд Рорбек и Анна Хагена. Два сотрудника БКА.

— Откуда тебе это известно?

— Я знаю их по прежним временам.

— Бывшие коллеги?

Харди кивнул.

— Они тебя ищут?

Харди помотал головой.

— Я отсидел свой срок и теперь свободный человек.

— О’кей. — Больше Нора ничего не сказала.

Очевидно, теперь она выяснила все, что хотела знать.

— Сколько ты смогла разобрать? — спросил он.

— Большую часть. Я научилась уже хорошо читать по губам франкфуртский диалект. Об остальном — когда лиц не видно в фас — я догадалась. — Она включила видео и начала озвучивать его, произнося слова, которые разобрала по движениям губ. — Привет, Антуан, как у вас дела?

— …И как прошла вчера вечеринка? — спросил Рорбек и бросил взгляд за спину Томашевски в дом.

— Спасибо, хорошо. Моя жена отмечала пятидесятилетие. Почему вы не зашли?

— Избавьте нас от этих любезностей! — оборвала его Хагена. — Вы знаете, почему мы здесь.

Томашевски попытался улыбнуться.

— Нет, почему?

Рорбек сделал шаг к нему.

— Хардковски был вчера вечером у вас. Чего он хотел?

Томашевски пожал плечами:

— Без понятия, у меня с ним больше нет дел.

— Чего он хотел? — резко повторила Хагена.

— Он болтал что-то о какой-то сумке. Вероятно, хотел денег. Но я понятия не имею, о чём он говорил.

— Какая сумка?

— Очевидно, он недавно вышел из тюрьмы. Полагаю, хотел получить свои вещи. Но я уже много лет не поддерживаю с ним никаких контактов.

— Он упоминал «Группу-6»? — спросил Рорбек.

— Что? Какую группу? Нет.

Тут на улицу вышла и жена Томашевски и встала рядом с мужем.

— Что вам нужно?

— Чего хотел от вас Томас Хардковски вчера вечером?

— Мой муж раньше работал на Харди, этого мерзавца.

— Мы это знаем, но…

— Я ещё не закончила! — перебила Кристиана Томашевски сотрудницу БКА. — Но с тех пор, как мой муж отсидел свой срок, мы не имеем больше ничего общего с ним и его делами. Это больной убийца женщин и детей, и, хотя он отсидел своё, как и мой муж, — для нас он навсегда останется таким. Антуан вышвырнул его из дома, и я сомневаюсь, что он появится снова. — Она взяла мужа под руку. — Этому подонку здесь нечего делать. Так что вам от нас нужно?

— Если вы ещё раз его увидите, немедленно позвоните нам.

Жена Томашевски взяла визитную карточку.

— Хорошо. А вы в будущем можете не утруждаться и не следить за нашим домом.

— Мы не ведем наблюдения за вашим домом, — сказала Хагена.

— Конечно, — вмешался в разговор Томашевски. — Тогда это, вероятно, совпадение, что ваши коллеги Тимбольдт и Ломан время от времени катаются вверх-вниз по улице, с тех пор как Харди выпустили?

— Об этом мы ничего не знаем, — сказал Рорбек.

— Расскажите это своей бабушке.

— Эй, здесь мы задаем вопросы! — перебила Хагена. — Позвоните нам, как только Харди снова появится у вас.

— А почему?

— Потому что мы хотим это знать.

Хагена и Рорбек развернулись и пошли к своей машине.

Томашевски с женой остались стоять у входа и смотрели им вслед.

— Они оставят нас в покое? — спросила она.

— Не думаю.

— Тогда пусть они хотя бы лучше договариваются со своими коллегами.

— Они исправятся, не беспокойся.

Томашевски и его жена вошли в дом и захлопнули за собой дверь.

Харди разочарованно посмотрел на Нору.

— И это все?

— Да. Не похоже, что этот Томашевски и его жена твои друзья.

— Они должны дистанцироваться от меня. Иначе БКА не отстанет от них.

— Почему?

— Именно этого я и не знаю.

— О’кей, и что ты теперь скажешь об этом разговоре?

— Рорбек и Хагена в отчаянии, — пробормотал Харди. — Причину я смогу назвать тебе, когда заберу свою сумку из сейфа.

— То есть сейчас ты знаешь не больше, чем раньше, — сказала Нора.

— Не совсем. — Он наморщил лоб. — Теперь я знаю, что в это впутаны не только эти двое, но ещё Тимбольдт и Ломан.

— Их ты тоже знаешь?

Харди кивнул:

— Ещё с прежних времен.

— О’кей. — Нора отодвинула ноутбук в сторону и положила нога на ногу. — Знаешь что? Я помогу тебе.

— Ты уже помогла, больше тебе ничего не нужно делать.

— Если они следят за тобой, то наверняка знают, что ты сейчас у меня. Поэтому я уже всё равно влипла — хочу этого или нет.

Харди посмотрел в сторону.

— В этом вся Нора, — пробормотал он.

Нора постучала по его плечу.

— Что ты сказал?

Он взглянул на неё.

— Что я очень ценю твою помощь.

— Лжец!

— Ты не должна этого делать.

— Я хочу. Но при одном условии.

— Я слушаю.

— Я помогу тебе — из симпатии и потому, что верю, что Лиззи и твоих дочерей убили, а ты оказался козлом отпущения. Но я должна спросить ещё кое-что… — Она сделала паузу. — Ты хочешь мести или справедливости?

Он долго думал над этим вопросом.

— Справедливости, — наконец сказал он.

— Это хорошо. Месть тебя просто разрушит.

— Верно, — ответил Харди. «Месть меня разрушит».

— Обещаешь?

— Обещаю, — сказал он. Но все зависело от того, какая правда обнаружится.

 

 

Отправить