В десять часов утра Сабина Немез всё ещё была на службе. Она провела здесь уже четырнадцать часов. Валнер принёс из булочной булочки-улитки с корицей. Сабина съела только одну, и та тяжёлым грузом легла в желудке. Как и остывший кофе из термоса. Бессмысленное ожидание, пока отца допрашивали в Земельном уголовном ведомстве Баварии, измотало её. В ЛКА в Мюнхене и Нюрнберге работало около полутора тысяч сотрудников. Главный офис на Майлингерштрассе находился недалеко от их управления, но появляться там было бесполезно. Её остановят на входе.

— Неужели у меня нет никакой возможности участвовать в расследовании?

Колонович устало посмотрел на неё. Его густые горчичные брови сдвинулись.

— Вместе с ЛКА? Ты шутишь?

Сабина стояла в его кабинете как побитая собака. Его взгляд говорил: ты всего лишь винтик в оперативном отделе полиции. Тебе только двадцать шесть лет, а ты уже хочешь помогать важным господам чиновникам?

— По этому делу нет никаких электронных документов, — продолжила она.

— Я знаю. — Зазвонил телефон, но Колонович перевёл вызов на другую линию.

Обычно документы и материалы по каждому делу выкладывали на полицейский сервер, и любой сотрудник мог их изучить. Дополнять их и вносить новые данные имел право, конечно, только уполномоченный делопроизводитель. Но не в этом случае.

Колонович сложил на столе свои мощные руки.

— Расследование убийства твоей матери засекречено. Дело изъяли из компьютерной системы и ведут на отдельном диске.

— Зачем? Я…

— Сабина! — Отец богов Зевс окинул её грозным взглядом. — Сотрудники полиции уже допрашивают пятерых других подозреваемых. Но сегодня утром коллеги из Кёльна обыскали квартиру твоего отца. И нашли там пузырёк с чернилами, на котором остались его отпечатки. Это последняя информация, которую я получил. Возможно, жидкость совпадёт с той, что обнаружили на месте преступления.

Наверняка совпадёт!

Её отцу был необходим адвокат, и как можно скорее. Сабина могла обратиться в экстренную адвокатскую службу, но неизвестно, когда они кого-нибудь направят. Ей на ум пришёл только Габриель, бывший муж сестры. Залгавшийся ублюдок уже три месяца не платил алименты на содержание Керстин, Конни и Фионы, но был неплохим защитником по уголовным делам.

— Ещё кое-что, — пробормотал Колонович. — К нам направляется коллега из БКА в Висбадене.

— В связи с убийством моей матери?

— Без понятия. — Он пожал плечами. — Прибывает ближайшим рейсом «Люфтганзы» из Франкфурта. Симон поехал за ним в аэропорт.

— У него что, нет машины?

— Я уже дважды имел удовольствие работать с ним. Насколько мне известно, у него нет водительских прав. Во всяком случае, тогда нам приходилось возить его по Мюнхену. — Колонович потёр глаза. — Они все такие, белые воротнички из БКА. Эти снобы только штаны в кабинетах просиживают.

Сабина вздрогнула. Ещё никогда она не слышала, чтобы шеф так отзывался хотя бы об одном коллеге. Неужели он догадывался, что она уже трижды подавала заявление на обучение в Висбадене?

— Как его зовут?

— Маартен С. Снейдер.

— Маартен Снейдер? — повторила Сабина. — Никогда не слышала.

— Маартен С. Снейдер, — поправил он её. — Родом из Роттердама. Хитрый лис, от которого ничто не ускользнёт. У него нюх как у верблюда, который чует лужу за двадцать километров.

Не похоже на человека, просиживающего штаны в кабинете. Если этот мужчина действительно приехал из-за убийства её матери, Сабина должна с ним поговорить.

По дороге к себе в кабинет она снова позвонила Эрику, но тот был недоступен ни в бюро в Висбадене, ни по мобильному телефону. Хоть волосы на себе рви! Сабина оставила ещё одно сообщение в голосовой почте.

Сев за рабочий стол, она ввела код запроса в «Дедале», но доступ по-прежнему был заблокирован. Сабина отодвинула клавиатуру и откинулась на спинку стула. Уныло открыла список номеров в мобильном телефоне и пролистала его до доктора Габриеля Церни. Некоторые называли его Доктором Глазом из-за знаменитого холодного, застывшего взгляда, с которым он входил в зал суда. Её сестра Моника очень хорошо знала этот проницательный взор. Стоит ли с ним связываться? И всё-таки ничего лучше Сабине в голову не приходило.

Она набрала номер офиса, и секретарша соединила её с Габриелем. Бывший муж сестры ответил, как обычно, наигранно-вежливым голосом — чересчур дружелюбным, отчего возникало ощущение, будто над тобой издеваются.

— Привет, мой ангел. Что я могу для тебя сделать?

— Габриель, хватит придуриваться. Я хочу, чтобы ты представлял в суде человека, которого подозревают в убийстве.

Этот пижон только и ждал такой просьбы.

— Бесподобно! — воскликнул он. — Сначала ты арестовываешь парней, а потом приглашаешь меня защищать их от тюрьмы.

— Моя мама… — Она почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. — Мою маму нашли мёртвой, а отца сейчас допрашивают.

В следующий момент его голос уже звучал нормально.

— Бина, мне очень жаль. Неужели убийство в соборе? — Он сделал паузу. — Как я могу вам помочь?

Может, он не такой уж ублюдок? Впрочем, речь шла о его бывших тёще и тесте, и в такой ситуации можно было ожидать хотя бы немного уважения.

— Твои дети ещё ничего об этом не знают. Моника расскажет им позже. Пока что папа нуждается в твоей помощи. Его квартиру в Кёльне только что обыскали. А коллеги из ЛКА допрашивают его на Майлингерштрассе.

— Он в Мюнхене? — спросил Габриель.

— Да, но причину должен объяснить тебе сам. Пожалуйста, займись этим… Он не убивал.

— Я из этого и исхожу. — И Габриель положил трубку.

Сабина уставилась на стену перед собой. Голос Симона, донёсшийся из коридора, выдернул её из размышлений.

— Циничный подонок! — выругался он. — Обращается со мной как с мальчишкой на побегушках.

Она вышла в коридор. Симон и Валнер стояли в дверном проёме столовой. Симон сунул в рот сигарету и жадно затянулся. Она редко видела, чтобы он курил.

— Ты о Снейдере? — спросила Сабина.

— О Маартене С. Снейдере! — буркнул Симон. — Мне пришлось тащить его огромный чемодан. Он туда словно кирпичей наложил. По дороге в управление сидел сзади и листал какие-то документы. Вот я дурак. Просто из вежливости спросил, бывал ли он раньше в Мюнхене, и получил в ответ: «Вы что, хотите втянуть меня в разговор?» — Симон передразнил его голландский акцент.

Валнер рассмеялся.

— Я его знаю. Сам как-то возил на место преступления. И должен был приготовить для него термос с ванильным чаем. О причине можете догадаться сами. — Он сделал движение рукой, словно затянулся косяком. — А ещё я имел честь возить его по ресторанам и книжным магазинам. Благодарность ему чужда. Характер как у злобной гиены. Подожди, он ещё покажет тебе три пальца.

Три пальца?

С верхнего этажа донёсся шум, словно там по паркету двигали столы. Сабина подняла глаза. Лампа над головами закачалась из стороны в сторону.

— Из какого он отдела?

Валнер состроил презрительную гримасу.

— Психолог-криминалист, занимается составлением психологических портретов преступников. Больше я ничего не знаю.

Сабина почувствовала, как у неё подскочило давление.

— Где он сейчас?

По потолку что-то глухо застучало.

— А ты как думаешь? — Симон указал наверх. — Обустраивает себе кабинет в переговорной.

— У нас? Зачем?

— Без понятия. С этим парнем я больше разговоров заводить не стану, можешь мне поверить.

Симон потушил сигарету в пепельнице.

— Сама выясняй. Он, кстати, сказал, что хочет поговорить с тобой. — Симон взглянул на настенные часы. — Ровно через четыре минуты.

Этажом выше из переговорной комнаты в коридор выставили все пальмы. Сабина постучала в дверь и вошла. В следующий момент отпрянула. В комнате сильно пахло ванильным чаем и ароматическими палочками. Но в воздухе витал ещё один сладковатый запах, который тщетно пытались заглушить ванилью.

Снейдер полностью изменил помещение. Стулья, поставленные один на другой, были сдвинуты в угол. Столы образовывали большую букву П. Сам Снейдер сидел в кожаном кресле; перед ним стояли три ноутбука. По паркету хаотично змеились многочисленные провода. На столе лежали несколько раскрытых папок, диктофон и открытый кожаный пенал с длинными острыми иглами.

— Это вы выставили растения в коридор? — спросила Сабина.

— Сами ходить они не умеют, — с заметным голландским акцентом произнёс он и постучал себя по лбу. — Они забирают у меня воздух. Мне необходим кислород, чтобы думать.

Интонациями Снейдер напомнил Сабине шоумена Руди Каррелла. Но только не внешностью.

Мужчина поднялся. Худощавый, ростом около метра восьмидесяти, в чёрном дизайнерском костюме, с невероятно длинными руками. На вид ему было лет сорок пять. Аккуратные бакенбарды начинались у ушей и переходили в узкую линию вдоль подбородка. Чёрная борода резко контрастировала с глянцевой лысиной и бледным лицом, которое, казалось, много лет не видело солнца.

— Садитесь, — приказал он Сабине.

Стул стоял в центре комнаты и был повёрнут к стене. Сабина села. Как на допросе, уставилась на голую белую стену. Снейдер снял большую акварель в раме, написанную женой Колоновича, и запихнул её за шкаф. Вероятно, краски мешали ему думать.

Он словно на негнущихся ногах подошёл к Сабине. Мокрый от пота лоб выглядел нездорово. У него жар?

— Вы себя неважно чувствуете? — спросила Сабина.

— А как бы вы себя чувствовали, если бы в начале седьмого утра вам пришлось мчаться во Франкфуртский аэропорт?

Шесть утра! Она подумала о своём запросе в системе «Дедал». Просто совпадение! Никакой паранойи!

Снейдер медленно обошёл вокруг неё, внимательно изучая. Острый крючковатый нос и крохотные глаза, от которых ничего не ускользало, придавали ему сходство с орлом, готовым накинуться на добычу. Металлические пластинки на подошвах клацали по деревянному полу. Шаги наверняка были слышны на всём нижнем этаже. Возможно, он делал это намеренно, чтобы мешать другим думать. Так сказать, наносил превентивный удар.

— Я слышала, вы профайлер.

Он взглянул на неё с любезно-презрительной улыбочкой, от которой у Сабины по спине побежали мурашки.

— Мы здесь не в ЦРУ. Я не профайлер, а полицейский аналитик, психолог-криминалист, специализирующийся на похищениях людей. Больше вопросов нет? Могу я тоже кое-что спросить? — Не дожидаясь ответа, он продолжил: — Расскажите мне о вашей матери. Кто мог её убить?

Сабина сглотнула. Её мама умерла всего пятнадцать часов назад. Ни «мне очень жаль», ни «мои соболезнования». Только этот проницательный взгляд.

— Моя мама была…

Он перебил её, сунув под нос три пальца. В ложбинке между указательным и большим пальцами Сабина заметила круглую чёрную точку. Татуировка или крупная родинка.

— Только основное. Самое важное — в трёх предложениях, не больше. Сможете?

Ублюдок!

— Мы с сестрой выросли в Мюнхене, но из-за работы отца переехали в Кёльн. Раньше он был машинистом, а в Кёльне реставрировал старинные поезда. Это была его мечта. Моя мама двенадцать лет преподавала там в начальной школе, а позже стала директором. После развода родителей десять лет назад мы вернулись в Мюнхен. «Война роз» длилась два года, это не секрет. Отец хорошо зарабатывал, но дело было не только в деньгах, а ещё и в праве опеки. Мне тогда было шестнадцать. Но мой отец никогда бы…

— Самое основное! — снова перебил её Снейдер.

Да что он хочет услышать?

— Мама уже два года на пенсии. Она жила одна, долгов у неё не было, зато имелось множество увлечений и бесконечное количество новых платьев. Она была стройной, спортивной, любила смотреть оперетты и театральные постановки. Раз в неделю мы с ней ходили на пилатес. Послушайте, мой отец…

— Нет, это вы меня послушайте! — Он подошёл ближе. — Вашего отца и ещё нескольких подозреваемых допрашивают в ЛКА. Они интересуют меня не больше, чем тюлень, пукнувший в Мюнхенском зоопарке. Меня интересует ваша мать, ясно? Когда проходят занятия пилатесом?

— В пятницу вечером.

— На этой неделе тоже?

Она кивнула.

— Но я не пошла.

Теперь он показал ей три пальца другой руки. И здесь в том же месте чернела точка. Возможно, одинаковые татуировки. Но что обозначают эти точки?

— Дальше! — поторопил он.

— Она читала Гессе, Белля, античные легенды, слушала классическую музыку, но аудиокниги, которые я приносила, никогда не слушала. С удовольствием ходила в оперу, покупала овощи и фрукты в индийском магазине, любила готовить, не держала домашних животных и нежно заботилась о трёх внучках.

Снейдер бросил на неё удивлённый взгляд.

— Моя сестра разведена, — поспешно объяснила Сабина, прежде чем он успел отпустить какой-нибудь глупый комментарий.

— Я заметил ваш взгляд, — сказал Снейдер. — Вы чувствуете себя виноватой, потому что не встретились с матерью в вечер похищения?

Внутри у Сабины всё сжалось. Откуда он знает о похищении?

Словно выполняя какой-то ритуал, он покрутил сигарету, напоминавшую косяк.

— Вы ведь не против, если я закурю? — Получив её согласие, он прикурил сигарету от спички. — Значит, чувство вины?

— Возможно.

Сейчас Сабина испытывала не угрызения совести, а только злость на этого заносчивого умника, у которого чуткости и сострадания было не больше, чем у камня. Вместе с тем его неподвижная верхняя часть корпуса и неуклюжие движения бёдрами казались ей несколько женственными. Она не имела ничего против геев. В отличие от любителей курить травку.

Снейдер выпустил вверх облако серого дыма. Сабина заметила на потолке белую круглую отметину — он открутил датчик дыма. Кабели были изолированы, а сам прибор лежал на подоконнике. Теперь она узнала сладковатый запах. Марихуана! Он действительно курил травку. А ванильный чай, видимо, должен был заглушать запах.

— Дым не мешает вам думать? — насмешливо спросила она.

Выражение его лица застыло.

— Никогда больше не пытайтесь шутить в моём присутствии!

Дверь приоткрылась, и Симон просунул в комнату голову. Короткие светлые волосы торчали во все стороны. В следующий момент его лицо вытянулось. Потом он посмотрел на потолок. Наверное, искал датчик дыма в комнате, переделанной в опиумную берлогу.

— Вы хотели со мной поговорить?

— Да кто вообще захочет с вами разговаривать? — пробормотал Снейдер надменным тоном. — Принесите мне ещё один чайник свежего ванильного чая и все документы по делу Ханны Немез. Отпечатки пальцев, фотографии с места преступления, показания свидетелей и тому подобное.

Симон небрежно прислонился к дверной раме.

— Это сложно. Всё находится в Земельном уголовном ведомстве Баварии. — Он пожал плечами. — Понятия не имею, кто там ведёт дело.

Хотя ситуация была напряжённой, Сабина не смогла сдержать улыбку. Всем известно: как аукнется, так и откликнется. Кому понравится, когда с ним обращаются пренебрежительно?

Снейдер затянулся.

— Эти ничтожества из ЛКА ведь не были на месте преступления, верно? Так что давай, мальчик, сбегай в кабинет и принеси мне все имеющиеся материалы по делу.

Сабина вздрогнула. Ещё никто не обращался к Симону «мальчик».

Тот стиснул зубы и молча исчез. Снейдер прекрасно знал, что в управлении обязаны с ним сотрудничать. Если все профайлеры БКА в Висбадене такие, Сабина вряд ли станет подавать заявление ещё раз. Лучше и дальше служить с Симоном и Валнером в оперативном отделе.

— Похоже, вы не работаете вместе с коллегами из ЛКА, — заметила Сабина. — По какой же причине вы здесь?

Снейдер посмотрел на свои плоские наручные часы «Swatch» (швейцарская марка часов) с полосатым красно-бело-синим циферблатом — в цветах голландского флага.

— Ваши три предложения закончились. Вероятно, больше вы ничего сказать не можете. Но ответьте ещё на два вопроса. Где находится ближайший книжный магазин «Гаитал»?

— Простите?

— Вы что, плохо слышите? — Он покачал головой. — Удивительно, как вам вообще удавалось справляться до сих пор.

Сабина кипела от негодования. Мало того что умерла её мама, так этот напыщенный говнюк ещё и обращается с ней как с девчонкой. Что ему понадобилось в «Гаитале»? В Мюнхене было с полдюжины филиалов этой книжной сети. Один находился совсем недалеко — там Сабина покупала аудиокниги, — напротив здания судебной медицины и ирландского паба.

— Итак? Где ближайший филиал?

— Понятия не имею, — ответила она.

— Видимо, вы мало читаете, — проворчал он. — И последний вопрос: у вас был контакт с похитителем?

— Откуда вы знаете, что мою маму похитили?

— Откуда я это знаю? — Он подошёл ближе, сел на стол напротив Сабины и поймал её взгляд. — Потому что сегодня в шесть утра я увидел вашу заявку в «Дедале».

Сабина сглотнула.

— Это был ваш последний запрос. — Снейдер поднялся. — Я распорядился, чтобы ваш IP-адрес (сетевой адрес устройства) и код доступа Эрика Дорфера временно заблокировали.

 

 

Отправить