В начале шестого утра Сабина Немез вместе с коллегой вернулась в полицейское управление. Пока Симон писал отчёт об осмотре квартиры, Колонович вызвал Сабину к себе в кабинет. В пепельнице лежала потухшая сигара. Окно было открыто, и жалюзи дребезжали на ветру. Светлая полоса на горизонте озаряла крыши нежным оранжевым светом.

— Я видел, как ты выходила из машины Симона. О чём ты вообще думала? — напустился он на неё.

Пять минут она выслушивала нагоняй. И смотрела в окно. Оба купола мюнхенского собора вызывали у неё теперь совершенно другие ассоциации. Не картину богослужения, а образ мёртвой матери, прикованной цепью к церковному органу, с пластиковой трубкой во рту.

— Видимо, убийца поджидал её в квартире, — прервала она шефа. — Где мой отец?

Колонович провёл рукой по горчичным усам. Его покорный взгляд говорил, что он смирился с её упрямством.

— Всё ещё у нас.

Сабина посмотрела на наручные часы.

— Уже семь часов. Я отвезу его в отель.

Колонович прочистил горло.

— Бина…

Ей стало не по себе. Она знала этот тон.

— Мы с ним ещё не закончили. Присядь.

Она осталась стоять. Никакая сила сейчас не заставила бы её послушно сесть.

— Мы уже знаем, что много лет они с твоей матерью были в ссоре. Неожиданно он появляется в Мюнхене, навещает бывшую жену и якобы обнаруживает следы взлома на двери её квартиры. Вскоре после убийства приходит к тебе, чтобы рассказать, что её похитили.

Сабина сглотнула. Её шеф был прав. Всё это звучало не слишком правдоподобно.

— Больше он ничего не рассказал?

Колонович покачал головой.

— Чем больше мы его расспрашиваем и уточняем мотивы, тем сильнее он путается в показаниях. Зачем он приехал сюда из Кельна? Почему к твоей матери? Какое у него алиби на последние двадцать четыре часа?

— Алиби? — эхом повторила Сабина. Она знала, что это значит. Её отец по уши влип. — Я хотела бы с ним поговорить.

— Не получится. В этом расследовании ты не участвуешь. — Колонович поднялся. — Поскольку ты состоишь в родстве и с жертвой, и с предполагаемым подозреваемым, так будет лучше, — добавил он.

— Я могла бы помочь Валнеру и Симону в расследовании.

Колонович вздохнул.

— В ближайшие часы я передам дело специалистам из отдела по расследованию убийств.

— Но ведь ещё рано! — запротестовала Сабина. Уголовную полицию подключали после того, как оперативная группа завершала своё расследование. Самое раннее — через двенадцать часов.

— Чем раньше, тем лучше, — сказал Колонович. — Валнер как раз составляет отчёт для прокурора.

Невероятно! Сабина невольно сжала кулаки. Именно потому, что семья коллеги имела отношение к убийству, оперативная группа могла бы заниматься расследованием подольше, прежде чем передавать дело дальше. Она знала коллег из отдела по расследованию убийств. Они особо не церемонились с подозреваемыми.

Колонович, очевидно, думал иначе. Вероятно, он прочёл её мысли, потому что напустил на себя сочувствующий вид.

— Мне жаль, Бина. Убийство в мюнхенском соборе — не то же самое, что убийство в каком-нибудь ветхом доходном доме. Пресса пронюхала о случившемся и сообщит об этом уже в утреннем выпуске.

Всё шло вкривь и вкось. Сабина уже видела скандальные газетные заголовки.

— Я должна поговорить с отцом! — настаивала она.

В этот момент в дверь постучали. Валнер просунул голову в кабинет.

— Ну как? — спросил Колонович, словно ждал какой-то конкретной информации.

Валнер ничего не сказал. Краем глаза Сабина заметила, как он украдкой посмотрел поверх роговых очков и кивнул в её сторону.

— Ничего страшного.

— Криминалисты проверили отпечатки в квартире.

В горле у Сабины пересохло. Она знала, что сейчас произойдёт, — и ничего не могла сделать.

— Он был в квартире, — сказал Валнер.

Колонович поднялся.

— Это плохо. Отведи его наверх, в отдел по расследованию убийств. Я поговорю с прокурором.

Валнер отвёл отца Сабины к коллегам из мюнхенской уголовной полиции. Они работали в том же здании, этажом выше. Теперь расспросы превратятся в допрос, и Сабина не сомневалась: специалисты скоро выяснят, что её отец уже давно знал о похищении.

Она снова отклонила предложение шефа взять два дня внеочередного отпуска. Вместо этого уединилась в своём кабинете и смотрела попеременно то на настенные часы, то на монитор, то на обе башни собора. Рядом с клавиатурой лежала открытая пачка мармеладных мишек. Обычно Сабина уничтожала их со скоростью пылесоса, но сейчас ей казалось, что её может стошнить в любой момент.

Когда свет восходящего солнца заиграл на зелёных кровлях колоколообразных куполов, она полила вьюнки на подоконнике. Тени медленно ползли по крышам домов. Время тянулось так же неторопливо. Двадцать минут назад она отправила письмо Эрику Дорферу с личного электронного адреса. Её бывший школьный друг по кёльнской спортивной гимназии работал в Висбадене, в центральном бюро Федерального ведомства уголовной полиции. Когда им было по шестнадцать лет, они встречались. Сабина с удовольствием вспоминала то время, когда в животе порхали бабочки. Даже после того как она вернулась в Мюнхен, они поддерживали связь. Но после окончания гимназии Эрик служил в бундесвере, и они потеряли друг друга из виду. Не так давно она наткнулась на его профиль в Фейсбуке, и, когда увидела свежие фотографии, бабочки вернулись. Однажды они даже вместе вели расследование.

Эрику удалось то, что у Сабины пока никак не получалось. Он отправил всего одно заявление, и его не отклонили. Для работы в Федеральном ведомстве уголовной полиции Сабине не хватало связей. Она никого не знала в Висбадене, кроме того, была женщиной. В её случае жернова мельницы вращались гораздо медленнее. Но составление психологических портретов было её большой страстью, и Сабина будет каждый год подавать заявление на работу в БКА, пока не состарится и не поседеет, — в этом она себе поклялась.

В теме письма Эрику стояло краткое сообщение: «Нужна помощь архитектора». С тех пор она ежеминутно проверяла электронную почту.

Около шести пришёл ответ из Висбадена:

 

 

Пароль: Er.Do.BKA
Идентификатор: 82691
Код запроса: 761С-514/II

PS: Не перегружай архитектора!

 

Сабина улыбнулась. Пока что она использовала архитектора всего трижды — один раз успешно и два напрасно. Отодвинула в сторону чашку и кофейник и открыла полицейский интернет-ресурс. Потом кликнула на невзрачную иконку. Программа поприветствовала её словами: «Добрый день, госпожа комиссар полиции Сабина Немез». Рядом красовался голубой логотип в виде пирамиды. Под ним стояло: «Поиск во всех европейских информационных архивах и внутренних системных базах данных». Название: «Дедал».

Это и был архитектор.

Программа не случайно носила имя создателя лабиринта из греческой мифологии. Потому что за точно такое же гигантское сооружение — правда, состоящее из информации — отвечал «Дедал». Сетевой поиск во всех подключённых базах данных по определённым признакам, категориям или даже обрывкам информации не шёл ни в какое сравнение с обычным считыванием данных. Эта новейшая система «Дедал» облегчала работу Федерального ведомства уголовной полиции. Вот в этом-то и заключалась загвоздка. Только сотрудники БКА имели доступ к «Дедалу». Но с правильным паролем, идентификатором и кодом запроса можно было войти в систему. При ежедневно поступавших тысячах запросов и огромных объёмах обрабатываемых данных никого не интересовало, где именно работает комиссар полиции Сабина Немез.

На экране появилась страница доступа к данным. Сабина ввела цифры и вошла в систему. Что теперь? Её отец не убийца — это понятно. Но петля на его шее затягивалась всё туже: алиби нет, на допросе солгал от страха, для посторонних у него есть убедительный мотив. Но самое страшное — его отпечатки пальцев обнаружены на месте похищения.

У Сабины оставалось всего две подсказки, указывавшие на настоящего преступника. Коробка с маленьким пузырьком чёрных чернил, которую он подбросил отцу под дверь, и телефонный звонок изменённым электронным голосом. Всего два простых предложения: «Господин Немез, если вы в течение сорока восьми часов выясните, почему вашу бывшую жену похитили, она останется в живых. Если нет, то она умрёт».

Запрос в «Дедале» был единственной возможностью быстро получить информацию, которая сняла бы с отца подозрение. Нужно было искать параллели с другими похищениями, не имевшими к нему отношения.

Место: Германия. Время: последние три года. Преступление: похищения, заканчивавшиеся убийством по истечении сорока восьми часов. Особенности: телефонный звонок, требование выкупа отсутствует, загадки, подарок похитителя как намёк на возможный способ убийства.

Её палец замер над клавишей ввода. Каждый раз, когда она отправляла запрос через центральный компьютер БКА, у Сабины кровь стыла в жилах. Дедал был не только легендарным строителем, но и отцом Икара, который подлетел слишком близко к солнцу, обжёг крылья и рухнул в море.

Сабина надеялась, что однажды не обожжёт себе пальцы. «Не перегружай архитектора» — это не совет, а предупреждение. Иначе она может навсегда лишиться возможности работать в БКА. Впрочем, как и карьеры в мюнхенской полиции. Но всё это лишь затем, чтобы снять подозрения с отца… и найти убийцу матери.

Эта мысль оформилась настолько чётко, что у Сабины больше не оставалось сомнений, над чем она будет работать в следующие дни и недели.

Вдруг дверь в кабинет резко открылась. Сабина вздрогнула. Листки с заметками, приклеенные к монитору, заколыхались на сквозняке.

Колонович направился к её столу:

— Над чем сейчас работаешь?

Сабина быстро нажала клавишу ввода. Запрос обрабатывается! Одним кликом свернула окно. В следующий момент Колонович уже стоял перед её монитором.

— Я посмотрела в центральной системе, нет ли для нас работы. Но там ничего важного.

Колонович швырнул на стол утренний выпуск «Зюддойче цайтунг». Жирный заголовок гласил: «УБИЙСТВО В СОБОРЕ». Под ним красовалась фотография ночной Фрауэнкирхе. Очевидно, архивный снимок, потому что между куполами белела полная луна.

— Мне очень жаль, — сказал он. — Кто-то проболтался. Скорее всего, смотритель захотел немного заработать.

Мерзкий лысый с подагрическими пальцами. Сабине показалось, что её вот-вот стошнит.

— Я не хочу это читать.

Колонович забрал газету.

— Просто чтобы ты была в курсе. Имя твоей матери ещё не называли, и фотографий тоже пока нет. — Он вздохнул. — Иди домой или хотя бы к сестре. Здесь ты уже ничем не поможешь.

Сабина покосилась на монитор. Внизу экрана мигала голубая пирамидка.

— Через час Моника отведёт девочек в школу и детский сад. Я навещу её, прежде чем она уедет на работу.

— Как хочешь. — Колонович посмотрел на настенные часы. Начало седьмого. — Прокурор Фурман сейчас просматривает имеющиеся материалы по делу.

— Я хочу поговорить с ним.

Колонович улыбнулся. Сабине было знакомо это снисходительное выражение, превращавшее её в его глазах в ребёнка.

— Это невозможно. Он как раз обсуждает дело с обер-бургомистром.

— В такую рань? — вырвалось у неё.

— Я же говорил тебе, что дело щекотливое. Архиепископа сразу проинформировали, а тот созвал обер-бургомистра и прокурора. Кризисное совещание продлится до восьми. Тогда мы узнаем больше.

Что за идиотизм! Но иначе и быть не могло. Скоро папа римский будет служить мессу в мюнхенском соборе. Споры о выходе из церкви в связи со случаями сексуального насилия над детьми со стороны католических священников достигли апогея. Особенно в Баварии. Когда пресса печатала подобные заголовки, представители церкви и политики начинали паниковать.

Поэтому её отец стал марионеткой в двойной игре, в которой церковь и зацикленные на себе политики требовали скорейшего ареста.

После того как Сабина записала данные об угоне автомобиля в центре города, она позвонила сестре. Они ненадолго встретились в квартире Моники, и Сабина рассказала ей всё, что знала. Хотя сестра ночью не сомкнула глаз, подробности убийства она восприняла лучше, чем ожидалось. Затем Сабина сходила в столовую полицейского управления. Сумела влить в себя только крепкий кофе и была настолько взбудоражена, что металась по коридору, словно подстреленный койот. Время от времени она входила в «Дедал», используя код Эрика, но запрос всё обрабатывался и обрабатывался, а в строке состояния неизменно отображалось девяносто девять процентов. Наверное, чёртова программа зависла.

Когда окно обновилось, компьютер сухо сообщил: «Ваши права доступа заблокированы». После этого она уже не смогла войти в систему ни с паролем Эрика, ни с его идентификационным номером. Сабину бросило в жар, ладони вспотели. Вот дерьмо!

Она нажала кнопку быстрого набора, чтобы связаться с бюро Эрика в Висбадене. На дисплее было видно, что звонок перевели, — в трубке раздался женский голос. Сабина сказала, что хочет поговорить с комиссаром-стажёром уголовной полиции Эриком Дорфером. Женщина сделала паузу. Затем в трубке что-то щёлкнуло.

— Мне очень жаль, — пропела она. — Коллега уже закончил дежурство. По какому вопросу вы звоните? Могу ли я вам помочь?

Уже закончил дежурство? И это в восемь часов утра.

— Спасибо. — Сабина повесила трубку.

Красная лампочка на дисплее стационарного телефона указывала, что Колонович разговаривает по параллельной линии. Внешний звонок. В следующий момент лампочка погасла. Пока он не успел снова схватиться за трубку, Сабина бросилась в его кабинет. Шеф выглядел неважно. Ослабленный галстук неряшливо болтался на груди, горчичные волосы падали на вспотевшее лицо. Колонович опёрся мощными руками о письменный стол и подпёр подбородок кулаками. Рукава рубашки были закатаны.

— Какие-нибудь новости от прокурора? — спросила она.

Он надул щёки.

— Ты даже не представляешь, как они там, наверху, торопятся.

Сабина подумала о предстоящем визите папы римского.

— На них давят.

— Сильное давление — это ещё мягко сказано, — заметил Колонович. — В настоящий момент есть пять подозреваемых. Твой отец — один из них. Подключили также кёльнскую уголовную полицию. К тому же судья выдал ордер на обыск квартиры твоего отца.

Мысли в голове Сабины скакали и путались. Коллеги найдут пузырёк с чернилами, а на нём — отпечатки пальцев отца!

— Я должна поговорить с коллегами из мюнхенского отдела по расследованию убийств, — настаивала она.

Колонович снова надул щёки. Потом пристально посмотрел на Сабину:

— Только не лги мне! Я всё равно пойму по твоему взгляду. Твой отец что-то скрывает?

Если она и могла кому-то доверять, то своим коллегам. Они были отличной командой. Сабина кивнула.

— Ещё и это! — Колонович провёл рукой по лицу. — Мюнхенская уголовная полиция больше не занимается расследованием. В связи с особыми обстоятельствами прокурор поговорил с коллегами из Земельного уголовного ведомства, и те взяли дело под свой контроль.

У Сабины потемнело в глазах. Она знала методы коллег из ЛКА. По сравнению с ними даже сотрудники отдела по расследованию убийств казались безобидными детьми. После обыска квартиры эти типы выбьют из её отца признание — он и пикнуть не успеет.

 

Отправить