Хелен Бергер резко села в постели. Сердце бешено колотилось. Снаружи, на горизонте, уже светлела серебряная полоса. Куда запропастился чёртов будильник? Она ощупала прикроватную тумбочку и задела не скреплённую рукопись. Пачка бумаги съехала на ковёр. Научно-популярный труд о диссоциативном расстройстве личности, который она уже две недели корректировала по ночам, когда Франк засыпал. Закладка наверняка выпала… Шелест не разбудил Франка. Как это на него похоже! Он тихо посапывал рядом. Наконец она нашла будильник и включила подсветку. 04:58. Слишком рано для разносчика газет. Да и лай Дасти звучал как-то иначе.

Хелен спустила ноги с кровати и прислушалась. Рычание Дасти становилось всё более угрожающим. Обычно он никогда не выбегал по ночам наружу через дверцу для собак. Но сейчас Дасти почему-то сидел на краю участка и лаял на что-то на улице или в поле. По крайней мере, так казалось через откинутую фрамугу окна. А сегодня даже не полнолуние.

Хелен накинула короткий халат и выскользнула из спальни. Над домом проплывали тучи. На миг лунный свет проник через мансардное окно и осветил проход и лестницу, ведущую на нижний этаж. Хелен спускалась на цыпочках — и это показалось ей абсурдным. Почему она крадётся по собственному дому? Франк спит как сурок, а Дасти всё равно сидит снаружи и лает что есть силы.

Она отодвинула занавеску на террасной двери и увидела очертания маленького джек-рассел-терьера возле почтового ящика. Дасти нервно дёргал хвостом и лаял на пустую дорогу, ведущую в деревню.

Хелен открыла дверь и босиком вышла на террасу. В воздухе пахло навозом. Вчера вечером фермеры удобряли поля напротив их участка. В этом году ячмень уродится на славу — и это при её аллергии. Хелен стояла на холодных плитах террасы и оглядывалась. Серебряный свет уже озарял горный гребень, погружая окрестности в утренние сумерки. Она надела кроссовки, стоявшие под складным столом, пересекла лужайку и присела рядом с Дасти на траву.

— Тише, старик, — прошептала она и почесала пса.

Белый джек-рассел с чёрными кругами вокруг глаз замолчал. Но его уши всё ещё были прижаты к голове, а сам он, словно загипнотизированный, смотрел на дорогу, уходящую в деревню, — будто в темноте подстерегала ужасная опасность.

— Что ты увидел? — прошептала Хелен. — Кошку? Злую куницу? — Дасти был слишком хорошо выдрессирован, чтобы бегать за ними. Она посмотрела на почтовый ящик — газета ещё не торчала из прорези, значит, его взбудоражило что-то другое.

Их участок не был окружён забором. В деревне Грискирхен это не требовалось. Хелен унаследовала виллу от родителей. Она выросла здесь и знала каждую травинку и каждый камешек. Грискирхен находилась километрах в семи от Вены и идеально подходила Хелен для работы. Нигде больше она не хотела бы работать психотерапевтом. После смерти родителей она отремонтировала виллу, а в перестроенном гостевом домике устроила врачебный кабинет. Идиллия этого места успокаивающе действовала на её клиентов, которым были знакомы лишь серые городские учреждения. Напротив виллы тянулись ячменные поля, и иногда, как сегодня утром, с них веяло пряным духом. Хелен любила этот запах, чего нельзя было сказать о Франке. Он был прокурором, всегда жил в Вене и лишь два года назад, очень неохотно, переехал в этот дом. Раньше он проявлял больше понимания, но со временем это изменилось.

Хелен погладила пса и подняла глаза. Ни в одном из соседских домов не горел свет. Грискирхен тихо и мирно спала в окружении гор, лесов и полей. Дасти тоже успокоился и улёгся на землю.

Хелен встала.

— Пойдём в дом!

Дасти не пошевелился.

— Дам тебе вкусняшку!

Это всегда срабатывало. Он подскочил и запрыгал, словно щенок, вокруг её ног. Когда в конце дороги послышалось тарахтение мопеда, пёс замер. Меньше чем через минуту возле почтового ящика Хелен остановился разносчик газет. Дасти следил за мопедом, но не издал ни звука.

Молодой парень поднял забрало и зажмурился от восходящего солнца.

— Доброе утро, госпожа доктор.

— Алекс, не называй меня так. Просто Хелен.

— Да, госпожа Бергер. — Он улыбнулся и протянул ей газету.

Хелен вздохнула. Хотя она изучала в университете психологию, своему званию значения не придавала. Никто в Грискирхене не называл её «госпожа доктор». Франк придерживался на этот счёт другого мнения. Утончённый господин прокурор был на четырнадцать лет старше её и зазнавался — качество, которое ей так и не удалось изменить. Оказывается, даже у психологии есть пределы!

Алекс достал из кармана куртки собачье лакомство и бросил Дасти, который поймал его на лету.

— Вы хорошо выглядите.

— Спасибо, Алекс, но это не так. — В такую рань она наверняка выглядела нелепо — в кроссовках и коротком халате.

— Ещё как, — возразил он. — Короткие волосы вам очень идут.

— Спасибо. Какой ты наблюдательный. — Раньше Франк так же обаятельно флиртовал с ней, но новой причёски не заметил. Короткие чёрные волосы больше подходили к её веснушкам и смуглой коже. А в тридцать шесть можно выглядеть сексуально и с мальчишеской стрижкой.

— See you, darling! — Алекс подмигнул ей и нажал на газ.

Хелен с улыбкой помахала рукой.

— See you.

Старый мопед, тарахтя, развернулся. На мгновение свет задней фары упал на лужайку. Под почтовым ящиком в траве блеснула небольшая открытая коробка размером с ладонь. Затем лужайка снова погрузилась в темноту. После мопеда осталось вонючее облако дыма.

Хелен подняла коробочку. Крышка была открыта, внутри — только красная фетровая подкладка, больше ничего. Дасти заволновался, когда она закрыла крышку. Крупными рукописными буквами на коробке было выведено имя получателя: «Госпожа доктор Хелена Бергер».

 

Отправить