Пока они поднимались по узкой лестнице, Снейдер обратился к Колеру:

— Когда отправляют в печать вечерний выпуск газеты?

Колер посмотрел на часы.

— Примерно через час.

— Отлично.

Снейдер шагал через две ступени.

— Кармен Бони была вдовой. Кроме сына, у неё остались родственники?

— Насколько я знаю, нет. После смерти мужа у неё появился спутник жизни, намного старше её. Не слишком успешный художник. Он умер полгода назад.

— То, что она была одинока, может сыграть нам на руку, — заметил Снейдер.

— Что вы задумали?

— Проактивный метод расследования.

Колер скорчил гримасу.

— Какую ложную информацию вы хотите подсунуть прессе?

— Что Кармен Бони жива.

— Зачем? — вырвалось у Колера. — Да и никто нам этого не позволит.

Снейдер пригнул голову и прошёл в дверь, ведущую в неф.

— Да, Карл Бони сейчас под стражей. Но посмотрите на место преступления. Чтобы устроить такое, требуются время и безупречная организация. Возможно, у Карла есть сообщник.

— Который всё ещё на свободе и продолжает убивать? — скептически спросил Колер. — Я вас умоляю!

— Вы готовы рисковать?

Колер промолчал.

— Подумайте сами: у нас пробел в хронологии. Кроме того, убийства не соответствуют порядку рассказов в книге. На мой взгляд, что-то не сходится. Нам не хватает слишком многих деталей, чтобы увидеть полную картину.

Сабина буквально видела, как Колер пытается найти решение.

— Если вы хотите выманить возможного сообщника газетной уткой и надеетесь, что он допустит ошибку, всё может пойти наперекосяк, — предупредил он.

— Воспитательница Карла Бони жива, но они не общались уже семнадцать лет, — сказал Снейдер. — Чего нельзя сказать о его матери. Она провела у него в плену два месяца. Представьте, что Кармен Бони выжила и получает психиатрическую помощь. Тогда она могла бы описать сообщника.

— В этом что-то есть, — согласилась Сабина.

— Вы понятия не имеете, какие здесь отношения между уголовной полицией и прессой. Это не сработает. Журналисты не идиоты — сразу поймут, в чём дело. К тому же начальник не одобрит такой метод.

Снейдер взорвался:

— Кто руководит расследованием? Вы или человек за письменным столом, для которого жертвы убийств — всего лишь цифры в отчёте?

— Вам лучше помолчать! — прикрикнул Колер.

Через церковные ворота они вышли на площадь Святой Марии.

Небо потемнело от туч. Вдалеке гремел гром, однако по-прежнему было душно. По затылку Колера струился пот. Он снова повязал ветровку вокруг пояса и глубоко вдохнул, с нетерпением ожидая дождя.

Как раз прибыла команда криминалистов и прошла через ограждение. Как только доктор Никински и сотрудники экспертного отдела закончат собирать улики, тело вырежут из бетонного блока и доставят в патологоанатомическое отделение.

За полицейскими ограждениями уже толпилось около десяти журналистов. Когда рабочие с фрезерными машинами направились к церкви, защёлкали фотоаппараты и засверкали вспышки.

Снейдер наблюдал за репортёрами.

— Они ещё понятия не имеют, что произошло. Придумают какую-нибудь историю, которая через час уйдёт в печать. Это наш шанс подсунуть им нужную информацию.

Колер не отреагировал.

— Godverdomme! («Чёрт возьми!») Я сам к ним пойду.

Колер потянулся к кобуре.

— Тогда мне придётся вас арестовать.

— Послушайте, пожалуйста, — как можно мягче сказала Сабина.

Колер взглянул на неё.

— Самоубийство Кармен Бони и преждевременное обнаружение тела наверняка не входили в план. Если у Карла действительно есть помощник, известие о том, что его мать жива и может назвать сообщника, выбьет того из колеи.

Сабина требовательно посмотрела на Снейдера.

Он заговорил таким же спокойным тоном:

— Садисты и психопаты прекрасно планируют и умеют манипулировать людьми. Организованным преступникам всегда необходимо достичь определённой цели. Хуже всего для них, когда случайность разрушает план.

Колер убрал руку от оружия.

— Откуда нам знать, как отреагирует сообщник?

— Самые серьёзные ошибки совершают, пытаясь исправить предыдущие, — ответил Снейдер. — Соучастник постарается уничтожить следы. Возможно, даже появится в больнице.

— Даже если я соглашусь действовать без одобрения начальства, пресса не поверит. Я никогда не передавал этим стервятникам никакой информации. Почему должен делать это именно сейчас?

— Так это и не работает.

Снейдер посмотрел на журналистов.

— Коррумпированный полицейский должен тайно продать информацию одному газетчику.

Брови Колера поползли вверх.

— Это можно устроить.

В этот момент толстый криминалист протиснулся мимо них, остановился в дверях и вытащил из сумки латексные перчатки.

— Надеюсь, вы не оставили внизу мусор.

— Глудовац, — мягко обратился к нему Колер, — хочешь заработать на новый «Ролекс»?

На этот раз Снейдер сидел на переднем пассажирском сиденье, когда Колер вёз их в управление. Сабину это не обидело. Наоборот, она была рада, что мужчины перестали драться, как дикие коты за территорию, и начали сотрудничать.

По собственному опыту она знала, как трудно сработаться со Снейдером.

Колер быстро взглянул на него. Вероятно, заметил, что тот впился ногтем в тыльную сторону кисти.

— Болит?

— Голова сейчас расколется.

Снейдер вытер пот со лба, потом посмотрел в окно.

— До сих пор мы считали, что всё началось в первых числах апреля с убийства Вальтрауд Нессельбергер. Чепуха. Карл Бони начал планировать ещё в конце марта и выбрал первой жертвой собственную мать. Но, вероятно, собирался предъявить её нам после смерти воспитательницы — как тело номер шесть.

Сабина подалась вперёд.

— Когда сообщили об исчезновении матери?

— Предположительно, её похитили вечером двадцатого марта.

— Снова двадцатое число, — сказала она.

Всё укладывалось в схему.

Снейдер обернулся.

— Отличная работа, Белочка.

— Белочка? — переспросил Колер.

— Немедленно забудьте, — потребовала Сабина.

Какой же Снейдер всё-таки идиот.

Ей захотелось провалиться сквозь землю.

— Она заметила, что Карл Бони похищает жертв шестого или двадцатого числа, — объяснил Снейдер. — Магические даты. Карл родился шестого ноября, а его отец умер двадцатого декабря.

Он снова посмотрел в окно.

— Весь кошмар начался с похищения Кармен Бони. Но здесь поведение Штрувельпетера не укладывается в обычную схему…

Казалось, Снейдер разговаривал уже сам с собой.

— Он заживо замуровывает мать в бетон и держит там, чтобы свести с ума. Но никому не сообщает. Ни звонка, ни загадки, ни подсказки, ни подарка. Почему она оказалась на особом положении?

— Очевидно, чтобы у неё не было ни единого шанса на спасение, — предположила Сабина.

— Именно это и важно. Как бы он поступил, если бы кто-нибудь разгадал телефонную загадку за сорок восемь часов? Действительно рискнул бы оставить жертву в живых?

Снейдер повернулся к Колеру.

— Мы должны проанализировать всю жизнь Карла Бони. Все его контакты.

— Думаете, мы сидим сложа руки? — проворчал Колер.

Он пересёк площадь с современным стеклянным зданием и въехал в подземный гараж.

— Кроме меня, этим делом сейчас занимаются ещё пять сотрудников. Возможно, в кабинете нас уже ждёт полное досье.

В полицейском управлении дежурный врач продезинфицировал и перевязал Сабине раны от укуса.

Теперь она сидела со Снейдером в столовой Федерального уголовного ведомства Вены и ела из алюминиевой миски холодные голубцы, буквально утопавшие в соусе. Запивала диетической колой. Попробовав жидкий кофе из автомата, Сабина отставила стакан.

Колер попросил принести их вещи из машины. Сумка Сабины стояла возле подоконника.

Время от времени она смотрела на площадь Йозефа Холаубека, а мысли возвращались к сестре и родителям.

Как дела у Моники и девочек? Как там отец?

Но сильнее всего её беспокоило другое.

До сих пор она по-настоящему не скорбела о матери.

Почему ты не плачешь? Ты ведь должна переживать сильнее. Неужели ты не любила маму? Ты плохая дочь?

Стук клавиш прервал её размышления.

Снейдер открыл красный чемодан Samsonite, включил ноутбук и воткнул шесть длинных игл в болевые точки на тыльной стороне ладоней. Он напоминал дикобраза, печатающего на клавиатуре.

Кроме того, Снейдер попросил чайник ванильного чая, но получил только ромашковый. От еды отказался. Неудивительно, что он был таким худым.

— Я отправил в БКА Висбадена короткий отчёт: четыре убийства в Германии и два случая в Австрии связаны между собой, подозреваемый арестован, расследование продолжается, — объявил Снейдер. — Кстати, вашего отца сегодня выпустят из следственного изолятора.

— Спасибо.

Сабина уставилась на мобильный телефон.

Ни одного сообщения. Бывший зять мог бы хотя бы позвонить. Но, возможно, он сам ещё не знал об освобождении.

Она заметила, что поверх костюма и галстуков в чемодане Снейдера лежали несколько книг. Биографии с помятыми корешками. Добыча из последних походов в филиалы «Гаитала».

Сабина промолчала.

Однажды Снейдера поймают на краже, и тогда его ненависть к книжной сети станет ещё сильнее. Этот человек был одержим и срочно нуждался в помощи, но не примет её — кто бы ни предложил.

К тому же ему требовалась помощь и другого рода. Это стало ясно, когда он закурил самокрутку.

Сладковатый запах марихуаны распространился по столовой. Но в голове Сабины крутилось слишком много мыслей, чтобы раздражаться.

Через тонкие стены уже десять минут доносились громкие голоса.

Вскоре в комнату вошёл Колер. Он выглядел подавленным и держал в руке папку.

— Я как раз…

Как громом поражённый, Колер остановился в дверях и принюхался.

— Вы что, спятили?

Он бросился через всю столовую и распахнул окно.

— Немедленно затушите это. Можете курить марихуану в гостиничном номере, но не в полицейском управлении. Проклятье, начальник и так устроил мне из-за вас взбучку!

Колер помахал папкой, разгоняя дым.

— А когда ему попадётся вечерний выпуск газеты, нам вообще не поздоровится.

Снейдер потушил сигарету и устало поднял взгляд.

— Это досье Карла? Можно?

— Нет! — резко ответил Колер.

Он подсел к Сабине и положил ладонь на папку.

— Мы выяснили, что Урсула Цехетнер действительно была воспитательницей Карла. Думаю, мы продвинулись на шаг, но кошмар не заканчивается.

Снейдер захлопнул ноутбук и повернулся к ним.

— Дайте угадаю. Недостающее звено.

— Именно. Полгода назад Карл Бони получил три года условно за домогательства, хранение кокаина и агрессивное поведение по отношению к женщинам. Однако суд разрешил заменить наказание психотерапией. Его психотерапевт — доктор Роза Харман.

— Мы должны с ней поговорить, — предложила Сабина.

Снейдер поморщился, словно о чём-то догадался.

— Её похитили из собственной квартиры больше двух суток назад, — сообщил Колер.

— Vervloekt! («Проклятье!») — вырвалось у Снейдера. — Тогда она уже мертва.

— Возможно. Но никто не получал от похитителя ни звонка, ни загадки, ни подарка, как в случае с Урсулой Цехетнер и жертвами в Германии.

— По крайней мере, нам об этом неизвестно, — уточнил Снейдер.

Колер прикусил нижнюю губу.

— Вы знаете что-то ещё, — настаивал Снейдер.

И не только, — подумала Сабина. Похоже, Колер действительно переживал.

— Здесь может быть замешана моя бывшая подруга, — рассеянно сказал он. — Хелен Бергер, психотерапевт. Три года назад она работала судебным психологом и сотрудничала с отделом по расследованию убийств. В последние дни дважды звонила мне по поводу Розы Харман.

Снейдер вскочил.

— И вы не насторожились?

— Тогда я ничего не знал о Штрувельпетере, — раздражённо ответил Колер, но тут же взял себя в руки. — Сейчас Хелен — единственная, кто может вывести нас на сообщника Карла. Но я не могу до неё дозвониться.

Он ударил ладонью по папке.

Снейдер убрал ноутбук в чемодан и защёлкнул замок.

— Вместо того чтобы сидеть здесь, нам нужно ехать в приёмную доктора Харман.

Они снова ехали по Вене в машине Колера. Сабина сидела сзади.

Приёмная доктора Харман находилась в Зибенхиртене, самом южном районе города. Им предстояло пересечь весь центр, пробираясь сквозь хаос автомобилей, автобусов, такси и трамваев.

— Нельзя побыстрее? — торопил Снейдер.

— Вечерний час пик, — буркнул Колер.

— Попробуйте дозвониться до Хелен Бергер.

— Её телефон выключен.

— Может быть, она отправила сообщение, а вы не получили его, потому что голосовая почта вашего доисторического телефона переполнена.

— Вы действуете мне на нервы!

Колер вытащил действительно старый аппарат и принялся разбираться с меню.

— Осторожно, смотрите на дорогу!

— Да, чёрт возьми, я делаю это не впервые!

Колер что-то печатал.

Сабина наклонилась вперёд между сиденьями и увидела, что он удаляет старые сообщения.

Через некоторое время раздался сигнал входящего СМС.

— Сообщение, которое я отправил из самолёта, — сухо прокомментировал Снейдер.

Телефон продолжал пищать. Оказалось, Колер был очень востребован.

— Вот дерьмо! — не сдержался он. — СМС от Хелен. Сегодня около одиннадцати утра: «Карл Бони похитил Розу Харман!»

Снейдер вымученно улыбнулся.

— Эта женщина соображает лучше вас.

Остаток поездки прошёл в молчании.

Через сорок пять минут они повернули на Бах-аллее. В удалённом от центра районе уже не было высотных домов — только особняки с садами и высокими туями.

Колер остановился перед парком.

Чёрные тяжёлые тучи накрыли Вену. Духота казалась почти осязаемой. Подобно запертому в клетке зверю, жара скапливалась под низко нависшими облаками.

Снейдер вышел из машины и затянулся самокруткой. Холодным взглядом осмотрел автомобили перед домами, словно запоминая номерные знаки. Вероятно, профессиональный рефлекс — иначе он просто не умел.

Потом указал на бунгало на противоположной стороне.

— Должно быть, это приёмная.

Сабина последовала за облаком марихуанового дыма через дорогу.

— Харман работает на Бах-аллее, — заметил Снейдер.

Сабина сразу подумала о композиторе. Без его комментария такая ассоциация ей бы не пришла в голову.

Колер запер машину.

— И что здесь особенного?

— Бах! — воскликнул Снейдер, удивляясь его непонятливости. — Отец Карла Бони был церковным органистом и специализировался на произведениях Баха. А его сын пошёл к психотерапевту на Бах-аллее.

— Название улицы связано всего лишь с ручьём в парке за нами.

— Пусть так.

Снейдер затянулся и изобразил презрительную улыбку.

— Вы всерьёз думаете, что Карл вспоминал о ручейке в кустах, когда стоял перед этим домом, смотрел на табличку и паниковал, потому что инженер человеческих душ собирался за пятьдесят минут, словно бульдозером, перекопать его прошлое?

Он внимательно рассмотрел замок.

— Несколько запорных ригелей. Поэтому он похитил её из квартиры. Как мы попадём внутрь?

— Судебного ордера на обыск придётся ждать вечность.

Колер поднял камень с цветочной клумбы и бросил в окно.

— Но поскольку налицо признаки взлома, медлить опасно. Поэтому войдём без решения суда.

Он достал из сумки отмычку.

Вот как работает венская уголовная полиция.

— Вы даже умеете пользоваться этой штукой? — спросил Снейдер.

— Конечно. Поумерьте пыл.

Сабина подошла к Колеру.

— Вы могли бы научить моего коллегу. Тогда ему не придётся выбивать двери ногами.

Снейдер глубоко затянулся и раздавил окурок ботинком перед входом.

— Белочка, прежде чем выбивать дверь или окно, я проверяю, заперты ли они.

— Очень смешно…

Колер замолчал, когда дверь открылась без всяких усилий.

Она была не заперта.

Снейдер тут же схватился за оружие.

— Не спешите, — тихо сказал Колер и тоже достал пистолет.

Из глубины дома доносился глухой искажённый голос, от которого у Сабины по спине пробежали мурашки.

 

 

 

Отправить