Зачем кому-то похищать психотерапевта, калечить её, а потом втягивать в эту историю другого человека? Этот вопрос уже несколько часов не давал Хелен покоя.

Игра сумасшедшего выглядела так, словно он хотел столкнуть её с Розой. До недавнего времени Хелен думала, что с этой женщиной её связывают только отношения терапевта и клиентки. Но из-за измены Франка выяснилось, что Хелен делит с Розой, ведущей непонятную двойную игру, гораздо больше, чем ей хотелось бы.

Похититель Розы Харман должен был ненавидеть психотерапевтов — в этом Хелен не сомневалась. Иначе зачем калечить одну женщину и перекладывать ответственность за её жизнь на другую?

Сначала Хелен подозревала кого-то из собственных клиентов. Теперь была уверена: за всем стоит один из пациентов доктора Харман. Чтобы узнать правду, ей придётся проникнуть в кабинет Розы.

Она припарковалась на Бах-аллее, где уже была вчера. Но не перед сверхсовременным жилым комплексом со стеклянным лифтом и велнес-центром, где жила Анна Ленер, а несколькими домами раньше — прямо возле таблички, указывавшей на практику Харман.

Между двумя небольшими домами с садами пряталось одноэтажное здание в форме бунгало — идеальное место для частной практики в этом престижном районе. Напротив располагался парк, ниже по улице — автобусная остановка.

Хелен взяла Дасти на поводок, перешла дорогу и внимательно прочитала табличку:

 

«Логотерапия и экзистенциальный анализ по Виктору Э. Франклу Психотерапевтическая практика доктора медицины Розы Харман Дипломированный врач Бах-аллея, 17».

 

Над учёной степенью была приклеена жевательная резинка.

Хелен надеялась обойти здание и найти сзади дверь на террасу. Недолго думая, она разбила бы стекло камнем и проникла внутрь. Хелен была готова на всё.

Но попасть в помещение оказалось непросто. Массивную деревянную дверь защищал надёжный замок для магнитного ключа. Хелен ногтем отодвинула резиновую прокладку между дверью и рамой. Ничего не увидела, но не сомневалась: дверь запиралась не одним засовом, а как минимум пятью или шестью штифтами.

Ей ни за что не удастся её вскрыть.

— Чёрт! — выругалась Хелен и посмотрела на Дасти. — Не волнуйся, малыш. У твоей хозяйки есть план «Б».

Мобильный телефон лежал выключенным в кармане спортивного костюма. Хелен не решалась его включить: сумасшедший мог позвонить в любую секунду.

Она укоротила поводок и побежала вместе с Дасти вниз по улице, к жёлтой двойной телефонной будке. В одной кабине кабель был оборван, в другой аппарат работал.

Хелен набрала служебный номер Бена Колера. Она хотела попросить его прислать сотрудника, который открыл бы кабинет Розы Харман, чтобы Хелен могла ознакомиться с документами и записями.

Но секретарь сообщила, что Бен занят и вскоре отправится в аэропорт. На его мобильном включалась голосовая почта.

Проклятье!

Хелен позвонила ещё раз и попросила соединить с Оливером Брандштеттером. Ему она объяснила, что хочет осмотреть практику пропавшего психотерапевта.

— Ты с ума сошла? — возмутился Оливер. — Я не могу этого сделать!

— Тогда попрошу кого-нибудь другого.

— Хелен, милая, — снисходительно сказал он. — Никто не согласится тебе помогать. Процесс был всего три года назад, и о нём никто не забыл. После обвинений в адрес уголовной полиции и прокуратуры у тебя не осталось друзей в управлении.

Он понизил голос:

— Многим было бы выгодно уличить тебя в противозаконных действиях.

— Спасибо, что напомнил!

— Я просто хочу уберечь тебя от глупости.

— Неужели ты не можешь…

— Я всегда рад тебе помочь, если это не касается текущего расследования.

Чёрт!

Хелен со всей силы опустила трубку на рычаг.

Время утекало. Она должна попасть в кабинет.

Идеи постепенно иссякали, но оставалась ещё одна возможность. План «В». Ведь у неё была связка ключей Франка от квартиры Анны Ленер.

Хелен побежала к современному жилому дому и вместе с Дасти поднялась на лифте на шестой этаж. По дороге к квартире Анны ей встретился седой мужчина в банном халате, который, очевидно, направлялся в сауну.

На его замечание: «Собакам сюда нельзя!» — Хелен лишь виновато улыбнулась.

В холле квартиры Анны она обнаружила целую доску с ключами. Там висели ключи от «смарта», подвала и почтового ящика. Некоторые напоминали ключи от чемоданов, велосипедных и навесных замков.

Наконец Хелен нашла то, что искала: серебристый магнитный ключ компании EVVA. На четырёх круглых магнитных пластинах был записан код.

Она сунула ключ в карман и вместе с Дасти покинула многоэтажный дом.

Через четверть часа они вернулись к практике доктора Розы Харман. На дверной табличке по-прежнему красовалась отвратительная жвачка.

Магнитный ключ подошёл.

Хелен вошла и закрыла дверь. Дасти был возбуждён не меньше хозяйки. Он стоял в холле и обнюхивал ковры и туфли.

Хелен отодвинула штору и выглянула в окно. Никто не заметил, как она проникла внутрь. На парковке возле практики не было ни души. Только «смарт» цвета зелёный металлик стоял рядом с контейнером для макулатуры.

Автомобиль Розы Харман.

Именно на нём она приезжала в Грискирхен под именем Анны Ленер. Теперь Хелен даже вспомнила венский номерной знак.

Чёрт возьми, кто же ты на самом деле?

На стенах холла она впервые увидела фотографии Розы: оформленные в рамки газетные вырезки и снимки с конгрессов, съездов и церемоний награждения.

Роза выглядела точно так, как её описывал доктор Раховский: высокая, спортивная, сексуальная, около сорока лет, с зелёными глазами и модной стрижкой на коротких каштановых волосах. Она излучала такую уверенность, что можно было умереть от зависти.

Неудивительно, что Франк нашёл её привлекательной.

Хелен вспомнила слова гинеколога: «Она даже чем-то похожа на вас».

Он был прав. На первый взгляд они принадлежали к одному типу женщин. Парадоксальным образом это немного утешило Хелен. Если уж Франк ей изменил, то хотя бы с красавицей, а не с жалкой серой мышью.

Невероятно, что Хелен поверила в легенду о неприметной помощнице аптекаря, ведущей одинокую жизнь. Это не лучшим образом характеризовало её как психотерапевта, который по долгу профессии должен видеть клиентов насквозь.

Но даже психотерапевты иногда ошибаются.

Кроме того, Роза Харман сама была опытным специалистом и, очевидно, прекрасной актрисой.

Особенно заинтересовал Хелен крупный снимок Розы за кафедрой докладчика. Она изучала черты лица этой многоликой женщины. Роза производила впечатление красноречивого и независимого человека. Но в седом парике, очках с роговой оправой, под толстым слоем пудры и со сгорбленной спиной она выглядела бы старше и стала очень похожа на Анну Ленер.

У Хелен застучало в висках, когда она попыталась сложить недостающие части мозаики.

Эмблема на трибуне указывала на мероприятие Министерства внутренних дел. Возможно, Роза готовила психологические заключения для суда. Франк как прокурор мог работать с ней над общими делами.

Должно быть, так они и познакомились.

В конце концов, сама Хелен встретила Франка во время собственного судебного процесса.

Возможно, их отношения продолжались уже много лет — дольше, чем брак Хелен. На фотографиях Роза выглядела женщиной, которая своего не упустит.

Хелен могла объяснить происходящее только одним способом: когда Роза забеременела — намеренно или случайно, — она решила привязать к себе Франка. Захотела вытеснить Хелен и под видом застенчивой стареющей женщины начала проходить терапию у соперницы, чтобы шпионить за ней.

У такого коварного человека наверняка было множество врагов.

И теперь один из них каждый час отрезал Розе по пальцу.

Дасти затявкал.

— Всё хорошо, малыш.

Хелен присела и погладила терьера по шее.

— Мы побудем здесь какое-то время. Становится всё интереснее.

Левая дверь вела в комнату для психотерапевтических сеансов — светлое помещение с диваном, стеклянным столом и эркерным окном с видом на парк. На столе лежали диктофон и блокнот. Циферблат будильника был повёрнут в другую сторону.

Умно.

Клиент инстинктивно садился на диван.

Напротив находился кабинет Розы. Дверь была открыта.

Тоже умно.

Чтобы у клиента не возникало ощущения, будто Роза что-то скрывает.

Изощрённая женщина.

Комната для терапии Хелен не интересовала. В отличие от Дасти. Он вбежал туда, запрыгнул на диван и растянулся так, словно намеревался занять все места.

Хелен было не по себе, когда она открывала шкафчики в чужой кухонной нише. Наконец нашла глубокую тарелку, налила воду и поставила перед Дасти.

Затем вошла в кабинет.

— Давай поищем твоего похитителя, — тихо сказала она и взглянула на настольный календарь Розы.

Она пролистала последние недели. Около двадцати человек, у которых были назначены встречи. Хелен пока не знала, кого именно ищет, но надеялась выяснить это в ближайшие минуты.

В шкафах она нашла папки на каждого из указанных в календаре клиентов и заглянула внутрь. Детей и женщин сразу исключила.

Вскоре Хелен разобралась в системе хранения документов. На полке с зелёными папками находились дела клиентов с тяжёлыми расстройствами личности и почти без шансов на выздоровление. Как известно, зелёный означал надежду — возможно, в этом и заключалась идея доктора Харман. Никогда не терять надежды и делать для клиентов всё возможное.

Хелен решила просмотреть все дела и открыла первую папку с надписью: «Клинические расстройства личности, начавшиеся в детском возрасте».

Интуиция подсказывала: нужно искать мужчину от двадцати до тридцати лет с травмой развития, проходившего психотерапию у доктора Харман в последние полгода.

Она торопливо перебирала зелёные разделители.

Ульф Ланг, сорок два года, машинист поезда, проблема с авторитетом начальника.

Венский нотариус Томас Пробст постоянно пытался причинить себе увечья.

Бизнес-консультант Кристиан Гарке никак не мог справиться с педофильными наклонностями.

Значит, Роза работала и с такими людьми.

Но внутренний голос подсказывал Хелен: эти мужчины слишком стары.

Просмотрев документы ещё десяти клиентов, она наткнулась на дело двадцатитрёхлетнего автомеханика. Его фамилия невольно напомнила французское слово bon («хороший»).

Но сравнение было неуместным.

То, что Хелен прочла в документах, не выглядело хорошим.

Карл Бони пришёл к доктору Харман не по собственной воле. Он получил три года условно за хранение наркотиков, домогательства и причинение телесных повреждений. Суд заменил тюремное заключение обязательной психотерапией.

Если бы Карл ещё и торговал кокаином, такого бы не произошло. Ему невероятно повезло с мягким приговором.

Возможно, на горе Розе.

Хелен закрыла папку.

Многое указывало на то, что именно Карл Бони был чудовищем, похитившим и изувечившим Розу. Ненависть к женщинам, принудительная психотерапия и домогательства складывались в единую картину.

Но пока это было лишь предположение.

Недостаточно, чтобы записать сообщение на голосовую почту.

В сущности, Хелен должна была признаться себе: она знала не больше, чем раньше.

Из соседней комнаты доносилось тихое похрапывание Дасти. Хелен присела рядом с терьером на диван и погладила его по шее. Дасти перевернулся во сне на спину и вытянул все четыре лапы.

Через некоторое время Хелен поднялась и оглядела комнату для сеансов.

Специализированная литература по логотерапии, пластинки Майлса Дэвиса и Дюка Эллингтона, множество дисков с медленным джазом и романы времён битников и психоделической эпохи.

Будь Роза немного старше, она стала бы типичной представительницей семидесятых — из тех, кто плывёт против течения и нарушает общественные устои.

В принципе, Хелен могла бы даже испытывать к ней симпатию, если бы не ложь и коварство. А так Роза казалась ей обычной карьеристкой, ревнивой и помешанной на сексе ведьмой, которая разрушала чужие жизни.

Прежде чем выйти из комнаты и продолжить поиски, Хелен заметила на комоде надорванный конверт. Самого письма не было, но имя получателя её заинтересовало.

Письмо адресовалось судье Петре Лугретти.

Хелен знала её. Это была бывшая жена Франка. Раньше она занималась преступлениями несовершеннолетних.

Под конвертом лежал стандартный формуляр оценки текущей психотерапии. На нём было указано только имя клиента: Карл Бони.

Круг сужался.

Рядом на комоде стоял бокал со следами розовой помады. Хелен понюхала — апероль, итальянский горьковатый аперитив.

И что это ей даёт?

Роза Харман собиралась написать в суд заключение или отзыв о терапии Карла Бони, но, очевидно, так его и не отправила. Похоже, именно Петра Лугретти направила клиента к Розе.

Возможно, Роза и раньше работала с судьёй Лугретти и через неё познакомилась с бывшим мужем Петры — Франком.

Существовало множество вариантов.

Мир тесен.

Забудь наконец о Франке. Сосредоточься на Карле Бони. Возможно, он вообще не тот, кто тебе нужен.

Хелен вернулась в кабинет и снова открыла дело Карла. В учётном плане нашла дату последнего визита: пятница, двадцатое мая.

У неё похолодело сердце.

Значит, сеанс состоялся за три дня до похищения Харман. В тот самый день, когда та, переодетая Анной Ленер, была у Хелен.

Хелен пролистала записи Розы. Доктор Харман была не первым психотерапевтом, пытавшимся работать с Карлом, но пока преуспела больше других. Судя по комментариям, она была невысокого мнения о лечении одних симптомов и предпочитала долгосрочные методы.

Роза хотела добраться до сути расстройства Карла и раскрыть ему истинные причины его поведения.

Рискованный путь.

В рукописных заметках говорилось, что случай Карла Бони одновременно интересен и опасен. Возможно, именно поэтому в разделе «Метод» стояла пометка: «Аудиозапись».

Харман записывала сеансы на диктофон.

Хелен почувствовала, что вышла на верный путь. Обычно к аудиозаписям прибегают во время особенно сложных сеансов или при подготовке щекотливого судебного заключения.

Она открыла все ящики и шкафы. Наконец нашла коробку с узкими диктофонными кассетами.

Всего там было девять кассет с записями вводной беседы и восьми встреч.

В той же пластиковой коробке лежали ещё пять кассет с надписью: «Размышления К. Б.».

Буквы были смазаны вправо.

Хелен уставилась на этикетки. По спине пробежали мурашки.

Почерк левши.

Она уже видела его на адресованных ей коробочках с отрезанными пальцами.

Наплевав на все предостережения, Хелен включила мобильный телефон. Новый час ещё не начался. Она торопливо написала СМС и отправила на личный номер Бена Колера:

«Карл Бони похитил Розу Харман!»

Затем снова выключила телефон.

Как только Бен прочитает сообщение, уголовная полиция начнёт искать Бони.

Но зачем он похитил и изувечил своего психотерапевта?

У Хелен оставалось немногим больше шести часов, чтобы это выяснить.

Ответ скрывался на кассетах.

Может быть, взять папку, диктофон и записи и поехать домой? Но так она лишь потеряет драгоценное время. К тому же Франк не даст ей покоя и станет донимать подготовкой к вечеринке.

И зачем ей вообще туда возвращаться?

Хелен решила остаться.

Она вытащила коробку из ящика и пошла в комнату для сеансов, где безмятежно дремал Дасти. Села на диван и вставила первую кассету в диктофон.

«Вторник, двадцать восьмое декабря. Сеанс психотерапии с Карлом Бони. Сейчас почти три часа дня. Я жду его прихода с минуты на минуту. Надеюсь, он не тот, за кого я его принимаю…»

Сомнений быть не могло.

Хелен узнала голос своей клиентки Анны Ленер.

Тот самый голос, который по телефону похитителя умолял спасти ей жизнь.

 

 

 

Отправить