Сабина на цыпочках вышла из спальни, чтобы не разбудить племянниц. Она снова ночевала у Моники. Пока сестра была в ванной, Сабина приготовила девочкам кукурузные хлопья и блинчики.

Обратная поездка из Дрездена в Мюнхен прошлой ночью стала настоящим кошмаром. Шесть часов, один из которых они провели в пробке. Снейдер спал рядом, как ребёнок, прислонившись к стеклу и подложив под голову надувную подушку. Никаких акупунктурных игл, воткнутых в руки. Видимо, его укачало. Ни следа мигрени или кластерной головной боли. Высадив его у «Меркура», Сабина поехала к сестре и тихонько пробралась в спальню девочек.

В кухню протопала младшая, Конни, заспанная и с растрёпанными волосами. Её пижама была измята, словно девочка всю ночь ворочалась. В руке она держала плюшевого медведя, выглядевшего таким же потрёпанным.

Увидев Сабину, Конни удивлённо округлила глаза.

— Ты сегодня у нас ночевала, тётя Бина?

— Да, но я пришла поздно, а ты уже сладко спала, моё сокровище.

Сабина поставила на стол три чашки какао.

Вошли Керстин и Фиона и заняли свои места.

— Ты останешься сегодня с нами? — спросили они.

— С удовольствием, но у меня дежурство.

У Сабины начинал болеть живот при одной мысли о службе. Коллеги из ЛКА оставили на голосовой почте несколько сообщений, с каждым разом всё более раздражённых. Сразу после завтрака она отправится в ЛКА на Майлингерштрассе и будет объяснять, почему запрашивала через «Дедал» сведения об убийствах в церквях.

Правда, сначала ей прочтут нотацию за то, что она не перезвонила вчера ночью по дороге из Дрездена. Но после ужасной находки в склепе дрезденской Фрауэнкирхе у неё не было желания выслушивать за рулём упрёки сотрудника ЛКА. Образ убитой женщины прочно врезался в память.

По крайней мере, у Сабины имелась почти уважительная причина отсутствия в управлении — командировочное удостоверение БКА из Висбадена. Однако сегодня Снейдер уже не сможет спасти её от допроса. С этим делом необходимо покончить.

Сабина и девочки быстро съели хлопья, блинчики и хрустящие мюсли, после чего кухня стала напоминать поле битвы.

Моника в банном халате и с полотенцем на голове села за стол и намазала маслом кусок цельнозернового хлеба. Выглядела она неважно. Ей предстоял тяжёлый день в музее.

Сабина беспокоилась о сестре. В отличие от неё Мони, вероятно, весь день думала о смерти матери. Сабина, конечно, тоже думала, но по-другому. Расследование не давало ей покоя и направляло мысли в определённое русло. Хотя Снейдер был высокомерным козлом, которому после некоторых замечаний она желала всевозможных напастей, работа с ним стала для неё чем-то вроде терапии.

Поскольку у Сабины не было времени, Монике придётся самой позвонить бывшему мужу, который всё ещё выступал адвокатом их отца. Если повезёт, папу сегодня выпустят из следственного изолятора.

— Что у тебя теперь по плану? — спросила Керстин.

Хождение в Каноссу.

— Я должна кое в чём признаться коллегам и начальству…

Мобильный телефон Сабины запищал. Пришло смс-сообщение. Она быстро прочитала текст:

«Добился продления вашего участия в расследовании БКА и на сегодня. Рейс в Вену в 9:30. Зарегистрировал нас обоих онлайн. Ваш посадочный талон лежит на информационной стойке Air Berlin (“Эйр Берлин”). Не опаздывайте на посадку. М. С. С.»

 

— Не может быть, — пробормотала она и перечитала сообщение.

Конни подперла голову руками и сонно посмотрела на неё.

— Что опять случилось? — не по возрасту озабоченно спросила девочка.

Фиона, самая старшая, перегнулась через стол, чтобы заглянуть в экран.

Сабина захлопнула телефон-раскладушку.

— Мне нужно в Вену.

Моника прищурилась и скептически оглядела её.

С девочек мгновенно слетел сон.

— На задание с собаками, вертолётами и пуленепробиваемым жилетом? — закричали они.

Сабина улыбнулась.

— На исключительно секретное задание. С прибором ночного видения и тепловизионной камерой, — таинственно произнесла она. — По полной программе.

— А нам можно с тобой?

Сабина нерешительно покачала головой.

— Слишком опасно. Кроме того, со мной будет один сумасшедший из Голландии. Его зовут Маартен Снейдер.

Конни открыла рот от изумления.

Вообще-то это Сабина была с ним, но девочкам знать необязательно. На детских лицах появилось множество вопросов, однако, прежде чем кто-нибудь успел заговорить, Моника хлопнула в ладоши:

— Оп-оп! Поднимайтесь! Чистить зубы и одеваться! Я отведу вас в детский сад и школу. Выходим через пятнадцать минут. Автобус ждать не станет.

Девочки вскочили и побежали в ванную. Только Фиона осталась сидеть за столом.

— Ты правда едешь в Вену? — серьёзно спросила она, когда сёстры исчезли. — Это связано со смертью бабушки?

Сабина взглянула на Монику.

— Она единственная знает, — объяснила сестра. — Вчера случайно услышала мой разговор с её отцом, но я убедила её пока ничего не рассказывать младшим.

Сабина кивнула.

— Я выясню, почему умерла бабушка. А сейчас иди в ванную.

Фиона вскочила, поцеловала Сабину и убежала.

Моника сняла с головы полотенце и принялась вытирать им волосы.

— Ты вот так срываешься с места и несёшься куда-то, стоит этому типу щёлкнуть пальцами? После смерти мамы здесь и без того полно дел.

Как будто она сама этого не знает.

Сабина посмотрела в коридор, проверяя, не подслушивает ли Фиона.

— Снейдер ближе всех к разгадке убийства нашей мамы.

— А, снова этот Снейдер. — Моника закатила глаза. — Вчера я долго разговаривала с Габриелем. Говорю тебе: отец имеет какое-то отношение к её смерти.

— Глупости!

— Вспомни, что случилось десять лет назад. Таинственный пожар в школе! Отец был к нему причастен. Потом развод родителей, — с горечью произнесла Моника. — Это его вина. Как и многолетняя вражда, которая измотала маму. Наверняка он ей изменил и хотел уклониться от алиментов.

Сабина не хотела снова ссориться с Моникой. Сестра была слишком упряма, чтобы признать: у развода всегда две стороны и именно мама в основном развернула кампанию ненависти против отца.

Всё, что Сабина теперь знала, позволяло сделать вывод: он не мог быть убийцей. Иначе ему пришлось бы бросить женщину в колодец в Дрездене, сжечь учительницу на колокольне в Лейпциге и отдать ещё одну женщину в Кёльне на растерзание собакам.

У их отца на такое не хватило бы нервов.

В отличие от настоящего убийцы.

Интуиция подсказывала Сабине, что скоро тот снова заявит о себе.

Возможно, уже заявил.

Она подумала о полёте в Вену.

Два часа спустя Сабина сидела рядом с Маартеном Снейдером в бизнес-классе самолёта авиакомпании Fly Niki («Флай Ники»). Как и вчера, на нём были тёмный пиджак и чёрная водолазка. С лысой головой он напоминал Смерть.

Сабина особенно не наряжалась: джинсы, кеды и серый термосвитер. В отсеке для ручной клади лежала дорожная сумка, в которую она наспех запихнула самое необходимое, в том числе срочное письмо ЛКА с вызовом на допрос.

Сразу после взлёта начали разносить напитки. Сабина взяла апельсиновый сок, а Снейдер заказал двойной виски. Она ожидала, что он скорее выберет морковный сок или соевый напиток: виски плохо сочетался с его увлечением акупунктурой, дзен-буддизмом и марихуаной.

Но ей было всё равно. Снейдер достаточно взрослый и может вливать в себя всё, что считает нужным.

Знак «Пристегните ремни» погас. Снейдер печатал сообщение на своём iPhone.

— Вы наконец расскажете, что мы будем делать в Вене? — прервала его Сабина.

— Уж точно не смотреть на панд в зоопарке Шёнбрунна, — ответил Снейдер, не поднимая глаз.

Как смешно.

Сабина откинулась в кресле и сложила руки на груди. В тот же момент у неё заложило уши. Она надела наушники, выбрала музыкальный канал и закрыла глаза.

Может быть, ей удастся хотя бы несколько минут не думать о родителях, Штрувельпетере или коллегах из ЛКА.

Через полчаса Снейдер разобрался с корреспонденцией и растолкал задремавшую Сабину. Вытащил наушники у неё из ушей и сунул в отделение перед своим креслом.

Он вообще в своём уме?

— Я кое-что выяснил о Карле Бони, — как ни в чём не бывало заявил он.

— О, как мило. Мы снова разговариваем друг с другом?

— Прекратите эти бабские штучки.

Он откинулся назад и на секунду закрыл глаза.

Бабские штучки!

Сабина хотела ответить, но Снейдер выглядел ужасно. На лбу выступил пот, а лицо по цвету напоминало белые облицовочные панели самолёта. Руки лежали на подлокотниках. В каждую кисть была воткнута акупунктурная игла.

Удивительно, что его пустили с ними на борт. Такими иглами он мог бы убить пилота, захватить самолёт и направить его в какой-нибудь небоскрёб. Впрочем, этого можно не опасаться — у Снейдера не было даже водительских прав.

— Хотите обезболивающее? — спросила она.

Он отказался.

— Мне станет лучше, как только мы приземлимся.

Снейдер повернулся к Сабине и понизил голос:

— Карл родился в Вене и ходил там в детский сад. В Кёльне учился в начальной школе, в Лейпциге — в средней, а в Дрездене получил профессию автомеханика. Ваша мать преподавала ему в Кёльне, а Эльфрида Никич была его учительницей в Лейпциге. Во время учёбы в Дрездене он жил у тёти Лоры.

Мозаика сложилась и выглядела почти правдоподобно.

— Но где связь с убитой сотрудницей прокуратуры в Кёльне?

— Семья Бони жила рядом с Кёльнским собором. Вальтрауд Нессельбергер жила в том же доме. Она была их соседкой и иногда присматривала за мальчиком, когда родителей не было дома.

Две учительницы, соседка и тётя.

Сабина вспомнила лицо светловолосого мальчика на фотографии матери.

Этот Карл Бони убил и её.

— Я догадываюсь, о чём вы сейчас думаете, — сказал Снейдер. — Но пока мы не знаем мотивов, не стоит делать поспешных выводов.

— Он убил в Вене свою воспитательницу?

Снейдер покачал головой.

— Нет. Но мне удалось выяснить его местонахождение. После смерти отца три года назад он снова живёт в Вене. Как и его мать. У неё небольшой дом на окраине города.

При этих словах Сабина почувствовала странное покалывание внутри.

— Нам следует…

— Я уже распорядился, — перебил Снейдер. — Попросил венскую уголовную полицию немедленно взять фрау Бони под личную охрану, пока мы с ней не поговорим.

Сабина заподозрила неладное.

— Но это оказалось невозможно. Она исчезла два месяца назад.

— Два месяца назад? — вырвалось у Сабины. — Карла Бони разыскивают?

Снейдер постучал пальцами по iPhone.

— Уже около четверти часа.

Стало ясно: убийства продолжались.

Сабина поднялась, открыла отсек для ручной клади и порылась в сумке.

Снейдер с побледневшим лицом наблюдал за ней.

— Хотите выйти раньше?

Из-за одних его глупых комментариев она с удовольствием так и поступила бы.

— Я хочу кое-что обсудить.

Сабина вытащила «Штрувельпетера» и снова села.

— Порядок убийств.

Она раскрыла книгу.

— Первую жертву Штрувельпетера растерзали собаки — это первая история, о злом Фридрихе. Вторая жертва сгорела — вторая история, о Паулинхен со спичками. Третью нашли в колодце, что соответствует четвёртой истории, о диком охотнике. А моя мама, четвёртая жертва, захлебнулась чернилами — это третья история, о чернокожих мальчиках.

Снейдер повернул иглу и моргнул.

— Я уже это заметил, — ответил он. — Наш дружок убивает не в том порядке, в каком истории расположены в книге.

— Но это не похоже на психопата, который всё тщательно планирует.

— Ещё как похоже! — возразил Снейдер. — Просто мы пока знаем не всё. Только когда получим полную картину, поймём, к чему она ведёт.

Сабина перелистнула страницы и перешла к следующей истории.

— Именно это меня и пугает.

По спине пробежали мурашки.

В пятой истории Штрувельпетер должен был предстать в образе портного, который врывался в комнату и огромными ножницами отрезал маленькому Конраду оба больших пальца.

«Стоит он весь в слезах — больших нет пальцев на руках».

Режущими инструментами можно натворить много бед.

А что было дальше? Каспар, не желавший есть суп, умер от голода. Вертушка-Филипп оказался погребён под горой посуды. Ганс-разиня свалился с крутого берега в реку. Роберта-самолёта унёс штормовой ветер.

Сабина вспомнила комментарий Снейдера на диктофонной записи: убийца обладал незаурядным интеллектом.

Девять историй — девять тел.

Сейчас не было ещё и половины. Или, как выразился Снейдер, они пока не видели полной картины.

За обсуждением дела время пролетело быстро.

Во время снижения зазвонил iPhone Снейдера. Тот невозмутимо ответил.

— Вы с ума сошли? — резко спросила Сабина. — Выключите телефон!

Снейдер махнул рукой, призывая её замолчать, и продолжил разговор. Затем отключился и принялся писать СМС.

Самолёт снижался. Все пассажиры уже несколько минут сидели пристёгнутыми. Из-за перепада давления у Сабины заложило уши.

Наконец стюардесса вскочила со своего места и бросилась к ним.

— Немедленно выключите телефон! — крикнула она. — Такое допускается только в экстренных случаях!

— Это и есть экстренный случай, — отозвался Снейдер.

Он дописал сообщение, отправил его и убрал телефон.

— А вам лучше сесть и пристегнуться.

В тот же момент шасси коснулись взлётно-посадочной полосы. Стюардессу качнуло назад, и она ухватилась за отсек для ручной клади.

Снейдер как ни в чём не бывало повернулся к Сабине.

— Это звонила уголовная полиция Вены. Через час нас встретят в аэропорту. Я отправил сообщение нашему контактному лицу. Его зовут Бен Колер.

 

 

 

Отправить