— Жмите на газ! — Снейдер потянулся к рулю и нажал на клаксон.

— Уберите руки! — резко потребовала Сабина. — Я за рулём!

Они мчались по автобану в сторону Дрездена со скоростью сто восемьдесят километров в час. Сабина перестроилась в соседний ряд и обогнала «мерседес». Под капотом служебного автомобиля было сто девяносто лошадиных сил, и машина доставит их к цели быстрее, чем рассчитывал Снейдер.

Побледневший Снейдер откинулся на своём месте. Он сдвинул пассажирское кресло максимально назад, чтобы свободно вытянуть ноги.

В пятый раз зазвонил его iPhone («айфон», смартфон компании Apple). Снейдер произнёс несколько слов, завершил разговор и сунул телефон в карман. С тех пор как они выехали из Мюнхена, он почти непрерывно разговаривал по телефону. Но содержание большинства бесед оставалось для Сабины непонятным.

— Расскажите наконец, что нам нужно в Дрездене? — спросила она.

Снейдер потянул за ремень безопасности, словно тот грозил его задушить. На мгновение пола пиджака распахнулась. На чёрной водолазке мелькнула плечевая кобура.

Сабина узнала Glock 17 («Глок-17», модель пистолета) по чёрной рифлёной рукоятке. Сама она взяла свой «вальтер», как велел Снейдер.

— Из пяти человек, которые учились в начальной школе Кёльна, а затем в средней школе Дрездена, один уже умер, — объяснил Снейдер.

— Убит?

— Рак кишечника. Умер три года назад. Бывший ученик. К нашему делу отношения не имеет. Четверых остальных разыскивают. Нам известны официальные адреса троих. Местонахождение четвёртого неизвестно.

Сабина подозревала, что именно этот человек особенно его интересовал.

— Как его зовут?

— Карл Бони.

Она вспомнила необычное имя, бросившееся в глаза, когда сравнивала подписи на обороте маминых фотографий со списком учеников Эльфриды Никич.

На протяжении всех четырёх лет почерк Карла оставался детским, словно он держал ручку в кулаке и старался старательно вывести буквы своего имени. Светловолосый мальчик с правильными чертами лица, на голову выше одноклассников.

— Мы не знаем ни его места жительства, ни места работы, ни того, где он находится сейчас. Коллеги в Висбадене занимаются поисками, но первые результаты появятся не раньше чем через двадцать четыре часа.

Это по-прежнему не объясняло, зачем они едут в Дрезден.

Снейдер помассировал виски.

— Шестого ноября Карлу Бони исполнится двадцать четыре года. Автомеханик. Его отец умер от сердечного приступа три года назад — ровно за четыре дня до Рождества. Мать ещё жива, но её настоящее место жительства нам тоже неизвестно.

У Сабины появилось дурное предчувствие.

— Мать и сына убили?

— Возможно. Тётя Карла Лора всё ещё жива. Это сестра его отца. Она живёт в Дрездене.

— Мы едем к его тёте? — вырвалось у Сабины.

Невольно она убрала ногу с педали газа. Обогнав грузовик, немного откинулась на сиденье.

— Не сбавляйте скорость! — потребовал Снейдер и нетерпеливо махнул рукой. — Семья Бони несколько лет жила у этой тётки.

— Поверить не могу. Мы несёмся в Саксонию на бешеной скорости только для того, чтобы навестить старую тётушку Лору. Почему нельзя просто ей позвонить?

Снейдер взглянул на Сабину так, словно она оскорбила его умственные способности.

— Я пытался. Никто не отвечает. С шестого мая она бесследно исчезла.

Теперь Сабина начинала понимать. Действия Снейдера укладывались в определённую систему.

— Похоже, кто-то решил уничтожить всю семью.

Некоторое время оба молчали. Наконец Сабина осмыслила новую информацию и вслух подвела итог:

— Всё это как-то взаимосвязано…

— Разумеется! — перебил Снейдер. — Если я вырву волос на заднице, у меня заслезится глаз!

Какой же он всё-таки мерзавец.

Сабина не отреагировала на замечание. Вместо этого продолжила:

— Помощницу адвоката из Кёльна похитили шестого апреля, а тётя Лора исчезла шестого мая. Учительницу из Лейпцига похитили двадцатого апреля, мою маму — двадцатого мая.

Снейдер поморщился.

— Интересное наблюдение, Белочка.

— Хотя я не курю марихуану, — язвительно заметила она.

Он проигнорировал намёк.

— Карл родился шестого ноября, а его отец умер двадцатого декабря. Рождение и смерть. Две памятные даты, — размышлял вслух Снейдер. — У меня словно есть решение, но оно не соответствует задаче.

— Кем был отец Карла? — спросила Сабина.

Снейдер посмотрел на неё отсутствующим взглядом, словно мыслями находился где-то очень далеко.

— Ни за что не догадаетесь. Церковный органист и специалист по произведениям Баха.

По коже Сабины пробежали мурашки. Перед глазами вновь возник образ матери — с трубкой в горле и раскрытым ртом, гротескно застывшим после смерти.

— Перед тем как нашли тело моей мамы, служитель церкви слышал музыку Баха.

— По крайней мере, он так утверждает. Но всё это не складывается. Соборы в Кёльне и Мюнхене католические, церковь Святого Фомы в Лейпциге — протестантская. Всё как-то связано с Бахом и органной музыкой, но я не могу обнаружить разумной системы в этой дерьмовой церковной структуре.

Сабина вздрогнула. Ей снова вспомнилось выражение «католическая шушера».

— Ваше богохульство действует мне на нервы, — заметила она.

— Как я могу оскорбить то, чего не существует? Я не верю ни в Бога, ни в дьявола.

— Во что-то вы должны верить.

— В то, что однажды умру.

Какое убожество.

— Science flies you to the moon, religion flies you into buildings, — процитировал Снейдер. — «Наука отправляет вас на Луну, религия — в здания».

Он имел в виду известное антирелигиозное высказывание, противопоставляющее освоение космоса террористическим атакам.

— Я верю в науку, психологию, влияние Луны и в то, что однажды рак щитовидной железы станет излечимым. Но не в западные религии.

Они проезжали мимо бесконечного ряда огромных ветряных установок.

— А буддизм вас устраивает?

Снейдер кивнул.

— Дзен-буддизм.

— Поэтому у вас лысина?

Он не ответил.

Сабина подумала о трёх пальцах, которыми он унижал собеседников.

— Можете объяснить разницу между дзен-буддизмом и другими религиями тремя простыми предложениями?

На губах Снейдера мелькнула привычная презрительная усмешка.

— Я могу объяснить вам это одним предложением: западные религии основаны на идее спасения, восточные — на идее самоосвобождения.

Самоосвобождение. Неплохо. Как раз для такого эгоцентрика, как Снейдер.

— Я бы с удовольствием пофилософствовал с вами, но мне нужно сделать ещё несколько звонков до нашего приезда в Дрезден.

Он достал телефон.

— Кому вы звоните?

— Хочу немного поторопить коллег из ЛКА Саксонии. Нам нужен доступ в квартиру старой тётушки Лоры.

 

 

 

Отправить