После двух интенсивных сеансов психотерапии Хелен наконец нашла время и вошла в кабинет Франка. Весь день во время бесед она думала о гравировке на внутренней стороне кольца Анны Ленер: «Анне — от Франка».

Какое отношение ко всему этому имел её муж?

Странное чувство охватило Хелен, когда она окинула взглядом письменный стол Франка, комоды, стеклянную витрину, книжные шкафы и полочку над открытым камином. Увесистое тридцати-томное издание энциклопедии Брокгауза в чёрных переплётах с золотыми корешками важно выстроилось на полке вдоль всей комнаты. Между томами возвышались кубки, выигранные Франком в поло, и тяжёлая мраморная сова, презрительно смотревшая на Хелен.

Она пришла сюда не для того, чтобы отнести на кухню поднос с кофейным сервизом или стереть пыль с полок — пусть он, чёрт возьми, сам этим занимается, — а чтобы покопаться в его личных документах и вещах.

Она прошла по новенькому паркету и открыла окно. В выходные Франк снова курил сигару и забыл проветрить. Жалюзи были опущены, ставни закрыты. В помещении стоял затхлый запах. Как это похоже на Франка. Когда он переехал к ней, Хелен уступила ему лучшую комнату во всём доме, а он этого совершенно не ценил.

Хелен щёлкнула выключателем настольной лампы. На столе громоздились десятки перевязанных бечёвкой стопок бумаг: патолого-анатомические документы, протоколы допросов свидетелей, отчёты экспертного отдела и материалы к лекциям, которые Франк читал на юридическом факультете.

— Боже мой, — вздохнула она.

Папки и отдельные не скреплённые документы лежали даже на полу. Между ними стояли упаковки сока со вкусом лайма. С каких пор Франк это пьёт? Срок годности истёк несколько месяцев назад, бутылки давно следовало выбросить. Галстуки и пиджаки висели на спинке стула, а как минимум в трёх пепельницах лежали потухшие сигары.

Как ей здесь что-нибудь найти?

Она села за письменный стол и взялась за латунную ручку ящика. За два года брака она всегда уважала личное пространство Франка и никогда ему не лгала. Неужели она внезапно утратила доверие, с которым всегда к нему относилась? Возможно, существовало убедительное объяснение тому, почему сегодня утром он её обманул.

А может, и нет, дурочка, — произнёс другой, не такой наивный внутренний голос. Вполне возможно, у него есть от тебя тайны.

В одном Хелен была уверена: Франк что-то знал о её клиентке Анне Ленер. Слишком поспешно он заявил, что не знаком с ней.

Хелен попыталась открыть ящик, но тот не поддался. Заперто. Как и тумбочки на колёсиках по обе стороны кожаного кресла.

Почему Франк запирает ящики в её доме? Боится грабителей?

Нет, чтобы ты ничего не нашла, Хелен!

Голос в голове начинал её раздражать.

Она подошла к одежде Франка, висевшей на спинке плетёного стула перед камином, и обыскала карманы брюк и рубашек. Ключа не было. Старинные напольные часы с маятником в углу комнаты пробили половину пятого. Франк должен был появиться с минуты на минуту. По крайней мере, утром он заявил, что вернётся домой ближе к вечеру. Из бюро!

Какая наглость!

Тем более его портфель стоял прислонённым к столу. Хелен расстегнула кожаную пряжку и раскрыла кейс. Рядом с рукописными протоколами лежали ручки и блокноты. Она открыла боковое отделение: внутри находились сто двадцать евро, топливная карта, спички, канцелярские скрепки и…

У Хелен пересохло во рту.

— Не может быть!

Она вытащила из портфеля презервативы в голубой упаковке и уставилась на них. Срок годности истекал только через три года. Хелен знала, что Франк не пользуется презервативами. В них не было необходимости. По крайней мере, с ней. Она не могла иметь детей.

Может, это для друга?

Ну конечно, — пропел голос в голове. Для его лучшего друга!

У Хелен вспотели ладони.

Зачем они ему?

Чтобы ничем не заразиться, дурочка!

От кого?

На это у внутреннего голоса ответа не нашлось.

Хелен сунула презервативы обратно в портфель. На дне отделения она нащупала маленький ключ и вытащила его. Вставила в замок ящика. Ключ подошёл. Хелен медленно потянула ящик на себя, уже боясь того, что обнаружит внутри.

Ножи для вскрытия конвертов, простые карандаши, спички, коробка сигар Davidoff (марка сигар), щипцы для ногтей, две старые сим-карты и связка ключей. На металлическом кольце висели два ключа медного цвета. Один большой, предположительно от ворот, другой маленький — от двери квартиры. Хелен никогда прежде их не видела.

Возможно, это ключи от бюро Франка, шкафчика в университете, раздевалки в гольф-клубе, его кабинета в здании суда или отделения патологической анатомии в больнице.

Точно! Поэтому он их и запирает.

Нет, ты знаешь ответ, Хелен! Это ключ от квартиры другой женщины.

Тихо!

Параноидальные мысли сводили её с ума. Впрочем, женщине, которая с удивлением обнаружила у мужа презервативы, стоило поинтересоваться, зачем ему посторонние ключи.

Она вернула связку на прежнее место и открыла тумбочку. В одной хранились картотека, старые лотерейные билеты, пожелтевший блокнот с судоку и просроченные страховые полисы.

В другой стояли две пустые бутылки из-под шнапса, ополаскиватель для рта, ещё одна коробка сигар Davidoff и пузырёк с высококонцентрированным раствором антибиотика для внутривенных инъекций. Хелен понюхала его.

Франк чистит этим экран или ролик компьютерной мыши?

В глубине лежал одноразовый шприц в упаковке.

Зачем он ему?

Хелен вздрогнула, когда часы пробили пять.

Уже так поздно?

Невольно она взглянула сквозь ламели жалюзи на улицу. В этот момент у границы участка промелькнул красный «ламборгини» Франка. Сердце Хелен на секунду остановилось.

Страшно было даже представить, что случилось бы, не заметь она вовремя машину.

Хелен закрутила крышку и поставила пузырёк обратно. Тот упал и увлёк за собой остальные бутылки.

— Чёрт!

Мотор гудел уже перед домом. Хелен слышала, как Франк заехал под навес и затормозил на гравии. Хлопнула дверца автомобиля.

Она торопливо подняла все упавшие бутылки, задев при этом коробку с сигарами. Под ней обнаружились выписки по кредитной карте. Хелен уставилась на дату. Выписки по карте Mastercard (международная платёжная система) охватывали период с ноября прошлого года до предыдущего месяца.

Недолго думая, она вытащила бумаги, сложила их и сунула в карман джинсов.

Заперла ящик и тумбочки, а ключ опустила в боковое отделение портфеля Франка.

Да! Скорее уходи из комнаты!

Она встала, придвинула стул к письменному столу, вышла из кабинета и закрыла дверь.

Проклятье! Она забыла выключить свет.

Хелен хотела вернуться, но в этот момент Франк вошёл в дом. Она стояла в холле и смотрела на него. Пульс зашкаливал.

Франк замер и уставился на неё.

— Что-то случилось?

— С чего ты взял? — спросила она.

— Ты выглядишь напряжённой.

Хитрец! Тоже всё замечаешь!

— У меня всё хорошо. А как дела в гольф-клубе?

Он даже глазом не моргнул.

— Ты знаешь о гольф-клубе?

— Я пыталась дозвониться до твоего бюро. Секретарша сказала, что ты в клубе.

— Я хотел встретиться там с адвокатом Сайснером, чтобы наконец разобраться с одним затянувшимся делом. Но он перенёс встречу, поэтому мы пересеклись в городе. — Франк указал на свою некогда белоснежную рубашку поло. — Капнул соусом от равиоли.

Можешь вывести пятно своим раствором для инъекций!

Он прошёл мимо неё и вошёл в кабинет. Хелен осталась стоять в холле, опустив плечи.

— Ты заходила в мою комнату? — донёсся голос Франка из-за закрытой двери.

— Я открыла окно.

— Ты не выключила свет.

— Возможно, — крикнула она. — Там было затхло и мрачно.

Хелен направилась в гостиную. О господи, коробочка с красной подкладкой и рубиновым кольцом всё ещё лежала на полке. Она закрыла её и спрятала во втором ряду за романами Коэльо. Туда Франк в жизни не заглянет.

С облегчением Хелен опустилась на диван. Быстро вытащила из кармана джинсов выписки по кредитной карте и развернула их. В этот момент хлопнула дверца для собак. Дасти пронёсся через холл, влетел в гостиную и в три прыжка оказался на диване. Когда дело касалось ужина, он был пунктуален, как выпуск новостей по радио.

Дасти прыгнул Хелен на колени и ткнулся мордой ей в лицо.

— Да, мой маленький, сейчас дам тебе что-нибудь вкусное!

Почёсывая Дасти за ухом, она пробежала глазами первую страницу выписки. И тут же почувствовала угрызения совести, увидев расходы на рождественские подарки, которые Франк покупал для неё. Почти десяток романов и специализированных журналов из её любимого книжного магазина, компакт-диски с музыкой Малера и Шёнберга, духи, сертификаты из бутика, билеты в берлинский театральный комплекс «Софиензеле» и бульварный театр.

Дасти снова толкнул её и, словно пытаясь утешить, лизнул руку. Пёс наверняка чувствовал сомнения Хелен.

Это просто безумие. Франк тебе не изменяет и ничего не знает об Анне Ленер.

Она опустила листы и увидела, что муж направляется в гостиную. Хелен быстро сложила выписки и сунула под подушку.

Дасти попытался вытащить бумаги. Вероятно, решил, что она хочет с ним поиграть.

— Фу! — одёрнула его Хелен.

Он не успокаивался и засунул лапу под подушку.

— Смотри, хозяин пришёл! — попыталась она отвлечь пса.

Дасти поднял глаза, но в следующий момент снова принялся скрести лапой текстильную обивку дивана.

Франк подошёл ближе и присел на скамью. С отсутствующим видом погладил Дасти.

— Почему дом заперт? Это на тебя не похоже.

— После обеда ко мне приходил сложный клиент. Ранее судимый, — солгала она. — Я не хотела, чтобы он мог попасть в дом.

— А, ясно. — Франк посмотрел на Дасти. — Что это с псом?

Дасти рычал и пытался просунуть морду под подушку.

— Соседская кошка заходила в дом и пролежала здесь несколько часов.

Ещё одна ложь.

Хелен подумала о пальце в морозильнике, похищенной выписке по кредитной карте Франка и спрятанной за книгами коробочке с рубиновым кольцом. Впервые в жизни у неё появилось сразу несколько тайн от мужа.

Хоть бы этот кошмар поскорее закончился.

Франк провёл рукой по седеющим волосам.

— Как идёт подготовка к вечеринке?

— Я обзвонила самых нерешительных гостей. — На этот раз она не лгала. В перерывах между сеансами Хелен взяла телефон и прошлась по списку. — В общей сложности в среду придут пятьдесят четыре человека.

— И дети? — спросил Франк.

Она покачала головой.

— Слава богу.

Он хотел было встать, но Хелен коснулась его руки.

— Почему ты пригласил Бена Колера?

Франк пожал плечами.

— В последнее время я работаю с его командой по расследованию убийств. Он милый. И частенько спрашивает о тебе.

Хелен выпрямилась.

— Правда?

— Ну и что с того? — Он погладил её по щеке. — Я знаю, что раньше вы были парой. Меня это не смущает… Да что с этим псом?

— Дасти! Фу! — Хелен схватила его за ошейник и оттащила от подушки. Смахнула обрывок бумаги, прилипший к морде.

— Ты против, чтобы он приходил?

— Нет, но… У Бена был сын от первого брака. Когда он умер, мы расстались.

— Я знаю, настоящая трагедия. Но какое это имеет отношение к нам или к вечеринке? Мне отозвать приглашение?

— Нет. — Хелен сглотнула. — Просто… сын Бена был одной из жертв Кристофа Винклера.

Франк растерянно уставился на неё. Он знал, как болезненно она реагировала на ту историю и всегда отказывалась давать интервью на эту тему.

— Я не знал.

Известие, казалось, ошеломило его.

— Тебя тот случай почти не коснулся, поэтому я никогда об этом не рассказывала.

Наконец Дасти оставил подушку в покое, улёгся Хелен на живот и лизнул её в щёку.

— О боже. — Похоже, Франк только сейчас понял взаимосвязь. — Когда несколько лет назад стали раскручивать то дело, некоторые коллеги-прокуроры подверглись жёсткой критике и должны были объяснять, почему убийцу детей не удалось установить и поймать во время расследования. Прокуратура обвиняла начальника полиции, тот перекладывал вину на сотрудников БКА, они — на оперативный отдел, а оперативники — на тебя. Настоящее свинство!

Франк снова нежно погладил её по щеке.

— Мне жаль, что я напомнил тебе обо всём этом. Мне следовало спросить, хочешь ли ты вообще видеть Бена Колера.

— Ничего. — Она подняла плечи. — Когда меня поливали грязью и пресса искала козла отпущения, мы с ним уже расстались.

— Но он мог бы снять с тебя вину. Наверняка знал о заключении, которое ты подготовила по Винклеру, и о твоих попытках разоблачить его.

— Наверняка, — тихо ответила она. — Но после смерти Флориана у Бена были свои проблемы, и я не могла ему помочь.

Хелен не хотела снова думать о Фло. От одной мысли о нём разрывалось сердце.

Франк закусил нижнюю губу.

— Думаешь, он винит тебя в смерти пятерых детей?

Это был главный вопрос.

— Я не знаю.

К тому времени она познакомилась с прокурором Франком Бергером. Уже тогда он верил в её невиновность, потому что слишком хорошо знал Йоханну Винклер — свою коллегу-прокурора, участвовавшую в том деле. Поэтому Франк порекомендовал Хелен отличного адвоката, своего друга, который представлял её в суде и помог добиться полного оправдания.

Вместе они раскрыли аферу уголовной полиции и прокуратуры, пытавшихся скрыть факты. Но репутация Хелен всё равно была испорчена. В то время ей необходимо было с кем-то разговаривать, и Франк всегда был готов её выслушать. Через год они поженились, а между ней и Беном так и осталось много невысказанного.

Франк погладил её по щеке.

— Что-нибудь ещё?

Как же ей хотелось спросить его о рубиновом кольце, презервативах в портфеле или связке ключей в ящике письменного стола. Но пока она сомневалась в его честности, о звонке ничего не расскажет.

Хелен покачала головой.

— Ладно, малышка, я пойду прогуляюсь с псом. — Он поцеловал её в лоб.

— Спасибо.

— Пёс, ко мне! Сейчас я тебя покормлю, а потом пойдём гонять злых кошек.

Дасти спрыгнул на пол и последовал за Франком. Джек-рассел-терьер был собакой Хелен. Наверное, поэтому Франк никогда не называл его Дасти, а только псом. Но Хелен радовалась, что иногда он брал его с собой на поводке, когда по вечерам гулял в сосновом лесу, чтобы в тишине выкурить сигару.

Когда оба наконец ушли из гостиной, Хелен достала из-под подушки выписки по кредитной карте. Края были влажными и рваными: Дасти всё-таки добрался до бумаг.

Она бегло просмотрела январь, февраль. И в марте нашла.

Шестого марта Франк купил что-то за четыреста шестьдесят девять евро. Внутри у Хелен всё похолодело. В строке «Описание» стояло: «Ювелир Брайншмид».

Она никогда не слышала об этом магазине.

Внезапно Хелен почувствовала себя бесконечно одинокой. Она уже представляла, как ювелир Брайншмид вставляет рубин в кольцо и делает гравировку на внутренней стороне.

«Анне — от Франка».

Но зачем её мужу дарить совершенно незнакомой, невзрачной серой мыши дорогое украшение с именной надписью?

Потому что он её любит, дурочка!

 

 

 

Отправить