ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

 

Спустя два месяца. С воскресенья 22 мая до понедельника 23 мая

 

Керстин, Конни и Фиона одновременно сели в постели. Подушки и плюшевые мишки полетели на пол.

— Какую историю ты расскажешь нам завтра, тётя Бина? — возбуждённо спросила Керстин.

Сабина ненавидела, когда её называли тётей. Это старило её, а в двадцать шесть лет она, ей-богу, была молода.

— Завтра у меня нет ночной смены. Я буду дома и отдохну от вас, дерзких девчонок, — ответила она.

— Тогда послезавтра! — хором закричали все трое.

Дочери её сестры — четырёх, пяти и семи лет, все блондинки — умели по-настоящему играть на нервах.

— Послезавтра, тётя Бина, что ты расскажешь нам послезавтра? — не успокаивались они.

Сабина подошла к окну. Горизонт уже погрузился в оранжево-синие сумерки. Скоро начнётся её смена. Мюнхенская Фрауэнкирхе была подсвечена. Купола обеих могучих башен вдалеке возвышались над крышами домов. Неожиданно у Сабины появилось странное чувство в желудке, как будто часть её умерла. Она сглотнула горечь. Вид этой церкви почему-то всегда напоминал ей о смерти. Сабина быстро задёрнула шторы с любимым детским героем мультиков — Губкой Бобом Квадратные Штаны.

— В следующий раз мы получим задание из Ватикана.

— От папы римского? — вскрикнула Фиона, самая старшая. — Почему?

Сабина не могла понять, что с ней. Она попыталась взбодриться.

— Скоро Троица. Папа будет много ездить, и ему понадобится наша команда для выполнения одного особенно сложного задания, связанного с безопасностью.

— Куда мы поедем?

— Поедем? — Сабина подняла брови. — Мы полетим! На самых быстрых вертолётах, какие у нас только есть. Новая разработка нашей тайной лаборатории.

— Вот это круто! Почему папа попросил именно нас?

Фиона толкнула сестру локтем в бок.

— Потому что у нас лучшее оборудование!

— Именно, — подтвердила Сабина. — Приборы ночного видения, бронежилеты, рации.

— Ух ты! — завизжала Фиона. У Керстин округлились глаза. У Конни отвисла челюсть.

Тут раздался стук в дверь, и в детскую заглянула сестра Сабины:

— Пора спать. Пожелайте Сабине спокойной ночи.

— Послезавтра мы будем работать на бабу! — взволнованно выкрикнула Конни, самая младшая.

— Шшш! — Сабина чуть заметно покачала головой. — Тайное задание, — прошептала она Конни. — Ни слова вашей маме, иначе ей будет угрожать опасность.

— Вот это да! — зашумели девочки.

Сабина обняла племянниц и поцеловала каждую. Потом выключила свет, прикрыла дверь, оставив небольшую щель, и пошла к сестре в прихожую.

Моника с наигранным возмущением покачала головой:

— Что ты им постоянно рассказываешь?

— Они обожают такие истории.

— Знаю, — вздохнула Моника. — Мои рассказы о феях, эльфах и принцессах уже не нужны. Только не переборщи!

Сестра, старше Сабины на три года, прислонилась к дверной раме, но всё равно казалась на полголовы выше. Невероятно, что они сёстры. Хотя Сабина была невысокой, всего метр шестьдесят ростом, Бог, к счастью, наградил её тренированным мускулистым телом. Она называла это компенсирующей справедливостью. Сестра бросила учёбу по специальности, связанной с торговлей, и теперь работала полдня в городском музее, выдавая посетителям аудиогиды, а Сабина училась в спортивной гимназии и продолжала тренироваться по сей день. Пробежки, пилатес и горный велосипед. Некоторые коллеги подтрунивали над ней — она что, пытается так компенсировать свой небольшой рост? Плевать! Она должна оставаться в хорошей форме ради своей работы.

Моника погладила Сабину по тёмно-каштановым волосам и пропустила мелированную прядь между пальцами.

— Серебристая прядь тебе идёт.

— Я знаю, спасибо. Из Марокко, после нашей последней операции со службой безопасности. Керстин тоже хочет такую.

— О господи. — Взгляд Моники упал на золотой медальон в форме сердечка на шее Сабины, и старшая сестра посерьёзнела.

Подарок отца. Сабина носила его с тех пор, как десять лет назад их родители расстались и обе сестры переехали с матерью из Кельна в Мюнхен. Сабина знала, что творится в душе у сестры. После развода родителей Моника перемыла отцу все косточки и избавилась от всего, что напоминало о нём. Она никак не могла принять, что Сабина по-прежнему привязана к отцу. При этом всё было так просто: в разводе не бывает виноват кто-то один. Именно Моника должна знать это лучше других.

— Ты уже получила алименты за этот месяц? — спросила Сабина.

Моника выпустила её волосы.

— Он не платил уже три месяца.

— Вот дерьмо! — выругалась Сабина. Её бывший зять — настоящий подонок.

— Тише! — Моника ухмыльнулась и указала на чуть приоткрытую дверь детской. — Хулиганки уже это повторяют.

— Э-э… — Сабина состроила гримасу. Потом снова посерьёзнела. — Может, мне стоит вмешаться?

— Нет. Габриель заплатит.

Сабина кивнула. Взяла служебное оружие с комода и сунула в кобуру. Больше всего она хотела нанести Габриелю визит. Её сестра, мать-одиночка с тремя девочками, едва сводила концы с концами — работая на полставки в музее и ютясь в пятидесятиметровой квартире. Она спала в гостиной на диване, а девочки занимали единственную спальню. Но господин адвокат не давал ни цента.

Сабина сунула кошелёк в карман куртки и зашнуровала ботинки.

— Если тебе понадобится помощь, позвони мне — у меня ночная смена, ты можешь застать меня в полицейском участке. — Она пристегнула полицейский значок к ремню и надела куртку. Её нижний край скрывал «вальтер» и запасной магазин на поясе.

— Знаю, малышка. — Моника обняла её и, прижав к себе, долго не отпускала. — Спасибо. Без тебя я сошла бы с ума.

— Всё будет хорошо. Завтра приедет мама и присмотрит за девочками, верно?

Моника кивнула.

— Кстати, как у мамы дела? Ты же снова ходила с ней в пятницу вечером на этот странный курс?

Курс пилатеса не был странным, только тренер — пятидесятилетняя женщина, тощая как скелет. Тут Сабина снова ощутила странное покалывание в желудке.

— Мне пришлось отменить встречу. Было полно работы, да и чувствовала я себя не очень.

— Ой-ой. — Моника подняла брови. — Как отреагировал старый дракон? Пошёл один?

— Ты же знаешь маму. Вероятно, нет. Я оставила ей на автоответчике сообщение, что приму таблетку «Паркемеда» и залезу в постель. С тех пор ничего от неё не слышала.

— Она даже не перезвонила? Нетипично для мамы.

Абсолютно! Уже несколько дней Сабину мучили угрызения совести, потому что она, лёжа в пижаме на диване, посмотрела две серии «Тайн великих магов» и заснула, вместо того чтобы идти на тренировку. Но ведь её мать самостоятельная женщина, которая может позаботиться о себе сама.

— Когда она придёт завтра, поцелуй её от меня. Мы наверстаем занятия пилатесом в эту пятницу.

— Хорошо, а теперь — вперёд! — Моника шлёпнула Сабину по ягодицам. — В погоню за негодяями! — Моника состроила злобную гримасу и согнула пальцы, изображая когти.

Сабина спустилась на лифте и вышла из многоквартирного дома, в котором жила её сестра. По вечерам район рядом с Восточным вокзалом был небезопасен. Её машина стояла на противоположной стороне улицы под мигающим фонарём. Она уже собралась открыть дверь автомобиля, когда из тени деревьев к ней бросился какой-то мужчина.

Сабина машинально опустила руку на пистолет.

— Белочка!

— Папа? — Что он делает в Мюнхене?

Отец выглядел ужасно. Осунувшееся лицо казалось ещё темнее из-за трёхдневной щетины. Под глазами синяки, словно он не спал несколько дней подряд.

— Я поехал к тебе домой, но тебя там не было. В участке сказали, что твоя смена скоро начнётся, — и я подумал, что ты у Моники.

Сабина посмотрела на часы. Начало девятого. Ей нужно на работу.

— Почему ты не приехал ко мне в офис?

Слёзы потекли по его щекам.

— Папа, ради бога, что случилось?

Он обнял её и прижал к себе.

— Мне так жаль, Белочка!

С трёх лет он называл её Белочкой из-за густых каштановых волос и больших карих глаз. В подростковом возрасте она этого стыдилась, сейчас, будучи взрослой женщиной, ещё больше.

— Серебристая прядь очень тебе идёт, — всхлипнул он, слёзы снова потекли по его лицу.

— Спасибо. — Она погладила его по плечу. — Успокойся. Что такого ужасного произошло?

— Твою мать похитили два дня назад.

— Что? — Сабина высвободилась из его объятий. — Откуда ты это знаешь?

Он провёл пальцами по щетине. Руки его дрожали. Он больше не был похож на того крепкого шестидесятилетнего мужчину, который в свободное время всё ещё ремонтировал старые поезда, — отец постарел на несколько лет.

Похитили? Кто мог похитить маму?

Ситуация казалась ей странной. Два дня назад она собиралась идти с мамой на курс пилатеса и оставила ей сообщение на автоответчике. И вдруг появляется отец, который живёт в Кельне, в пятистах километрах.

Сабина вытащила из кармана рабочий сотовый телефон и набрала номер матери. Голосовая почта. Сабина набрала другой номер. После восьмого гудка на домашнем телефоне включился автоответчик.

— Когда ты узнал, что маму похитили?

— Он позвонил мне сорок восемь часов назад.

Он? Сабина с недоверием посмотрела на отца.

— Ты общался с похитителем? — Сабина убрала телефон обратно в карман. — Ты сообщил в кельнскую полицию?

— Я ни с кем об этом не говорил.

— Ты с ума сошёл? — вырвалось у Сабины. Только бы не потерять самообладание. По опыту работы в оперативном отделе полиции она знала, что свидетели путаются в самых простых фактах, когда им начинают задавать множество вопросов. И сейчас ей следовало собраться, чтобы не наброситься на отца с расспросами. — Садись в машину и расскажи мне всё по порядку. Мы поедем на мой пост.

— Нет! Он сказал, что убьёт её, если я подключу полицию.

Убьёт? Сабина огляделась: мимо них по дороге проезжали машины, несколько прохожих шли по тротуару. Она понизила голос.

— Думаешь, он следит за нами?

— Я не знаю… наверное, уже нет.

Уже нет?

— Отец, пожалуйста! Садись в машину. По дороге в участок ты мне всё расскажешь.

Он неохотно залез в автомобиль. Когда машина тронулась с места, Сабина автоматически включила CD-плеер. Из колонок раздался гнусавый голос рассказчика. Аудиокнига Давида Сафира «Иисус любит меня». Сабина выключила плеер.

Они уже ехали по Розенхаймерштрассе в направлении реки Изар, когда Сабина повернулась к отцу:

— Пристегнись, пожалуйста.

Дрожащими руками он потянул за ремень.

— Два дня назад мне домой позвонил мужчина и искажённым электронным голосом сказал: «Господин Немез, если вы в течение сорока восьми часов выясните, почему вашу бывшую жену похитили, она останется в живых. Если нет, то она умрёт».

— Он так сказал? — Это какое-то недоразумение.

Отец кивнул.

— Единственная подсказка, которую я нашёл, — это коробка перед дверью моей квартиры. В ней лежал маленький пузырёк с чернилами.

— Ты ведь к нему не прикасался?

— Конечно, прикасался. Я его открыл. Внутри были чёрные чернила.

— Если бы ты ничего не трогал, а сразу позвонил мне, мы бы начали масштабные поиски.

Если бы, если бы, если бы…

— Он сказал, что убьёт её!

— Может, всё это неправда, и кто-то…

— Сабина! — перебил её отец. — Я слышал её голос по телефону. Она умоляла о помощи. Потом он оттащил её.

У Сабины перехватило дыхание. Кажется, всё плохо. Мама никогда не попросила бы отца о помощи.

— Попытайся вспомнить. Когда именно истекают сорок восемь часов?

— Они уже истекли, — тихо произнёс он.

Сабина увидела, что он глазами ищет электронные часы на панели приборов.

— Почти пятьдесят минут назад он снова мне позвонил и задал тот же вопрос. Потом сказал, что срок вышел, и повесил трубку.

Сабина выехала на мост Людвига через реку Изар. В воскресенье вечером движение было свободнее, чем обычно, но неторопливо катившиеся машины всё равно раздражали. Она вытащила рацию и связалась со своим полицейским участком. Колонович, начальник ночной смены оперативного отдела полиции, ответил гнусавым голосом.

— Привет, Вальтер, это Сабина Немез, — перебила она его. — Около сорока девяти часов назад была похищена женщина. Ханна Немез, шестьдесят пять лет. Десять лет назад переехала из Кельна в Мюнхен и проживала на Винцерштрассе, в Западном Швабинге, в прошлом директор начальной школы, сейчас на пенсии. Мы должны немедленно начать её поиски.

Мужчина на другом конце линии какое-то время молчал. Вероятно, записывал информацию. Потом прочистил горло:

— Бина, ты говоришь о своей матери?

— Да. Я направляюсь в отделение.

Он снова откашлялся, словно раздумывал.

— Не хочу тебя волновать, но несколько минут назад поступило сообщение. Священник и смотритель собора нашли труп пожилой женщины в центральном нефе.

— О нет! — Её отец прижал ладони ко рту. Снова по его щекам покатились слёзы.

Фрауэнкирхе, кафедральный собор Пресвятой Девы Марии, считался символом Мюнхена. Главное полицейское управление, отделения и участок Сабины находились на Эттштрассе, в нескольких минутах ходьбы от собора. Сабина знала короткий путь. Она резко затормозила, пересекла перекрёсток с круговым движением и свернула на боковую улочку, ведущую в район Альтштадт. Покрышки взвизгнули, позади засигналили автомобилисты. Отец вцепился в поручень. Между крышами домов уже виднелись освещённые башни собора с массивными куполами.

— Мы ещё не знаем, кто она, — быстро добавил Колонович.

Но Сабина не могла сдержать отчаяния.

 

Отправить