Посвящается Хайдемари, Веронике и Гюнтеру.
Спасибо, мои любимые

 

 

 

 

 

 

Лифт с размеренным гулом проскользил вниз. Двери плавно разъехались, и в кабину проник бледный неоновый свет.

Кармен заторопилась по пустынному подземному гаражу. Как же она ненавидела этот серый бетон и стерильный свет! Каждый раз, когда её ночная смена заканчивалась в пять утра в понедельник, на минус втором этаже царила тягостная тишина. Автомобили напоминали затаившихся в тени колонн существ — виднелись только капоты. Вокруг ни души. Иногда в подвале Института патологической анатомии Венского университета околачивались разные психопаты. Она задавалась вопросом, станут ли они нападать на сорокасемилетнюю женщину. Увеличивается или уменьшается с возрастом вероятность того, что её не тронут?

Кармен озябла в своей белой униформе медсестры, пока шла к машине. Парковочное место U2-P58. Уже три года один и тот же номер. И без того едва мерцавшая лампа в этом углу окончательно перегорела, а камеру видеонаблюдения снова загораживал мешок с мусором, оставшимся после ремонта. Все отделочные работы обещали завершить к прошлому Рождеству — а сейчас почти конец марта. У больницы что, закончились субсидии?

Кармен дошла до своего «фольксвагена-гольфа» и нажала кнопку центрального замка. Фары дважды мигнули жёлтым светом. В этот момент краем глаза она заметила какую-то высокую тень. Из-за колонны неожиданно выскочил парень. Не успела Кармен обернуться и поднять руку в оборонительном жесте, как почувствовала резкий укол сзади в шею.

Когда Кармен открыла глаза, вокруг было темно. Она находилась не в своей спальне и даже не у себя в квартире. Не хватало тиканья часов, запаха свежего постельного белья и красного мигающего огонька видеорекордера. Вместо этого пахло сыростью, деревом и цементом.

Строительная площадка?

Инстинктивно Кармен понимала, что не лежит, а стоит. Откуда? Она понятия не имела. Может, потому, что слеза скатилась по щеке вниз. Ей машинально захотелось вытереть лицо, но руки, тяжёлые, как свинец, остались неподвижными. Кармен охватила паника.

Что со мной произошло?

Она хотела пошевелиться, повернуть голову, но тело, казалось, окаменело. Ноги не слушались. Она даже не могла согнуть большой палец на ноге, как будто конечностей больше не было.

— Эй? Кто-нибудь? — прохрипела Кармен.

Её голос, эхом отразившийся от стен, прозвучал как в склепе. И всё равно казался странно приглушенным, словно его перекрывал шум бурлящей в голове крови. Как летом на море в Хорватии, когда она, ещё маленькая девочка, прижала к уху раковину, чтобы послушать гул прибоя.

Кармен закрыла глаза. Этот странный запах!

К спёртому земляному духу примешивалась нотка ладана. Что за ерунда!

Кармен облизнула губы — какая-то крупчатая пыль. Она сглотнула. Кисловатый привкус! Неожиданно почувствовала приступ тошноты. Чуть не подавилась и сплюнула горькую желчь, которая потекла у неё по подбородку.

Что же случилось?

Кармен не могла как следует сплюнуть, повернуть или наклонить голову. Её лицо упиралось во что-то жёсткое и острое. Дыхание тоже давалось с трудом, словно грудь сдавливал тугой металлический корсет.

— Эй?

Проклятье! Хоть бы это был просто ночной кошмар. Как часто по ночам она подбегала к кроваткам своих плачущих детей, чтобы успокоить их? Спи, малыш, это просто дурной сон! Мамочка здесь. Между тем она живёт в квартире уже одна…

Но сейчас всё происходило на самом деле. Слишком реальными были привкус во рту и першение в горле. Слишком явственно стучала боль в висках — всё сильнее и нестерпимее с каждой попыткой Кармен пошевелиться.

Какой сегодня день?

Она хотела помассировать себе виски. Обычно это помогало думать. Почему она не может пошевелить руками? Её пальцы онемели, как будто кто-то перерезал ей все нервы.

Сконцентрируйся! Что последнее ты помнишь? Неожиданно всплыло воспоминание. Подземный гараж! Парень за колонной! Укол сзади в шею! На этом месте всё расплывалось.

— Помогите! — С колотящимся сердцем Кармен заметила, что не просто кричит, а зовёт на помощь. Всё громче и громче, пока совсем не выдохлась: давление на грудь позволяло дышать лишь поверхностно.

Наконец её кто-то услышал.

Совсем рядом под дверью показался свет. Но он был слишком слаб, чтобы рассмотреть что-либо в помещении. Послышались приближающиеся к двери шаги. Неторопливые и безразличные. Как будто кто-то спускался по лестнице.

Кармен считала шаги. Шестнадцать ступеней. Значит, это помещение этажом ниже.

Ниже чего?

— Помогите! — снова закричала она.

Тут послышался металлический лязг ключа в замке. Звякнула цепочка.

Пожалуй, это была не слишком хорошая идея: звать на помощь именно сейчас. Ей стоило подождать, пока не пройдёт паралич. Тогда она могла бы осмотреть помещение и попытаться выбраться отсюда или, по крайней мере, найти какое-нибудь оружие. Сердце Кармен колотилось. Наверняка это тот мерзавец, который сделал ей инъекцию!

Массивная дверь тяжело открылась. Яркий луч света проник в комнату и на мгновение ослепил Кармен. Она прищурилась и видела лишь фигуру от бёдер и ниже: серые штаны и рабочие ботинки. Это вообще мужчина?

— Кто вы? — прохрипела она.

И в то же мгновение подумала: какой глупый вопрос! Мерзавец всё равно не ответит. Он направился к ней. Мусор и гравий заскрипели под подошвами. Кармен невольно подумала о запахе строительной площадки. Они в подвале какого-то недостроенного здания? Или всё ещё в подземном гараже Института патологической анатомии? Нет, это точно не больница. Там Кармен ещё никогда не замечала запаха ладана.

— Чего вы от меня хотите?

Снова никакого ответа. Рано или поздно она всё равно это узнает. Не будет же он держать её здесь вечно. Скоро она сможет двигать руками и ногами, и тогда горе ему. Что бы он ни задумал — ничего не выйдет. Одна лишь мысль, что он трусливо напал на неё сзади со шприцем, приводила Кармен в такую ярость, что она была готова ударить его по голове первым попавшимся под руку предметом.

Тут похититель открыл рот. Его голос звучал искажённо, как будто у парня был дефект гортани или рассечена трахея.

— Я ввёл тебе анестетик…

Парень, ты даже не представляешь, что я с тобой сделаю, как только ты повернёшься ко мне спиной. Не на ту напал…

— …и миорелаксант.

На этом объяснения закончились. За ненадобностью. По одежде Кармен он знал, что она медсестра. Бейдж на блузе подтверждал, что Кармен — сотрудница гинекологического отделения Института патологической анатомии.

— Правда, я отказался от анальгетика. — Никаких эмоций, словно объяснения навевали на него скуку. Налобный фонарь снова ослепил Кармен. На этот раз она чуть дольше оставалась в пятне света. Вероятно, незнакомец наблюдал за её реакцией.

Из десятков вопросов, которые одновременно вертелись у Кармен в голове, один особенно её волновал: почему этот человек скрывает от неё своё лицо? Она его знает? Возможно, он не собирается её убивать. Эта мысль немного успокаивала. Но ведь что-то он задумал. Что бы он ни задумал, Кармен воспользуется первой возможностью и убьёт его, прежде чем он успеет что-либо с ней сделать. А она на это вообще способна? Кармен ни секунды не сомневалась. Ассистировать главврачу при вскрытии и разрезать скальпелем труп от грудины до пупка или всадить этому парню гвоздь либо тупой карандаш в почку или лёгкое… в чём разница? Когда он, хрипя, скорчится, Кармен не почувствует ни малейших угрызений совести.

Не на ту напал! Я тебе не какая-нибудь блондинка из секретариата.

— Ты меня слушаешь? — Жестяной голос звучал надменно, что ещё сильнее раздражало Кармен.

Она не ответила. Конечно, она слушала. Она поняла каждое его проклятое слово. Анестетик, миорелаксант и анальгетик обычно использовались перед операцией, чтобы погрузить пациента в бессознательное состояние, обездвижить и лишить болевой чувствительности. В большинстве случаев требовалась дополнительная доза анальгетика — но мерзавец утверждал, что отказался от этого. В любом случае, за исключением ужасной мигрени, никакой боли не было. Что, чёрт возьми, он собирается с ней сделать?

Словно угадав вопрос, парень шагнул к Кармен. Яркий свет ослепил её.

— Жертвы пожара чаще всего умирают, потому что прекращается клеточное дыхание, если кожа поражена более чем на две трети. Чтобы с тобой такого не случилось, я обмотал твои руки и ноги мусорными мешками. На тебе дождевик и старые яхтенные штаны.

В голове у Кармен замерли все мысли. Мгновенно её внимание было приковано к незнакомцу.

— Одежда хоть и не дышащая, но, по крайней мере, водоотталкивающая. Это предотвратит повреждение кожи цементом. — Он сделал паузу. — Во всяком случае, в самых важных местах.

О чём он говорит, чёрт побери? Кармен попыталась пошевелить пальцами руки, повернуть и запрокинуть голову, но безуспешно.

— Правда, спустя какое-то время начнётся зуд, когда будет скапливаться пот и появятся грибок и паразиты. Надеюсь, у тебя крепкая иммунная система и ты не принимаешь лекарства регулярно — потому что здесь внизу ты их не получишь. У тебя больше нет свободного венозного доступа.

Кармен ежедневно принимала таблетки, понижающие давление, больше ничего. Она сглотнула неприятную горечь и почувствовала, что грудь сдавило ещё сильнее.

— Что?.. — прохрипела она.

— Наконец-то я вызвал у тебя интерес? — прозвучал бесчувственный голос незнакомца.

Кармен не ответила. Всё это не имело никакого смысла. Но парень не дал ей времени собраться с мыслями.

— Я позабочусь, чтобы ты не умерла от почечной недостаточности.

Почему она должна умереть от почечной недостаточности? Парень произносил термины, которые обычно использовали только врачи или санитары. Может, она знает его по Институту патологической анатомии или другому медицинскому учреждению? Всегда существуют контакты с другими отделениями. Возможно, он один из почти десяти тысяч сотрудников Венской многопрофильной больницы, и они могли там встречаться. Сколько времени прошло с момента, когда он ввёл ей анестетик? Восемь часов? Наверняка в больнице её уже ищут.

— Видишь… — Он сделал ещё один шаг к ней и наклонился ближе. Свет упал на пол. — Обе эти трубки нужны, чтобы предотвратить венозный застой. Через день я буду приносить тебе еду и воду.

У Кармен замерло сердце. Она хотела наклонить голову, но ничего не получилось. Краем глаза ей удалось заметить, как он выпустил из рук тонкую гибкую трубку, и её конец упал в металлическое ведро.

— Но от боли я не могу тебя избавить. — Он глубоко вздохнул. Кармен услышала в его голосе возбуждение, как будто он давно ждал этого момента. — Я не знаю, когда наступит анкилоз, но, думаю, уже скоро твои суставы потеряют подвижность. Позвоночник окостенеет, а ногти начнут расти в обратную сторону. Но ты всего этого не узнаешь. — По голосу казалось, что парень улыбается. — Клаустрофобия и психическое напряжение сведут тебя с ума ещё раньше.

Кармен не произнесла ни слова. Её надежда убить похитителя словно испарилась. Парень был опасен и не в себе. Постепенно ею овладевала паника. Может, всё это только ночной кошмар, — подумала Кармен. Один из тех, когда, проснувшись, ты благодаришь Бога, что это был всего лишь сон.

— Я хочу пить, — прохрипела она. Во рту у неё пересохло.

— Завтра, — ответил голос.

— Что вы собираетесь со мной сделать?

Он стоял перед ней и рассматривал её лицо. Кармен чувствовала его дыхание.

— Ты всё ещё не поняла?

Он отошёл на несколько шагов и потянулся куда-то вверх. Кармен не видела, что он достал, услышала лишь звон цепи. Видимо, дёрнул за какое-то подъёмное устройство.

— Строительный раствор застыл лишь спустя восемь часов. Затем я установил этот полиспаст.

Он отпустил цепь и встал у Кармен за спиной. Свет от его налобного фонаря упал на зеркало, которое болталось на конце цепи, отразился от него и затанцевал по стенам. Красный кирпич. Без отделки. Невысокий свод — как в маленьком винном погребе. Кармен показалось, что она разглядела крюки на каменном потолке.

— Надеюсь, твой вид не приведёт тебя в ужас. Не забывай: твоя грудная клетка сдавлена. Ты можешь дышать только поверхностно! Чем спокойнее будешь реагировать, тем лучше. Как только начнёшь паниковать, задохнёшься.

Зеркало повернулось, и на одно мгновение Кармен увидела своё лицо.

И она увидела… только своё лицо!

Страх, паника и смятение одновременно овладели ею.

— Нет! — закричала она. — Нет, пожалуйста… Господи, нет!

В голове Кармен лихорадочно сменяли друг друга мысли. Неожиданно всё начало обретать смысл. Его объяснения о коже, почках, позвоночнике, клаустрофобии и венозном доступе. Последнего у неё действительно больше не было.

В раскачивающемся перед собой зеркале она увидела бетонную колонну — примерно два метра высотой и шестьдесят сантиметров шириной — в наполовину отбитой деревянной опалубке. Из серого блока выступало только её лицо, от подбородка до лба… и на уровне бедра торчали два катетера.

— Нет! — выкрикнула она. — Пожалуйста, нет!

Кармен заплакала. Непроизвольно её мышцы напряглись, словно она могла разорвать бетонные оковы, но чем сильнее она пыталась пошевелиться, тем больше задыхалась. Она не могла расширить грудную клетку.

Пожалуйста, помогите мне!

Кто-нибудь должен прийти и разбить этот бетонный блок прежде, чем она сойдёт с ума.

— На помощь! — закричала она как можно громче и, задохнувшись, начала жадно глотать воздух ртом. — Пожалуйста, отпустите меня, — взмолилась она. — Пожалуйста!

Она ничего ему не сделает. Кармен обещала, если он сейчас освободит её из бетона, она даже не заявит на него в полицию. Всё простит и забудет.

— Пожалуйста!

Он снова вышел вперёд. По движению налобного фонаря она поняла, что он почти незаметно помотал головой.

— Я предусмотрительно ввёл тебе антибиотик широкого спектра. Кроме того, время от времени буду давать тебе витамины, но рахита тебе всё равно не избежать. — Фонарь снова ослепил её. — А твои глаза станут чувствительными к свету.

Сначала Кармен не поняла, куда он клонит, потому что слышала только своё тяжёлое дыхание, а перед глазами всё ещё стояло собственное испуганное лицо. Но голос повторил слова.

Недостаток витаминов и болезненная чувствительность к свету? Эти симптомы проявятся лишь через несколько недель. Сколько он собирается держать её в этом блоке?

Слёзы бежали у Кармен по лицу. Она чувствовала их солёный вкус на губах.

— Когда вы выпустите меня отсюда?

Он покачал головой.

— Я буду наблюдать, как ты выживешь в следующие месяцы.

Месяцы? Шестьдесят или девяносто дней? Может, полгода! Её словно парализовало. Но одна-единственная деталь зацепилась в сознании Кармен.

Он не сказал, выживет ли она в следующие месяцы, — он сказал, как она это сделает. Как?

В страхе и смятении!

— Пожалуйста! Не делайте этого!

— О! — Он склонил голову. — Я уже это сделал.

— Почему именно я?

— Может, ты сама догадаешься.

— Почему, ради всего святого?

Неожиданно его голос изменился. Стал выше и чище, как у девочки, которая рассказывает детский стишок.

Нет, всё это не может быть на самом деле. Кармен закрыла глаза и стала мысленно молиться, чтобы наконец-то проснуться и больше не слышать голоса этого мужчины.

Господи, пожалуйста, сделай так, чтобы этот блок упал и разбился! Сделай так, чтобы я проснулась в своей кровати и на следующий день снова пошла на работу. Пожалуйста!

Но Бог не внял её мольбам.

Вместо этого она услышала, как мужчина удалился, закрыл металлическую дверь, пропустил цепь через ручку и начал подниматься по лестнице.

Старый детский стишок сопровождал каждый его шаг, ступень за ступенью…

 

«Когда же будешь ты уметь

Спокойно за столом сидеть?

Когда проказам всем конец?» —

Сурово спрашивал отец.

 

Но сын не слышит этих слов —

Он к новым шалостям готов:

На стуле крутится волчком,

Стучит ногами под столом,

Руками машет без конца,

Не замечая слов отца.

«Да прекрати же наконец!» —

В сердцах воскликнул тут отец.

 

И вдруг она поняла, кто её похитил.

 

 

Отправить