ПОСЛЕСЛОВИЕ

 

Если вы вернетесь в начало этой книги, то поймете, что выбор профессии был совершенно случайным. Вот буквально — угадал. Вообще, пожив на свете уже полвека, я понял, что торопиться с выбором профессии совершенно не нужно, а образование еще не есть профессия. Со мной работали люди, закончившие авиационные и железнодорожные ВУЗы, юристы и учителя по образованию, но которые прекрасно состоялись в журналистике. Вот и я состоялся, но не благодаря, а скорее вопреки тому, чему учили в университете. Впрочем, это самое «образование» я в красках описывал в первых главах.

Недавно посетила мысль: а может стоило послушать маму и пойти в медицинский? Наверное, из меня получился бы хороший врач. Но это уже значения не имеет, жалеть об утраченных возможностях — прямой путь в депрессию, менять профессию я не собираюсь, так и состарюсь журналистом. Опять же, возраст в таком деле значения не имеет — писать можно и в 80 лет, не дрожали бы пальцы и видели бы глаза. Надеюсь, Альцгеймер мне не грозит. Лучшая профилактика, говорят, это знание разных языков, я свободно говорю на трех, прекрасно понимаю украинский и через пень-колоду еще парочку.

Недавно моя мама рассказала: беседовали они с папой (оба врачи с полувековым стажем) по поводу профессии, и он вдруг выдал: я хотел быть летчиком или художником. Мама, рассказывая мне эту историю, произнесла: «Оказывается, я совсем не знаю своего мужа».

А моя жена, в 40 лет послав куда подальше всю эту журналистику, переучилась на тестировщика и сейчас делает стремительную карьеру в хайтеке. Я ж говорю, двери открыты, возраст отменили, мир большой — только прими решение. А там все зависит только от нас.

Отправить