А как у них?

 

Политики, как таковой, почти в работе не было. Времена были относительно вегетарианские, и особого усердия в этом смысле от меня не требовали. Фактически, работал я и снимал сюжеты, исходя из принципа «а как у них?». Израиль, в этом смысле, просто Клондайк, здесь даже выпавший снег — это ого-го какая новость, хоть и бывает крайне редко. Но темы лежат прямо под ногами, бери, не хочу.

Археология, история, армия, высокие технологии, медицина — что душе угодно. Утро свое, выкатив коляску с новорожденным Джуниором во двор, я начинал с прочтения газет (были тогда еще такие) и искал там, в навозной куче новостей, разные бриллианты.

Впрочем, периодически, идеология меня настигала. То припрется с визитом какой-нибудь чин с Родины, и надо ехать снимать. Таким был визит Патрушева (нынешнего серого кардинала, идеолога войны с Украиной и противника «англосаксов»). Зачем он прилетел, я так и не понял. Съемки вообще не вышло — нас (кучку корреспондентов) запустили в зал, где стоял он с российским послом. Снимать не разрешили, мол, все секретно, но можете записывать от руки. Я демонстративно убрал блокнот и полчаса слушал разглагольствования этого упыря про сотрудничество с Израилем. Страну он упорно называл ИзраИль и рассуждал про недопустимость пересмотра итогов Великой отечественной войны. При чем тут «пересмотр итогов» и что такого в этом секретного — никто не понял.

Или вот такое: звонит завкорсетью и требует срочный сюжет про то, что кортеж тогдашнего премьер-министра Израиля Эхуда Ольмерта сбил в Иерусалиме девочку и уехал с места происшествия. На судьбу той девочки им, понятное дело, было совершенно наплевать. Но как раз в тот период кортежи разных российских чиновников начали давить людей с пугающей регулярностью, и не надо было обладать семью пядями во лбу, чтобы понять — они хотят показать, что так везде.

Я выяснил обстоятельства инцидента, перезвонил начальству и пояснил: девочку действительно сбили. Это факт. Машина с премьером уехала — это тоже факт, таковы требования протоколов безопасности. Но одна из машин кортежа, вместе с личным врачом премьера осталась с ребенком до приезда «Скорой». Девочку доставили в больницу, Ольмерт позвонил ее родителям, а на следующий день навестил в госпитале. И она, как выяснилась, перебегала дорогу в неположенном месте.

Начальство все это выслушало, почесало репу и от сюжета отказалось. Премьер тот, кстати, потом сел за коррупцию. Но это была уже совсем другая история.

В какой момент все это произошло, я, честно говоря, точно не помню. Вот, условно, в понедельник еще на летучке говорили, что Ауслендер отлично работает, прекрасные сюжеты, никаких проблем. В среду вечерняя программа «Время» отказалась брать очередной репортаж, шеф-редактор, по меткому выражению одного из коллег, сошедшая с ума еще до распада СССР, заявила, что материал — говно, и она такое в эфир не даст.

И пошло-поехало.

На летучках Клейменов начал поминать меня всуе каждый божий день, рассказывая, что совершил большую ошибку, назначив меня в корпункт. Редакторы, быстро уловив настроения начальства, начали отказываться от сюжетов и заработал обратно-положительный механизм. Сюжеты не берут, начальство бесится, ругается, их берут еще реже, начальство бесится еще сильнее и так далее по нарастающей.

Я, честно, не очень хочу про все это рассказывать. Но для понимания поясню, в чем было дело и почему все так случилось.

Звали этого человека, да и сейчас зовут — Евгений Примаков. Не тот, который был недолго премьер-министром РФ, а его внук. Пока дедушка был жив, он носил фамилию Сандро, чтобы не путали с родственником. Был он собкором НТВ в Израиле, мы не то, чтобы прямо были закадычные друзья, но на почве работы в одной сфере приятельствовали, я ж говорю — всю эту хевру (компанию) знаю лично. Женя отличался скверным характером, постоянно ссорился с начальством, всех достал, и когда во время очередной свары написал заявление об уходе, как рассказывали мне знающие люди, сотрудники с этим заявлением буквально бежали к начальству, чтобы не успел передумать. Просто уволить его боялись из-за дедушкиного авторитета.

По приезде в столицу Женя помыкался туда-сюда, потом устроился на Первый канал. Сначала в московскую редакцию, простым корреспондентом. Потом начал активно ходить по начальству и рассказывать, что корпункт в Израиле работает не очень, что на Ближнем Востоке важны связи и контакты (намекая на дедушку) и что, вот только дайте шанс, такое вам там наснимаю, никому и не снилось. И даже написал «концепцию» развития бюро. Уже на этом этапе начальство должно было сообразить, что все это фуфло — у бюро одна концепция: работай, снимай, желательно каждый день.

На самом деле, как выяснилось впоследствии, всю эту историю он затеял с одной простой целью. Во время пребывания в Израиле организовал он тут небольшой бизнес, который издалека было сложновато контролировать. Поэтому он и капал на мозги руководству, мол, отправьте меня, Сергей, конечно, парень неплохой, но откровенно не справляется, а я вот….

Начальство, сплошь состоявшее из откровенных скотов, сильным человеколюбием и так не отличавшееся, на эту нехитрую интригу клюнуло. И, как я уже писал — меня начали жрать поедом, обвинять в непрофессионализме и предъявлять всякого рода претензии. От творческих (весьма и весьма субъективная категория) до финансовых. Хотя та же бухгалтерия ко мне никаких претензий не имела. Отчеты я составлял тщательно.

В тот день, когда все случилось, позвонил мне Леша Бродский. Был он заместителем Клейменова, человеком крайне неприятным в общении и в их, прости господи, тандеме, исполнял роль плохого следователя. Не то, чтобы Клейменов был хорошим, но сообщать всякие неприятные вещи он откровенно боялся, вот для этих целей и был Бродский.

Он позвонил, поздоровался и сказал буквально следующее: «Твоя каденция на посту завбюро окончена, наладить работу корпункта не удалось, ты не справился, отзываем, собирай вещи, привет». На мой, вполне логичный вопрос: «А кто меня заменит?» — ответ последовал: — «Сандро». Нельзя сказать, что я этого прямо совсем не ждал. Давно зрели такие подозрения.

В сущности, несмотря на крайне неприятные ощущения от всей это истории — это был выход. Продолжать работать в той обстановке и тех условиях, которые мне создало начальство, было уже совершенно невозможно. Поэтому, как решили мы с Аленой, надо из этого извлечь максимальную пользу — то есть попытаться начать какой-то новый проект, новую жизнь, если хотите. Тут все было просто.

Еврейские корни есть, страну мы более-менее изучили, язык уже какой-никакой был, финансово мы переезд вполне тянули, значит так тому и быть. Решили, что остаемся в Израиле и попытаемся здесь начать ту самую новую жизнь.

Немного забегу вперед — Жене Сандро (Примакову) особого счастья его паскудство не принесло. С большим злорадством я потом узнал (добрые люди, работавшие на канале и вхожие к начальству, рассказали), что «работа корпункта» так и не наладилась, а высокий статус родственника не давал разобраться с фигурантом так же как со мной. Преемник торчал в Тель-Авиве, снимать всякие бантики-зарисовки категорически отказывался (не для того у меня, мол, такие связи на Ближнем Востоке), а все ждал большую войну, в которой он себя уж непременно проявит. И периодически таскался в Газу, хотя снимать там уже было совершенно нечего.

Короче, они с ним помучились пару лет, потом, в точности, как и с НТВ, он сам с ними поссорился, написал заявление, его быстренько подмахнули, и он пошел по другой части. Сначала в депутаты Госдумы, а потом возглавил Агентство «Россотрудничество». Очень гебешная контора, под крышей которой творится много мутных дел, большие бюджеты, полный неподотчет, работа с соотечественниками за рубежом (а после начала вторжения в Украину такая деятельность стала очень актуальной) и все такое. Да и ради Бога. Меня все это уже точно не касается. Хотя все те же добрые люди рассказывали, что еще пару лет спустя Клейменов на летучках периодически бурчал, мол, зря мы тогда Ауслендера сожрали, хорошо же работал, не то, что этот мудак.

Кроме того, его подлость буквально спасла мне жизнь. В 2009 мне диагностировали рак, причем в крайне сложной агрессивной форме — саркому Юинга.

Уже потом, лежа на больничной койке, я вспоминал эту историю и в очередной раз удивлялся, как неисповедимы пути господни. Когда очевидное паскудство одного человека помогает другому. Высший разум все устраивает по своему разумению, нам недоступному. Вот живет себе на свете такой человек, коптит небо, непонятно зачем, творит всякие мерзости. А потом оказывается, что таким образом спасает другому жизнь. И начальству за его скотское отношение — отдельное спасибо. Отнеслись бы нормально, предложили бы в Москве хорошую должность (как это обычно бывает после длительных загранкомандировок), я бы, скорее всего, остался. Со всеми вытекающими последствиями — российская онкология, сами знаете, успехами не блещет.

Об этом я написал книгу «Интересный пациент».

Посовещавшись с Аленой, мы решили, что такое спускать нельзя. Поэтому следующим утром я приехал в офис, написал заявление об уходе и отправил его в приемную Клейменова по факсу.

После этого я откровенно забил на работу в ожидании приезда Сандро-Примакова, и, поскольку, машина и бензин были за счет конторы, оставшиеся три недели до отъезда мы с Аленой и крохотным Джуниором просто катались по Израилю.

Заодно сняли квартиру в одном из районов Тель-Авива, купили какую-то мебель и примитивную бытовую технику. Потом я передал имущество сменщику, мы сели в самолет и полетели в Москву. Там я за пару дней оформил документы, сдал удостоверение, и моя карьера на российском ТВ закончилась. Раз и навсегда. Спустя месяц мы вернулись в Израиль. Вот так началась новая жизнь.

Отправить