Книга: Собственный корреспондент
Назад: А как у них?
Дальше: Офицер разведки

ЧЁРНАЯ СУББОТА

 

О безответственности

 

В 2005 году Израиль ушел из Сектора Газа, в рамках плана «одностороннего размежевания». Как по мне, ушли правильно — нечего было там делать, регулярно теряя солдат в бесконечных стычках с террористами. Но проблема именно в «одностороннем» уходе — Израиль ни на кого не возложил ответственность за то, что будет там происходить. «Не наша проблема», — говорили в правительстве, но она оказалась очень даже наша. Это была ошибка номер один.

Ошибка номер два: В этом вакууме моментально пышным цветом начал цвести всякий радикализм/терроризм, из Газы полетели ракеты. Сначала по близлежащим поселениям, потом по городу Сдерот, а потом все дальше. По идее, после первой же ракеты нужно было заходить в Газу и чистить там все до зеркального блеска. Но мы начали лечить симптомы. Появился «Железный купол». Сдерот, а за ним и весь юг превратились в одно сплошное бомбоубежище.

За время, прошедшее с размежевания, Израиль провел в Газе ДЕСЯТЬ военных кампаний, включая довольно тяжелую операцию 2014 года «Несокрушимая скала». В течение двух последних (не считая мелких обменов ударами) ХАМАС действительно хранил тишину и не вмешивался. Мы воевали с «Исламским джихадом». Сейчас, по прошествии времени, я полагаю, это и был план. Хороший и злой следователи. Так родилась концепция «ХАМАС не хочет войны». «Он же суверен в Секторе, — объясняли нам всякие аналитики и политики, — ему нужно заботиться о двух миллионах жителей анклава, нужно заниматься хозяйством, развивать инфраструктуру, ему нужны деньги и войны он точно не хочет, понимая, что наш ответ будет жестким». Точь-в-точь, как перед войной Судного дня, когда израильское руководство поверило в концепцию «они не посмеют после Шестидневной войны» и свято ее придерживалось. А все остальное просто подгонялось под эту точку зрения. Спустя 50 лет мы еще раз убедились, ценой чудовищных жертв, что верить нужно не врагу, верить нужно себе.

Нас буквально усыпляли, ХАМАС даже пожертвовал своей репутацией на арабской улице, понимая, что потом с лихвой возместит этот ущерб. Так оно и вышло.

Назад: А как у них?
Дальше: Офицер разведки