Остров Буян

 

О том, как меня носило по городам и весям, я уже писал. Мало дыр на Дальнем Востоке, где я не бывал. Вот, например. Собираемся в командировку на Командорские острова. Есть такие — самая восточная Территория РФ в Тихом океане. Когда продавали Аляску американцам, в нагрузку им всучили и Алеутские острова, кроме двух крайних. Их жители потом здорово об этом пожалели. Добираются туда самолетом из Петропавловска-Камчатского, до которого, понятное дело, тоже надо добраться самолетом. Из аэропорта Елизово мы улетали 8 дней. Сидишь в зале ожидания, а рейс откладывают на час и так раз десять подряд. Потом полет переносится на завтра.

В конце концов, вместо «…ваш рейс откладывается», мы услышали «объявляется посадка…». И мы полетели. С посадкой в Усть, прости господи, Камчатске, где мы с Тороповым некоторое время назад побывали. Но в этот раз проскочили мы его быстро и через пару часов полета над океаном увидели остров. То есть не остров, а шапку тумана, которая висела посреди безбрежной водной глади, зацепившись за клочок суши. Самолет L-410, такой летающий микроавтобус, нырнул в самый туман, пробил его и покатился по раздолбанной (грунтовой!) полосе.

Встречать нас, точнее, рейс, высыпало почти все население поселка Никольское — это единственный населенный пункт на островах. Развлечений там немного и прибытие самолета с большой земли едва ли не главное.

Тогда в поселке жило человек 700, на которых приходились: одна школа, одна администрация, одна больница и пяток магазинов. Главным ассортиментом которых было всякое спиртное, я же говорю, с развлечениями там не очень. Еще на острове была погранзастава, начальника которой я сделал героем одного из снятых там сюжетов. Хотел сделать и его жену, но с ней оказалось непросто. Коренная москвичка, чуть ли не с Арбата, вышла замуж за пограничника. И в полном соответствии с особенностями службы мужа, загремела с ним сначала в какое-то жуткое высокогорье на Памир, а потом, в качестве «повышения» — на Командоры. Из дома она не выходила и общаться с нами отказалась. И еще, к вопросу об «Эффективности». В десятке миль от Беринга торчит из воды остров «Медный» — скала в океане, на которой вообще ничего нет. Но в те времена там тоже стояла застава. На кой черт, непонятно. Желающих нарушить границу в этом месте не было уже лет сто. Это все к вопросу с чем сравнивать — для обитателей заставы на Медном Никольское было центром цивилизации, Усть-Камчатск по сравнению с Никольским походил на столичный город, Петропавловск на фоне Усть-Камчатска смотрелся Нью-Йорком и так далее, вплоть до самой Москвы.

Со съемками управились мы дня за три. Село, которое можно пешком обойти вдоль и поперек за полчаса, лежбище морских котиков, до которого добирались на вездеходе, больница, в которой четыре врача, один из которых нарколог (почему, см. выше) и пограничники. Вот, собственно, и все. Да и сам остров тоже, чай, не Сахалин — этакая перевернутая суповая тарелка, на которой не растет ничего, кроме травы. Когда-то в начале 90-х, когда все еще хотели дружить, японцы поставили в Никольском несколько ветряков, чтобы электричество было на халяву. В отличие от солярки для дизель-генератора и угля для котельной, ветер там есть всегда.

Только одна беда, делали ветряки японцы, а эксплуатировали местные, поэтому сломали их быстро. Так они и стоят там по сей день, как памятник альтернативной энергетике. Потом все объекты для съемок закончились, и я отправился к местному начальству попросить отправить нас домой. «Ха» — сказал мне глава администрации — «это уже от меня не зависит». «А от кого зависит?» — наивно поинтересовался я. «От господа Бога, в основном» — ответил мне руководитель самого маленького на тот момент в России муниципального образования, потыкав пальцем в потолок, «будет погода, придет самолет, улетите».

Самолет мы ждали ДВЕ недели. Ввиду отсутствия на острове гостиницы и чего бы то ни было, ее напоминающего, поселили нас в больнице, в кабинете физиотерапии. Спали мы на узких топчанах, на которых больные принимают процедуры, ели красную рыбу, которая осточертела через пару дней так, что смотреть на нее не мог потом несколько лет. Перезнакомились со всеми островитянами. Периодически выходили на крыльцо, взяв бутылку и сидели, смотрели на океан. «Кто-нибудь, переключите канал» — стонал оператор. Было, как бы это поизящнее выразиться, скучно.

Через две недели, когда уже всякая надежда выбраться с острова стала угасать, а призрак «белой горячки» замаячил всерьез, нас вдруг подняли ни свет, ни заря, как по тревоге и погнали на аэродром. Туман был такой, что с трудом было видно кончики пальцев на вытянутой руке, чем погода того дня отличалась от других, я не понял. Тем не менее, в небе вдруг загудело и на полосу свалился, вынырнув из тумана, хорошо знакомый нам «Чебурашка».

Дальше начался обычный для таких мест бардак. Самолет надо было дозаправить. Для этого на острове имелся заправщик — цистерна на базе «ЗИЛа». Ржавая, облезлая, но для работы с ней требовался допуск. Таковой на острове Беринга имел только один человек, а он как раз накануне ушел в длительный запой. Все равно авиация не летала и заправлять было некого. Садиться за руль «заправщика» права никто не имел, летчики матерились, им совершенно не улыбалось ночевать в Никольском.

В конце концов ответственного за заправку нашли, приволокли на аэродром и под матерщину летчиков он переставил цистерну так, что шланг из нее дотянулся до заправочной горловины. Не прошло и двух часов, как самолет взлетел прямо в туман. С минуту «Чебурашка» ревел двигателями, забираясь вверх, потом вдруг пробил туман и вокруг засияло солнце, открылся красивый и безбрежный океан. Только посреди торчала шапка тумана, под которой скрывался наш таинственный остров.

На счастье, полетели мы сразу в Петропавловск, минуя Усть-Камчатск. Сутки спустя мы уже садились в машину в аэропорту Владивостока.

— Да, Серега, — сказал я своему спутнику, — я же тебе обещал мир показать!

— Уж показал, так показал, — отозвался Торопов, мечтавший о ванне и кружке приличного кофе.

— Ну, — подхватил я, — в конце концов в таком месте надо обязательно побывать, только чтобы потом никогда туда не возвращаться (вот эту фразу запомните).

Отправить